Три  четверти века миновало с момента начала самой грандиозной войны в истории России, но по-прежнему вопросов о причинах катастрофы, постигшей РККА, гораздо больше, чем вразумительных ответов.  

Главное событие июня 41-го – это самая  масштабная  танковая  битва  в мировой истории. В грандиозном Приграничном сражении механизированных корпусов Рабоче-Крестьянской Красной армии против танков и мотопехоты вермахта была уничтожена практически вся советская танковая мощь. Приграничным сражением в военно-исторической литературе называют  боевые действия частей РККА в приграничных округах в период с 22 июня по 29 июня 1941 года.

29 механизированных корпусов РККА были главной  ударной силой Красной Армии, инструментом советского блицкрига в случае превентивного  удара по любому агрессору.

Справка:

Формально мехкорпус РККА представлял огромную силу. Две танковые дивизии, моторизованная дивизия, мотоциклетный полк. Штатная численность 36 тысяч человек, 1031 танк, из которых более половины средние и тяжелые, 268 бронеавтомобилей, 358 орудий и минометов, свыше 5 тысяч автомобилей, 350 тракторов и 1700 мотоциклов. Реально же  из 186 минометов, только 48 калибра 82 мм. Остальные - калибра 50 мм, боевой ценности не представляющие. На корпус приходится всего 76 гаубиц калибра 122 и 152 мм, а также всего 24 орудия калибром 76 мм. Артиллерии явно недостаточно. Тогда считалось, что танки своей орудийной мощью компенсируют нехватку артиллерии. Но это не подтвердилось в боях.

Для сравнения: танковая дивизия вермахта, уступавшая в численности мехкорпусу РККА по танкам в 5 — 7 раз, имела полевых орудий только на 40% меньше. Примерно такое же  соотношение в минометах среднего калибра (81 — 82 мм).

В советском мехкорпусе по штату было только 36 противотанковых 45 мм орудий, поэтому его противотанковая оборона была очень слаба. Столь же плохо, как с противотанковой обороной, обстояло дело с ПВО. Корпус по штату имел 4 зенитных орудия калибра 76 мм и 32 калибром 37 мм. В условиях господства немецкой авиации в воздухе это обрекало наши танковые соединения на методичное уничтожение штурмовой авиацией противника, что и произошло.

Танки Т-26 и БТ-7  не уступали танкам вермахта, кроме последних модификаций танка Pz.Kpfw.III с усиленным лобовым бронированием и 50 мм пушкой  и танка Pz.Kpfw.IV. Т-34 и КВ превосходили все  немецкие танки.

Массовый выпуск танков  в СССР начался с 1931-го года, когда тяжелая промышленность страны достигла уровня,  позволяющего обеспечить бесперебойное  производство сложной военной  техники.  В течение  четырех лет Советский Союз стал обладателем самых мощных в мире танковых сил. На Киевских  маневрах 1935 года боевые качества этих машин были показаны  иностранным  военным атташе. Танки прыгали через рвы, сбрасывались на парашютах, переправлялись через реки и  демонстрировали всевозможные способы прорыва вражеской обороны.

Теория глубокой операции, разработанная В.К. Триандафилловым, предусматривала массированное  применения бронетехники на острие главных ударов. Для чего нужно было создавать крупные соединения – танковые дивизии и корпуса.

И они были созданы. Но слишком рано. К концу 30-х годов ССР обладал самыми крупными танковые силами в мире. Но практически все они непоправимо устарели. Кроме того, во многих армиях мира были созданы легкие и дешевые противотанковые пушки калибра 37-45 мм, насыщение которыми  войск сделало легкие танки в открытом бою практически беззащитными. А почти вся танковая армада СССР состояла из легких танков. Опыт войны в Испании и Польше заставил советское руководство расформировать мехкорпуса. Но в финскую войну прекрасно показали себя средние и тяжелые танки с противоснарядным бронированием. Опыт их применения и танковый блицкриг немцев во Франции подвинул советских начальников вновь начать создание бронетанковых соединений. Практически все советские танки выдерживали конкуренцию с немецкими, что вселяло с советских военачальников большой оптимизм и уверенность.   

Однако, танки без поддержки пехоты, артиллерии, авиации и ПВО не способны ни к глубоким наступательным операциям, ни к эффективной обороне. Отсутствие в РККА автомобилей повышенной проходимости и полугусеничных  машин для перевозки пехоты, а также транспортировка артиллерии тихоходными тракторами, привели  к тому, при любых прорывах в расположение противника, пехота и артиллерия не поспевали за танками. Даже заняв выгодные позиции, танковые части, лишенные пехоты и артиллерии, не могли их удержать и отступали или погибали в окружении.

