Москва икс. Часть седьмая: майор Черных. Глава 4

Глава 7-4

(начало книги - здесь)

Вечером была назначена встреча с фронтовым другом покойного отца, отставным генерал-майором Сергеем Климовичем Озеровым, он когда-то помогал Черных делать первые шаги в Центральном аппарате КГБ, взял за руку и провел по этому огромному лабиринту, с его широкими улицами, темными закоулками, тупиками и страшными подвалами, кое-чему научил, позже предлагал запросто устроить перевод из второго главного управления в первое, во внешнюю разведку, на хорошую должность. Черных долго колебался, переводиться или нет, пару ночей не спал, с бывшей женой советовался, - и отказался.

Озеров, высокий и сухопарый, с короткой стрижкой седых волос, явился в ореховый зал ресторана «Прага» точно в шесть. В темном в полоску костюме, бордовом галстуке и оксфордских ботинках он был похож на иностранца. Сергей Климович больше десяти лет работал «под дипломата» в Америке, усвоил хорошие манеры, после выхода в отставку, разумеется, в узком кругу единомышленников, стал резко отзываться о некоторых руководителях Комитета и высших партийных чиновниках, впавших в маразм, которые цепляются за власть уродливыми ручонками и не уйдут, пока их не вынесут из служебного кабинета вперед копытами.

Он заказал фирменную закуску, - жульены с грибами и курицей, рыбное ассорти, на горячее – телячьи котлеты и водки. И пока ждали, перешел к делу: мол, когда-то я предлагал перейти в разведку, Черных отказался, а теперь получается, что передумал, - сам позвонил и спросил, можно ли это устроить. И правильно, что позвонил, еще бы пару лет, - и было поздно, а Озеров рад помочь, он побывал на приеме у самого большого чекиста, своего старого приятеля, тот полистал личное дело Черных и ответил, - не возражаю, только пусть погасит прежние долги.

- Поздравляю, - Озеров наполнил рюмки, выпили. - Это правильное решение. И твой отец, будь он жив, одобрил этот выбор.

- Спасибо, - пробормотал Черных, он не думал, что дальнейшая судьба решится так быстро. – Вообще-то я ждал другого результата. Думал, из-за тех анонимок дальше ходу не дадут.

- Ты хороший чекист, главное, знаешь оперативную работу. Поэтому тебя не тронули. А теперь появилась возможность свалить из Союза на несколько лет и пересидеть смутное время за границей. Пока Горбачова, этого шута горохового, не уберут, - порядка все равно не будет. На днях я ужинал в первом в Москве частном ресторане, на Кропоткинской. О нем много писали журналисты, которым устроили ужин с выпивкой за счет заведения. Все как в обычной столовке, только щи погуще. А хозяин – уголовник. И вокруг одни урки, да девки с панели. Эти уркаганы - новый класс хозяев. Господи, а если придет к власти дурак почище Горбачева? Россия пойдет по рукам, как беспутная баба. Ее напоят, изнасилуют и обворуют до нитки.

- Мы же сможем вмешаться и все исправить.

- Шутишь? Если бы Андропов был жив, - другое дело. Сейчас госбезопасность медленно превращается в аморфную бюрократическую структуру. Контору, где трудоустраивают сынков высокопоставленных родителей. Я точно говорю: если Горбачев или кто-то вроде него удержится у власти еще несколько лет, - быть беде. Страну как кусок говядины кинут на съедение молодым волкам. А за ними будут стоять теневые дельцы с большими деньгами и лагерные паханы. Они быстро раздербанят весь СССР.

- И что, сидеть и ждать, когда Горбачев срыгнет?

- Ну, способ ускорить события все же есть: поднять из могилы Сталина, - отшутился Озеров. – Батька усатый решил бы вопрос. И главное, сегодня еще остались люди, которые выполнят приказ. Дадут Горбачеву время, чтобы собрать всех домашних и дойти до ближайшей стенки. И так со всеми остальными, его друзьями. А через месяц можно Сталина обратно в могилу укладывать. А то еще войдет во вкус, и нам, чекистам, устроит новый 1937-й.

- А мы к этому не готовы, - улыбнулся Черных.

- Главный спросил: куда ты хочешь? Ну, я взял на себя смелость ответить: в Америку. И лучше всего не в столицу, не в Вашингтон, а подальше от официальных лиц, интриг, сплетен, - на другое побережье, к Тихому океану, в Сан-Франциско. Там наше консульство, есть корреспондентский пункт ТАСС. Главный подбросил такую мысль: что если Черных будет работать не под дипломатической крышей, а журналистом. Это избавит тебя от восьмичасового присутствия в консульстве, позволит свободно перемещаться по городу. Ты же знаешь, что я несколько лет работал в Сан-Франциско, ну, перед переводом в Нью-Йорк. Очень люблю этот город и Западное побережье.

