Наступила первая среда после первого вторника месяца. Время сбора мальчишек нашего двора, образованного пятью тусклыми домами из серого силиконового кирпича. Район - Тушино. Место встречи традиционно — последний бокс нижнего ряда двухэтажного гаражного комплекса «Звёздный». Когда-то родители мальчишек окрестили его клубом «СпаМос», сокращенное от «Спасение Москвича».

Многоэтажки, гаражи, школа, профилакторий с поликлиникой и стационаром, спортивный комплекс с бассейном, «Дом культуры и быта» - всё это было построено секретным научно-исследовательским центром по проектированию и производству двигателей для стратегических ракет под кодовым названием «Почтовый ящик» номер... Пожалуй, я его уже и не вспомню. Для руководства Центра было важно, чтобы сотрудники жили в непосредственной близости от территории предприятия, не тратили драгоценное время на дорогу, лишний раз не светились в городе, не уставали, не опаздывали и перевыполняли план по изготовлению ракет.

Поначалу на мальчишник собиралось больше народу, чем мог вместить «Клуб». Невзирая на погоду, жарили сосиски, пили водку, пиво с воблой, делились воспоминаниями и планами на будущее. С годами ребята стали переезжать в другие районы, города и страны, и людей приходить стало меньше. Неизменными были только мы с Антоном и Максимом, потому что работали «на районе».

Антоха служил в полиции участковым. Выявлял неблагонадёжных, проводил профилактические беседы с социально безответственными элементами, помогал людям сдавать квартиры, «крышевал» гастарбайтеров. Поэтому на наших посиделках, которые превратились в дегустационные вечера напитков и еды, всегда были отменные плов, чибуреки, самса по центрально-азиатским рецептам.

Максим был директором Фитнесс-центра, в который был переделан приватизированный спортивный комплекс. Я же стал медиком. Защитил кандидатскую диссертацию и работал главным хирургом частной клиники, созданной на базе профилактория. Одновременно числился штатным хирургом-консультантом районной поликлиники. Был ещё четвёртый завсегдатай - Коля Кувшинкин - инструктор и совладелец вертолётной школы, но год назад он разбился во время учебно-тренировочного полёта в районе Истры через пару дней после такого же мальчишника.

На этот раз за столом уселись восемь человек. По традиции заседание клуба открывалось панегириком в адрес моего отца. Доктор технических наук, заведующий ведущей лабораторией Центра, он был человеком креативным, энергичным и напористым, за что высоко ценился как начальством, так и сослуживцами. В рамках правительственной программы конверсии военного производства отец изобрёл аппарат по утилизации отработанных шин и изготовлению из них с различными добавлениями прочных шумоизоляционных панелей, которыми были обшиты многие цеха. Центр продавал этот строительный материал промышленным предприятиям по всей стране.

Полагавшуюся ему за это премию он обменял на разрешение построить в овраге, куда автобаза спецтехники сбрасывала автомобильные покрышки и прочие отходы, гаражи для работников. Сам же он собственного автотранспорта не имел.

Когда в государственной казне закончились деньги на оборонные заказы, потребность в ракетах отпала сама собой. Центр закрылся. Формально он существовал, но не функционировал. Сотрудников отправили в бессрочный неоплачиваемый отпуск. Для окончательного расчёта по зарплатам и премиям на различные подразделения и лаборатории было выделено несколько новеньких «Москвичей», которые Центр получил по бартеру за резиновые блоки. «Продавайте, а на вырученные деньги живите до лучших времен!» - порекомендовал на собрании коллектива генеральный директор. Была лишь одна проблема - эти автомобили были не на ходу.

Отец разобрал до винтика один экземпляр, выявил и проанализировал все недостатки конструкции, нашёл решения проблемам и альтернативные детали, собрал его, и всей лабораторией в течение недели подвергли автомобиль жесточайшим испытаниям. По инструкциям отца были отремонтированы остальные автомобили и проданы через объявление в газете «Из рук в руки» за условные единицы (доллары) с большим наваром. А после рекламы в той же газете «Спасаем Москвич! АЗЛК 2141 доводим до ума с гарантией на год на всесезонный пробег без поломок и ремонта!» в «Звёздный» выстроилась длинная очередь жертв столичного автопрома. В знак благодарности члены гаражного кооператива скинулись и пристроили увеличенный по размерам бокс в подарок отцу, который превратил его в склад запчастей и зону отдыха для клиентов. Мальчишки были на подхвате, помогая родителям выживать и неплохо зарабатывать вплоть до закрытия автозавода-бракодела.

