Москва икс. Часть третья: Кольцов. Глава 4

Глава 3-4

(начало книги - здесь)

На трамвае Кольцов добрался до зоопарка, прошел пару кварталов, нырнул в арку, похожую на темный колодец, быстро, почти бегом, миновал двор, свернул в другую арку, оказался на параллельной улице. Толкнул дверь магазина канцелярских товаров, остановился у витрины и стал разглядывать выставленные на полках бюстики Ленина из пластмассы, чернильные приборы с крышечками, увенчанными звездами, похожими на кремлевские, другие бюстики Ленина, побольше размером и выполнены из натурального мрамора, подставки тоже каменные, тяжелые, - что ж, это вещь солидная, но бесполезная в хозяйстве, даже вредная, если жена пьяному мужу засветит таким бюстиком между глаз, пожалуй, из них искры полетят.

Он поглядывал на арку, из которой только что вышел. Если кто и увязался следом, то сейчас появится, прошла минута, из арки вышла согбенная старушка в пальто с барашковым воротником, задрала голову кверху и раскрыла черный купол зонта, хоть дождика не было. Кольцов вышел на воздух, прошел пару кварталов, оказался в темном подъезде, поднялся лифтом на последний этаж, оттуда на чердак. Он сдвинул в сторону коробку, набитую истлевшими тряпками, легко оторвал половую доску, запустил руку в темное отверстие и выудил сверток.

В пластиковом пакете пистолет «вальтер» со снаряженной обоймой и два десятка патронов в картонной коробочке. Он сунул пистолет за пояс, а патроны в брючный карман, спустился вниз и снова оказался во дворе. Теперь он никуда не торопился, поймал такси и спросил у водителя, в каком ресторане можно хорошо пообедать.

В восемь вечера он позвонил в квартиру Евгения Ивановича Филиппова, дверь открыл стриженный под ноль мордоворот, и не пустил, пока хозяин не вышел. Морж сказал, что пришел свой человек, его шмонать не надо, Кольцов снял пальто и прошел в большую комнату. Играли на трех столах, было накурено, плотные шторы задвинуты, картежники оглянулись на нового человека, и тут же потеряли к нему интерес. На первых двух столах уже разместилось по трое игроков, за последним у окна сидели двое, рыхлый дядька в желтой рубашке и мужчина лет тридцати пяти с тонкими щегольскими усиками.

Кольцов подсел к столу, поздоровался, представился Юрой и сказал, что сегодня готов проиграть полторы тысячи рублей. Молодой человек с усиками пискнул - Коля, второй, в желтой рубашке, сказал, что друзья называют его Гариком, ставка сто рублей. Он перетасовал колоду из тридцати шести карт, кругами сдал по три карты, открыл последнюю карту, определявшую козырную масть. Первым пошел Коля, бубновой дамой и бубновой десяткой.

Кольцов побил карты и взял взятку. Он пошел под Гарика с трех карт одной масти, но тот неожиданно отбился, Кольцов взял из колоды одну карту. Гарик сходил с двух карт, но Коля не смог покрыть, Гарик забрал непобитые карты, открыл свои, - тридцать одно очко. Он сгреб выигрыш и стал тасовать колоду. Видимо, сегодня ему везло, Коля вздохнул и погладил усики, Кольцов выложил из бумажника сотню. Дальше игра шла с переменным успехом, Кольцов проиграл четыре сотни, но наверстал упущенное и остался при своих.

Когда карты сдавал Коля, Кольцов, извинившись, поднялся и отправился в туалет, он помыл руки в ванной комнате, переложил пистолет в карман, вышел в коридор. У входной двери сидели два парня, лысый, что открывал дверь, читал газету «Советский спорт», второй парень дремал, положив ноги на тумбочку. Кольцов подошел ближе, попросил спички, когда лысый привстал и полез в карман, саданул его по затылку рукояткой пистолета, из-под второго парня выбил ногой стул, нагнулся и вырубил его ударом в подбородок.

Он вошел в комнату, на дороге встал Морж, он растопырил руки, будто хотел поймать Кольцова в свои объятия, и получил рукояткой пистолета в скулу. Рассечение было неглубоким, но все выглядело очень достоверно. Ссадина быстро заживет, а деньги останутся. Евгений Иванович рухнул как подкошенный, перевернулся со спины на живот, завыл, размазывая кровь по лицу. Кольцов выстрелил в потолок, дом старый, стены толстые, хлопок пистолетного выстрела соседи не услышат.

Игроки замерли и так сидели, боясь пошевелиться.

- Лопатники на стол, - скомандовал Кольцов. – Ну, где кто прячет бабло? В носках, в трусах? Под яйцами?

Он собрал со столов деньги, не считая, сунул купюры в пластиковый пакет.