Главным уязвимым местом все же стало отсутствие радиосвязи. Предполагалось, что советские танкисты будут передавать команды с помощью  флажков, высунувшись из башни. Из-за этого тысячи советских танков превратились в неуправляемую толпу бронированных мишеней, которые методично уничтожались опытными германскими танкистами, которые оттачивали мастерство «командного взаимодействия» еще со времен Веймарской республики, когда Германии запрещалось иметь свои танки, и немецкие танкисты вместо танков использовали велосипеды. 

Тем не менее Советский Союз имел танков больше, чем все остальные страны мира вместе взятые, и это придавало советскому руководству уверенность в  быстрой победе над Германией. При этом понимания, какой будет будущая война, не было абсолютно ни у кого. Все эти начальственные метания- расформировать, сформировать – показали, что у советских военачальников не было понимания современной науки побеждать.

…Первые контрудары по войскам  вермахта советские мехкорпуса нанесли уже 22 июня на западном направлении.

Северо-западнее Гродно наносили удар части 11-го мехкорпуса генерала Мостовенко.  Севернее Кобрина атаковал 14-й мехкорпус генерала Оборина. Части 11-го мехкорпуса в дальнейшем совместно с 6-м мехкорпусом генерала Хацкилевича и 36-й кавдивизией наносили контрудар  в составе группы Болдина в районе Гродно 24-25 июня.

На северо-западном направлении 23-25 июня наносили контрудар по немецким частям соединения 3-го мехкорпуса генерала Куркина и 12-го мехкорпуса генерала Шестопалова. На юго-западном направлении применение мехкорпусов в контрударах по немецким частям было наиболее масштабным.

В контрударе на юго-западе в районе Луцка-Ровно-Броды-Дубно принимали участие 8-й мехкорпус генерала Рябышева, 9-й мехкорпус генерала Рокоссовского,  15-й мехкорпус генерала  Карпезо и 19-й мехкорпус генерала Фекленко.   9-й и 19-й мехкорпуса наносили удар с севера в район Дубно, а 8-й и 15-й-с юга в направлении Броды, нанося удары по флангам вражеской группировки в районе Луцк-Ровно-Броды-Ровно.

РККА в 1941 насчитывала (по разным данным)  от 13 100 до 13 900 танков в приграничных округах. Практически все они были потеряны. На 9 июля 1941 г. потери составили 11 712 танков (84-90% безвозвратных потерь).

Это стало полной неожиданностью для советского военного командования и политического руководства.

Далекий от оптимального состав мехкорпусов, отсутствие радиосвязи, несогласованность действий между их командирами( основанная причина – все то же отсутствие связи),  отставание на маршах артиллерии и пехоты от танков – все это вполне очевидно. Но эти причины не основные. Финнов и Японцев на Халхин-Голе после первых неудач все же сумели победить. А немцев в первые дни войны – не получилось.

Главная причина – в том, что вермахт имел передовую стратегию войны – блицкриг. Формула блицкрига - пикирующие бомбардировщики и рассекающие танковые группы. 

Мастерство германских военных и отлаженное до мелочей взаимодействие между родами войск было столь велико, что они зачастую практиковали несимметричный блицкриг – когда охват противника с одной стороны осуществляли танки, а с другой мотопехота. Советская армия даже в конце войны с Германией такого уровня не достигла, и только во время войны в Манчжурии, когда лучший советский стратег маршал Василевский получил полную власть над вверенными ему войсками, был продемонстрирован суперблицкриг, с которым не может сравниться ни одна военная операция ни  прошлого, ни нынешнего веков.

Главное условие победы - четкий план боевых действий и отлаженное взаимодействие войск.  

Так была разгромлена Франция в 1940-м году. Причем сценарий был абсолютно таким же, как и в июне 41-го в России.

Бомбежки с воздуха деморализовали французов, дороги заполнились толпами беженцев и дезертиров, а  отчаянные контрудары прекрасных французских танков «B 1» успеха не имели.

Справка:

 B1 (фр. Char de bataille B1) — французский тяжёлый танк.  Активно использовался в боях с германскими войсками в мае—июне 1940 года,  показав превосходную защищённость. Почти половина выпущенных машин после капитуляции Франции захвачена вермахтом и использовалась им вплоть до 1945 года, послужив также основой для создания самоходных артиллерийских установок и огнемётных танков на их базе.

Из 342 боеготовных машин — порядка 200 было уничтожено в боях. Несмотря на лобовую 60 мм броню, мощную 75 мм и 47 мм пушку, B1 bis имел серьёзный недостаток — роли членов экипажа. Командир наводил, заряжал и стрелял из 47 мм орудия, механик-водитель стрелял из 75 мм орудия и пулемёта. В дополнение ко всему этому немецкая авиация господствовала в воздухе, что позволяло быстро обнаружить танк. Танк не отличался компактностью — его было трудно спрятать.  Однако в ряде случаев танк показал исключительные примеры выживания при плотном огне противника. Например Char B1 под командованием Пьера Бийота в бою 16 мая 1940 года за деревню Стони получил 140 попаданий, и при этом не был выведен из строя ни один жизненно важный модуль машины.

