globallookpress.com

Германия сделает всё для того, чтобы ускорить приём в ЕС Турции. Об этом заявила канцлер Ангела Меркель. Со своей стороны, турки настаивают на отмене виз. Подобному повороту событий европейцы едва ли обрадуются. Что будет с ЕС, если его пополнит большая мусульманская страна?

Пока Германия в выходные отдыхала, 18 октября Меркель прибыла с визитом в Анкару. И по окончании переговоров с коллегой Ахметом Давутоглу сделала громкое заявление. «Мы хотим сделать процесс приема Турции в ЕС более динамичным и начать переговоры по открытию 17-го пункта по экономике и денежной политике», - сказала глава немецкого правительства. Другие вопросы, по словам Меркель, предстоит обсудить позднее.

Со своей стороны, Давутоглу выразил надежду, что уже летом 2016 года Евросоюз отменить для турок визовый режим. Турецкий премьер отметил, что к этому сроку вступит в силу договор о реадмиссии (согласие государства на прием обратно на свою территорию нелегалов, выдворенных из ЕС - Ред.). Что это означает на практике? Что Турция согласится забирать к себе многочисленных беженцев, попадающих через её территорию в те же Грецию или Болгарию.

Кроме того, Давутоглу предложил Германии совместно заняться темой сотен тысяч беженцев, заполонивших Европу, и жаждущих осесть на немецкой земле. «Всему международному сообществу надо сообща заниматься проблемой беженцев. При этом решить этот вопрос без урегулирования ситуации в Сирии не получится. Борьба с нелегальной иммиграцией является одной из главных тем нашего сотрудничества с Германией», — отметил он. Что за «урегулирование» имел в виду Давутоглу – остаётся гадать.

Надо сказать, что теме присоединение Турции к единой Европе уже более полувека. Стремясь показать, что они представляют собой светское государство, где религия отделена от государства, послевоенные турецкие власти взяли курс на Запад. В 1952 году страну приняли в НАТО, а спустя 11 лет турки подписали договор об ассоциации с Европейским экономическим сообществом (ЕЭС). Заявку на приём туда Турция подала уже в 1987 году – вскоре после принятия туда «вечных друзей» из Греции.

Прошло почти 20 лет, прежде чем Евросоюз приступил к переговорам с турками. С тех пор диалог идёт, и не видно ему конца и края. Всего кандидатам на членство в Евросоюзе предлагают выполнить 35 переговорных пунктов, но пока Турция и ЕС договорились только по 14. Ещё по четырём переговоры продолжаются, а 17 пока заблокированы. Никто из европейских политиков так и не смог назвать точную дату, когда же процесс окончится, и это турок нервирует.

Проблем между Турцией и ЕС хватало и до нынешней истории с беженцами. Одна из них – признание геноцида армян в Османской империи 1915-1923 гг. Достаточно сказать, что Франция, в которой проживает до миллиона этнических армян, безоговорочно признаёт то, что Турция до сих пор отрицает. Да и Германия, где сильна как раз турецкая община, не проводит откровенно протурецкую линию. То же самое можно сказать и о большинстве стран Евросоюза.

Вторая тема – кипрская. Турция (и больше никто) признаёт Турецкую республику Северного Кипра, но не хочет устанавливает отношения с признанной в мире «греческой» Республикой Кипр. До сих пор в Евросоюз не принимали никого, кто не имел бы дипломатических отношений со всеми входящими в него государствами. Естественно, никакого исключения для турок делать никто не собирается. А турки пока сами не готовы поступиться принципами.

Есть ещё и тема обеспечения прав курдского национального меньшинства. Европейцы упрекают турок в нежелании обеспечить его права, на что Турция не очень-то идёт. Мало того – ЕС в 2002 году включил, но уже в 2008-м исключил из списка террористических организаций Рабочую партию Курдистана, в отношении которой турецкие власти то и дело проводят войсковую операцию. Что ж, всё понятно – у курдов в Европе тоже есть своя община и своё лобби.

И у президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана в начале 2015 года сдали нервы. «Если вы по-прежнему видите Турцию стучащейся в вашу [ЕС] дверь, то это не так. Турция не намерена умолять [о вступлении в ЕС]. Если нас не примут, мы выберем собственный путь», — заявил тогда турецкий лидер. Он также призвал не давать его стране «уроки демократии» в связи с арестами тех или иных политиков и общественников, чью деятельность сочли антигосударственной. Впрочем, полностью переговоры с ЕС турки не свернули.