Отец же получил загадочное предложение «поработать по специальности», от которого, судя по подъёмным, отказаться не смог. На протяжении нескольких лет 8 марта и 7 ноября в нашей квартире появлялся человек в дорогом костюме, белой рубашкой без галстука, с букетом цветов и пакетом известных модных домов. В праздничных коробках были деньги и письма отца с обещаниями скоро приехать в отпуск и инструкциями, как распорядиться деньгами. Незнакомец пил чай и ждал момента, когда мы сожжём в его присутствии прочитанные письма, после чего раскланивался и уходил. В отпуск отец так и не выбрался. Однажды человек пришёл без цветов, но с большим пластиковым пакетом. После того, как мы прочитали и уничтожили письма, сообщил, что «великий учёный», коим был мой отец, стал жертвой террористического акта сионистов, и что его визитов к нам больше не будет.

*

*                                  *

Выпив поминальную рюмку, мы приступили к чтению приветственных посланий тех, кто не смог прийти или был далеко. Мой телефон был подключен к плазменному телевизору, на экран которого выводились поступавшие сообщения. Закончив рассылку фотографий стола и собравшихся за ним, перешли к обсуждению текущего момента. Оно быстро переключилось на воспоминание детства. Они почти не повторялись, потому что всякий раз люди были разные, и все события рисовались новыми, более яркими красками, дополнялись всё новыми деталями.

В середине рассказа Рената Камалов о том, как он пробрался на чердак «Дома культуры и быта», чтобы посмотреть иностранный фильм для взрослых, и чуть не проломил потолок кинотеатра, на экране высветилось новое сообщение. «Самые смертоносные марки виски». Отправитель … Коля Кувшинкин. Мы обменялись недоуменными взглядами. Уже год этот абонент «был вне зоны действия сети».

- Если это новый владелец номера, - предположил Антон, - то на кой чёрт шлёт незнакомому человеку всякую фигню? Значит это Колькина баба продолжает чудить.

На том и порешили. Но возник новый вопрос: стоит ли вообще смотреть то, что жена покойного могла прислать? Были сомнения, но всё-таки решили потратить десять минут нашего застольного времени. В чисто познавательных целях.

«Я расскажу вам, - вещал голос Николая, - какие сорта виски нужно избегать любой ценой и по какой причине. Я покажу вам, что в них содержится на самом деле». Список открывал всеобщий любимец «Ванька-пешеход» - красная этикетка «Джонни Уокера». На смену Николаю пришёл противный мужской голос, который поведал тайну о том, что эта некогда уважаемая и популярная марка виски была захвачена неназванным транснациональным монстром. Эта корпорация в погоне за прибылью проводит над потребителями химические эксперименты. Под нагнетающую тревогу музыку сообщалось, что трёхлетнюю выдержку спиртов в дубовых бочках она заменяет красителем - канцерогенной карамелью.

Повествование сопровождалось кадрами кинохроники из какой-то лаборатории, где люди в противогазах и костюмах химической защиты колдуют над пробирками с зелёными, синими и жёлтыми жидкостями.

Эта подлая компания захватила и другие известные марки вискаря, бутылки которых стояли у нас на стеллажах «СпаМоса», где когда-то размещались коробки с масляными и воздушными фильтрами, со свечами, приводными ремнями и высоковольтными проводами зажигания.

Это был общественный фонд, пополняемый по мере возможностей участниками встреч. Одним из доноров был я. В знак благодарности за оказанные услуги, такие, как направления на бесплатные исследования, консультации и процедуры, пациенты приносили гостинцы. Соленья, варенье собственного изготовления, но главным образом алкоголь. На отказ женщины реагировали слезами, мужчины - смущением и словами «доктор, это же от чистого сердца...» Домой подарки не носил, а тащил сюда.

В середине этого гнусного списка оказался «Шивас Ригал» двенадцатилетней выдержки, бутылка которого красовалась на столе.

- Вот дерьмо! Ребята! Это качественный напиток! Прочувствуйте его мягкий сливочный вкус, дымные нотки в сочетании с фруктовыми тонами подветренного зелёного яблока! А какое послевкусие! - заорал Богдан Балан - наш гаражный сомелье. Он отвечал за составление «винной карты» на вечер, за правильный подбор напитков под имеющуюся в наличии закуску.