- Любите? – удивился Черных. – Это же Америка…

- Давай без классовой ненависти, мы не на партсобрании. И без ханжества. Китайцы наши враги, это серьезная реальная угроза. Они считают, что Приморье и Сибирь до Байкала – их территория. Но пока у нас армия больше пяти миллионов солдат и офицеров, плюс передовое вооружение, - косоглазые не сунутся. А с американцами сам Бог велел иметь добрые отношения, ведь мы не можем на два фронта... Да и на наши социалистические завоевания американцы, слава богу, не претендуют.

Озеров улыбнулся и продолжил:

- Главный позвонил в кадры, спросил, когда у нашего сотрудника, нынешнего корреспондента ТАСС, заканчивается командировка. Ему всего год с небольшим остался. Отлично. За это время тебе найдут хорошего преподавателя, он поможет вспомнить английский. Пройдешь стажировку в московской редакции ТАСС, всего месяца два-три, потом переведут в Главную редакцию иностранной информации, ГРСИ. Ну, а там… Начнешь собираться в Штаты.

- Даже не знаю, как благодарить…

- Свои люди, сочтемся, - улыбнулся Озеров. - А кто писал те письма? Ты ведь кого-то подозреваешь?

- Не знаю, честно, - Черных был готов к этому вопросу. - Сначала думал на одну подругу, ну, мы с ней не так давно расстались, решил, - это задело ее самолюбие, девушка мстит. Кондово и жестоко, по-женски. Проверил, - не она. Мне кажется, больше писем не будет, у любой змеи яд когда-нибудь кончается.

- Ладно, - Озеров, кажется, не поверил, он хотел услышать нечто иное, но не стал настаивать, лезть с новыми вопросами. – Думай о хорошем.

После водки и доброй закуски он разомлел, стал рассказывать про американскую жизнь и работу. В Сан-Франциско он официально занимал должность второго секретаря посольства, трудовые обязанности – неопределенные, зарплата хорошая, даже две зарплаты, одна от МИДа, вторая от Комитета, - и не знал никаких забот, только два-три раза в месяц выполнял пустяковые поручения, например, бросал в почтовые ящики какие-то письма или оставлял в условленном месте пакет с наличными.

В остальное время, свободное и рабочее, много читал, ездил по городу. Дальше американцы не пускали, любую поездку по стране надо было согласовывать заранее, указывать маршрут и все гостиницы, где остановишься на ночь. Другие дипломаты болтались по распродажам в крупных универмагах, отправляли посылки с тряпьем и обувью в Москву, для перепродажи, и стучали друг на друга, чтобы начальство оценило рвение, - и продлило командировку.

А Озеров под вечер частенько сидел на набережной и наслаждался неповторимым климатом, ни холодным, ни жарким, смотрел направо, на пролив Золотые Ворота и красную полоску подвесного моста, и налево, - там в паре километров от берега, живописный островок с приземистыми постройками. Этот райский уголок – тюрьма строгого режима для особо опасных преступников, зверей, вроде Аль Капоне или Джона Диллинджера, впрочем, та тюрьма давно закрыта, превращена в музей. Как урок подрастающему поколению: не грабь и не убивай, иначе плохо кончишь. Хорошо так сидеть и думать об одном: как прекрасна жизнь здесь, на воле, и как чудовищна она там, в этом пыточном бетонном мешке, пропитанном миазмами боли и ужаса.

Зря Черных в свое время отказался от перевода в первое главное управление. Кстати, он сам говорил, что именно тогда же начались первые ссоры с женой, - он не оправдал надежд этой тщеславной сучки, а жизнь с неудачником в представлении Зои, - хуже смерти. Она отдала молодость и красоту чекисту не для того, чтобы дышать отравленным воздухом Москвы, одеваться в комиссионках и проводить жалкий отпуск в Сочи или в заплеванном Крыму.

- У тебя остались две проблемы, которые надо решить, - сказал Озеров. – Первое – закончи дело, которое ведешь. Как ты умеешь, с блеском. Понятно, что операция важная. Никаких подробностей не знаю, дело строго секретное, но наверху следят за твоими успехами. И, как я понял, успехи есть, и серьезные. Поэтому главный поддержал твой перевод. Это что-то вроде поощрения. Ну, ты все понимаешь…

- А что еще?

- Второе... С этим ты справишься легко. Надо жениться, за границу в долгосрочные командировки холостых парней не пускают. Подбери подругу, присмотрись к ней. Тут ошибки быть не должно. На твоей будущей службе развод равняется почти самоубийству. Этого начальство не любит. Если ошибешься в выборе, придется до пенсии делить постель с женщиной, которую разлюбил. Без шуток…

Вышли из ресторана, когда над Калининским проспектом разлился свет фонарей, машин почти не видно, с черного неба летели редкие снежинки. Черных, поймал такси, крепко обнял Озерова, похлопал его по худой спине и тут только подумал, что годы берут свое, дядя Сережа заметно сдал и еще дурацкая мысль, - что они больше не увидятся. И защемило сердце. Еще он подумал, что уходит последнее поколение настоящих мужчин, фронтовиков, на которых держалась страна, ну, их не станет, а кто придет? Та публика из коммерческого кабака…

(Продолжение здесь)

Добавляйте CСб в свои источники дзен