(Википедия)

И самое интересное – точно так же была разгромлена  6-я танковая армии СС Зеппа Дитриха зимой-весной 1945 г. В боях на озере Балатон.

В двух  наступлениях вермахта под Балатоном участвовали более 2 000 танков и САУ (938 в первом и 1124 во втором).  Безвозвратные потери немцев  в танках и САУ составили 76 процентов  от общей численности.

Если немцы захватили половину французских танков в исправном состоянии, а в 1941-м – по самым жестким оценкам – 1800 советских танков (15 процентов от общей численности), то в боях под Балатоном  советские войска захватили в исправном состоянии 286 единиц бронетехники, то есть 30 процентов от общего числа немецких танков и САУ, участвовавших в наступлении  немцев.

Причем  немцев никто не обвинил ни в панике, ни в тактической  неграмотности.

Причина танкового погрома французов в 40-м, русских – в 41-м, немцев – в 45-м –  лобовые танковые атаки против готового к их отражению противника. И превосходство победителя в стратегическом, оперативном и тактическом  мышлении. В 40-м и 41-м годах передовое мышление демонстрировали немцы, в 45-м – русские.

В 1940-м году во Франции немцы без особого труда  отразили довольно   хаотичные  атаки французских танкистов. Кстати, в этих боях себя хорошо проявил полковник Де Голль. В 1945-м  немецкие  танки не смогли  преодолеть глубокоэшелонированную оборону Советской армии, так же как и на Курской дуге в 1943-м. Нелишне вспомнить, что во время встречного танкового  сражения под Прохоровкой  наступавшие по открытой местности средние и легкие советские танки были расстреляны дальнобойными орудиями «Тигров», «Пантер» и «Фердинандов».

С Приграничным сражением 1941-го  года случай особый. В недавно вышедшей книге военного историка  Валерия Августиновича «Великая Отечественная. Перелом истории» излагается версия, которая заставляет в совершенно ином  свете  взглянуть на оглушительную неудачу РККА в тех боях. Историк предполагает, что небезызвестный генерал Андрей Власов  был завербован германской разведкой во время  его пребывания в Китае в качестве военного  советника, приводя   довольно веские доводы. И допускает, что Власов несколько позже раскрыл немцам  оперативные планы советского командования  по развертыванию мехкорпусов  и планированию контрудара с их участием.  То есть руководство вермахта заранее знало, где и как будут атаковать ударные советские части и заблаговременно создало на угрожающих направлениях противотанковую оборону.

Тем не менее  трагедия и Приграничного сражения, и других подобных танковых атак (в том числе и советских танковых атак на Зееловские высоты)  доказывает, что  танковые атаки – инструмент далеко не универсальный. Причем крайне уязвимый.  

 Танки не могут прорвать эшелонированную оборону. Танки не могут остановить атакующие порядки противника без поддержки пехоты, артиллерии, ПВО и авиации.

Сейчас это аксиома военного искусства. Она была неизвестна советскому командованию до июня  1941 года. Парадоксально, но во многих случаях зарытый в землю и превращенный в огневую точку советский танк, действующий из засады,   создавал немцам больше проблем, чем мчащиеся по открытой местности колонны грозной на вид бронетехники. История героических действий экипажа КВ-1 под командой Зиновия Колобанова, который на два дня задержал продвижение немецкой танковой колонны,  известна всем.  

Героическая гибель советских танковых армад и всего кадрового состава Красной армии, не была бесполезной. Наступающий вермахт встретил второй эшелон РККА, а затем Резервный фронт. Они также были разбиты. Но задержали немцев до наступления сезона дождей, а затем  и холодов. Не сумев уничтожить Советскую армию до конца 1941-го года, Германия больше не имела шансов на победу. Война на истощение по определению должна была принести победу Советскому Союзу и его союзникам, имевших подавляющий перевес во всех видах ресурсов.

Могут ли сейчас  пригодиться горькие уроки 41-го года, и в частности грандиозного Приграничного сражения? Безусловно. История повторяется. Сегодня США разработали  новую военную доктрину  «Быстрого глобального удара», создают для ее реализации новейшие образцы военной техники – гиперзвуковые крылатые ракеты, эсминцы класса «Замволт», литоральные боевые корабли, беспилотные аппараты самого  разного назначения. На очереди – атмосферные спутники, боевые лазеры и электромагнитное оружие.

Если мы будем просто плестись в хвосте передовых военных держав и слепо копировать  новую боевую технику, не вникая в суть новейшей военной стратегии, то не исключено, что мы наступим на те же грабли, что и три четверти века назад. Военная мысль должна опережать развитие военной техники – таков алгоритм победы в любой войне.

Автор: Владимир Прохватилов, Президент Фонда реальной политики (Realpolitik),

эксперт Академии военных наук