- Теперь на пол, сукины дети, на пол, - заорал Кольцов. – Всем лечь! Руки за голову.

Он наскоро прошелся по карманам, нашел в носке одного из игроков триста долларов сотенными бумажками, съездил ему промеж глаз. Он действовал быстро, будто сотню раз репетировал эту сцену. Уходя, разбил телефонный аппарат, взял ключи, висевшие на гвоздике в прихожей, и запер дверь с другой стороны. Долго шел проходными дворами, поймал такси, пообещав два счетчика, назвал адрес ресторана, что в трех кварталах от гостиницы.

Через полчаса он заперся в номере, вывалил деньги на кровать и дважды пересчитал, получилось даже больше, чем рассчитывали, - без малого девятнадцать тысяч. Он разделил деньги надвое, одна часть – Моржу, остальное – его доля. Сложил купюры в два бумажных пакета и сунул в чемодан, затем принял душ и переоделся в спортивные брюки и майку, включил телевизор и упал в мягкое кресло. Он сидел и думал, что искать его будут долго: на вокзалах, воровских малинах, у шлюх, снимающих квартиры для жизни и работы, в электричках, на автобусных станциях, но никому в голову не придет, что он здесь, эта ведомственная гостиница, наверное, самое безопасное место в городе.

Алевтина открыла дверь своим ключом, он поднялся, чтобы поцеловать ее, помог снять пальто. Она прижалась к нему, поцеловала так, что захотелось сию минуту поднять ее на руки и донести до кровати.

- Ну, разреши мне хоть душ принять, - она выскользнула из его объятий. – Потерпи, дурачок. У меня был трудный день.

Он сел в кресло и закурил, она открыла дверь в кухню, поставила чайник на плиту, выложила из сумки на стол какие-то свертки, банку индийского кофе и коробку пирожных.

- Ты не любишь кофе?

- Кофе? – переспросил он – там, где я провел последние два года, кофе не давали. Я не помню его вкус. Здесь, я пил кофе в ресторанах. Но чашечки были такие маленькие, что я не распробовал, что в них.

И легко рассмеялся, вспомнив лагерный барак, приспособленный под столовку, провисший черный потолок, самодельные столы, длинные лавки, запах гнилой капусты и еще чего-то несъедобного, тошнотворного, каких-то половых тряпок, портянок, которые, кажется, варили вместо мяса. Жидкий суп из горохового концентрата и перловку, такую густую и клейкую, что хоть ножом ее режь на куски, если бы эти ножи в столовой выдавали. И еще макароны, но это - по праздникам. Кофе…

Уже под утро в постели она сказала:

- Этот человек, его зовут Вадим Архипов, готов с тобой встретиться и рассказать все, что знает.

- Кто он?

- Капитан третьего ранга. Служил на Тихоокеанском флоте, получил травму или ранение. Около десяти лет назад ему устроили перевод в Москву, в штаб ВМФ в шифровальный отдел, а теперь он сотрудник какого-то аналитического управления. Бумажная душа. Но должность и звание ничего не значат. Такие времена: иногда маленький человек знает больше адмирала.

- Как ты его нашла?

- Не хочу отвечать на дурацкий вопрос.

- И все-таки?

- Ради тебя я готова переспать хоть с десятком нужных людей. Нравится ответ?

- Ответ зачетный. Но мне нужна правда.

- Тебе нужно знать вот что: этот Архипов не знает о твоем существовании, и обо мне тоже никогда и ничего не слышал. Но есть знакомый человек, офицер из Питера, который в хороших отношениях с этим Архиповым. Короче, я действую через этого офицера. На него можно положиться. Этот не продаст.

- А вот с ним ты, похоже, спала.

- Я же просила: не приставай с вопросами.

- Ему нужны только деньги?

- Только деньги. Задаток четыре тысячи. Их надо в несколько приемов перевести телеграфом в Москву на имя Большаковой Степаниды Федоровны. Видимо, дальняя родственница или знакомая. Как только он получит аванс, первым же самолетом вылетит сюда. Или поездом приедет.

- Сегодня мне вернули долг. Отправь деньги этому парню. А твой офицер пусть свяжется с Архиповым и скажет, что я на месте и жду встречи. И деньги его ждут. В этой гостинице можно еще недельку прихватить? Я заплачу.

- Господи, ты совсем отстал от жизни: в таких заведениях деньги ничего не значат. Нужна бронь за подписью большого человека. Ну, до четверга, пожалуй, живи. А дальше… Сурен три года подряд снимает квартиру в Питере и тут не бывает. У тебя есть ключ, можно пожить там, ну, некоторое время… Зачем платить за квартиру и не пользоваться ей?

- Нельзя засветить то место. Квартира нужна на самый крайний случай.

- Хорошо, что-нибудь придумаем.

(Продолжение следует)

Добавляйте CСб в свои источники дзен