С начала года появилась новая проблема – беженцы. Сначала люди, спасавшиеся от войны в Сирии (отчасти и в Ираке), оседали в Турции. Однако лагеря для вынужденных переселенцев очень быстро переполнились. К тому же у многих сирийцев и иракцев уже были родственники в Европе, которая явно богаче Турции будет. И они хлынули дальше на Запад в таком количестве, от которого ЕС пришёл в ужас. Сегодня в Европе едва ли есть проблема острее этой. И вот Меркель полетела в Турцию, и ради того, чтобы не видеть столько беженцев у себя, решила дать туркам своего рода «морковку».

Некое рациональное зерно в словах Меркель при первом рассмотрении можно найти. Если Турция войдёт в ЕС – её обяжут регистрировать беженцев, и львиную долю их дальше турецкого берега никто не пустит. Пусть даже придётся туркам «подбросить» несколько сотен миллионов евро – игра стоит свеч. Кроме того, Турция – страна большая, достаточно успешно развивающаяся, это отличный, гарантированный рынок сбыта для немецких товаров, проверенный поставщик рабочей силы.

Однако дальше начинаются многочисленные «но». Первое из них – география. Захотят ли европейцы, чтобы их объединение граничило с Ираком, Сирией, Закавказьем и другими действующими или потенциальными «горячими точками»? В конце концов, денег на содержание беженцев и усиление турецких рубежей можно выделить и так. Нынешние споры вокруг приёма беженцев свидетельствуют, что те же Чехия и Венгрия придут от такой перспективы в ужас. Да и многие в Германии сильно подумают.

Второе «но» - политика самой Турции. Она пытается обозначить себя как важного регионального игрока на стыке Европы и Азии. Она имеет возможность лавировать между Россией и ЕС, США и Ираном, Саудовской Аравией и Египтом, попутно проводя свою линию и укрепляя свои позиции в Азербайджане и Средней Азии. Через неё идут важные газопроводы. Захочется ли туркам подчинять свою политику линии Брюсселя? Для честолюбивого Эрдогана это вопрос не праздный…

Третье «но» - сами европейские турки. Вряд ли немцы забыли слова Эрдогана, сказанные в 2008 году во время визита в Германию: «Мечети – наши казармы. Их минареты – наши штыки. Их купола – наши шлемы. Верующие – наши солдаты». Учитывая, что многие турки так и не интегрировались в европейское общество, подобные слова напрягут не только ультраправых, но и многих других европейских политиков, и тем более обывателей. От своих слов турецкий президент ведь не отрёкся, он ничего не сделал, чтобы турки принимали европейские ценности.

Да и не мог сделать, и наверняка не хотел. Четвёртое «но» - сама Турция, которой правят пусть и умеренные, но всё же исламисты Эрдоган и Давутоглу. Роль ислама в годы их правления неуклонно возрастает, такой курс, судя по выборам, поддерживает около половины турок (чуть больше, чуть меньше – в любом случае, много). И не очень-то видят себя европейцами. Недаром в 2015 году евроинтеграцию поддержали, согласно опросам, всего 20% турок.

Пятое «но» вытекает из четвёртого. Если пустить Турцию в ЕС – для неё придётся отменить визовый режим. Европейский обыватель не особо понимает разницу между турками и арабами. А с учётом недавних терактов во Франции, происшествий с исламистами в других странах ЕС, страх перед мусульманами огромен. Примеров, когда турки не вписываются в то же немецкое общество, хватает. А тут мало того, что арабские беженцы штурмуют Европу – ещё и миллионы турок приедут.

Вследствие данных обстоятельств маловероятно, что Турцию действительно примут в ЕС. Для Меркель и её соратников по партии поддержка подобного начинания способна обернуться катастрофой на выборах. Да и среди турок много тех, кто совершенно не жаждет «европеизироваться» в любом смысле слова. Потому пока слова фрау канцлерин выглядят как сотрясание воздуха. Но многие в Европе наверняка их испугались.

Добавляйте CСб в свои источники дзен