Богдан до недавнего времени был директором одного из магазинов сети «Отдохни!», который находился на перекрестке двух оживлённых улиц. На одной была витрина и вывеска, а на другой — глухая кирпичная стена. Перед зимним праздничным сезоном ему пришла в голову идея оживить стену неоновой рекламой. Рабочие смонтировали большую светящуюся надпись «С Новым Годом! Отдохни!» Отрапортовал начальству в надежде на солидную годовую премию или повышение за свою инициативу. Но она, как хорошо известно всем, наказуема. Перед самым приездом руководства правая половинка буквы «О» перестала гореть, а буква «т» вообще погасла. Богдан не успел вовремя отключить вывеску, и генеральный директор за несколько кварталов увидел приветствие магазина «С Новым Годом! С дохни!» С должности сняли и перевели в продавцы-консультанты.

Вновь пришло сообщение. Ожившая старая фотография Николая, на которой он когда-то с проклятиями пятился в ледяное Балтийское море Рижского взморья. В результате манипуляций со снимком получилось так, что он двигался на нас с кулаками.

За столом развернулась нешуточная дискуссия по поводу того, сама ли Анька сделала это клип или ей кто-то помог. Дебаты были бурные. Большинство считали её красивой и сексуальной, но тупой и подлой. Если же ей помогли сделать, то кто? Новый хахаль? Или она заплатила кому-то за искусственный интеллект? Тогда откуда у неё лишние деньги? Для поддержания высоких оборотов дебатов требовалось горючее для внутреннего сгорания. Но никто не протянул руку к «Шивасу», чтобы освежить стаканы. Неожиданно ребята загоготали. Я с удивлением смотрел на них, не понимая причины веселья.

- Видел бы твою свою физиономию,- захлёбывался от смеха Ринат. - Если ты будешь смотреть на пациентов и их подношения с таким же отвращением, как ты смотришь на прекрасное творение братьев Шивас, нам нечего будет дегустировать, и клуб закроется!

- Чёрт с вами! — прервал его Богдан. — Слушаете всякую сволочь, а профессионала — нет. Заменим недостойную вас экзотику на традиционные радости жизни.

И он извлёк из морозилки «Московскую» и облепленные инеем рюмки.

После двух шкаликов беседа возобновилась с новой силой. Народ началась обсуждать, как Колька мог жениться и жить с такой стервой. Ведь не проходило и получаса, чтобы она не позвонила ему и не спросила, где он и с кем. Ей постоянно мерещились голоса. Если женские, она обвиняла его в измене, если мужские, то в пьянстве. Когда он говорил правду, она не верила, когда врал, налету придумывая невероятные ситуации или истории, она успокаивалась. Но продолжала названивать. А он продолжал выкручиваться, принимая эти преследования за ревность, о которой он рассказывал с гордостью. Это его радовало и возбуждало. Разговор вновь прервал звук пришедшего сообщения. На экране опять появился рассерженный Николай.

- Ты, доктор! — орал он на меня с небес. - Не смей называть Анну Степанну злыдней! Она - святой человек! Если бы не вы, алкаши, я бы был сейчас с ней в кино или театре! А может быть в Турции на пляже! Надеюсь на скорую встречу с вами, алкоголиками!

Вечер оказался испорченным окончательно. Разговор не клеился, воспоминания не приходили в голову. Да и выпивать расхотелось.

Бредя домой, я размышлял о посиделках, о ребятах, о Ренате и сказанном им со смехом. Действительно, смогу ли я теперь со спокойной благодарностью смотреть людям в глаза? Будет ли мне являться колба с омерзительного цвета массой, сползающей в стакан со льдом, всякий раз, как на смотровом столе появится подарочный пакет с виски?

Я даже не представлял, каким впечатлительным и чувствительным оказался хирург, привыкший к виду крови и гноя. Я понимал, что показанный Анькой ролик был грубым маркетинговым ходом, автор которого продвигал односолодовый скотч, продукцию премиум-класса. Но кто мне в рабочем районе северо-западной Москвы презентует «Гленфиддик», стоимость которого раз в пять превышает ценник «Ваньки-пешехода»? Сел на лавочку перед подъездом, достал телефон и набрал номер Николая, который сохранял как память, как связь, пусть фантомную, с дорогим другом детства.

- Ну? — ответил довольный женский голос.

- Злыдня ты, Анька, и гнусная притом…

- Знаю! — торжествовала она.

Мне хотелось сказать что-то обидное, оскорбительное, но никак не мог подобрать подобающие моменту и желанию слова. Тогда я росто прервал звонок и навсегда удалил из телефонной памяти свой контакт с прошлым.

Игорь Макурин

Переделкино

Май 2026