Фото: globallookpress.com/Kremlin Pool

В конце прошлой недели президент России Владимир Путин принял участие в открытии в Крыму памятника императору Александру III  на территории парка Ливадийского дворца.

На церемонии открытия памятника присутствовали  полпред президента в Южном федеральном округе Владимир Устинов, глава Республики Крым Сергей Аксенов, губернатор Севастополя Дмитрий Овсянников, митрополит Симферопольский и Крымский Лазарь, муфтий Крыма Эмирали Аблаев.

Четырехметровый монумент предпоследнему российскому императору изготовлен из бронзы на одном из уральских заводов, его автором стал народный художник России Андрей Ковальчук. Царь изображен сидящим на срубе дерева (то есть большом пне) в военной форме. Возложив царственные длани на упертую в землю офицерскую драгунскую шашку образца 1881 года (которую в прессе почему-то назвали мечом), Александр III с мечтательной улыбкой смотрит вдаль.

После объявления диктором начала церемонии открытия памятника «правителю, который принес России мир, славу, развитие и стабильность, Царю-миротворцу, императору Всероссийскому Александру III» солдаты почетного караула сдернули с монумента покрывало, а оркестр заиграл гимн «Коль славен наш Господь в Сионе» композитора Дмитрия Бортнянского,  неофициального гимна Российской Империи в XIX веке. 

После этого Владимир Путин произнес небольшую, но прочувствованную речь:

«Современники называли его царем-миротворцем, но, как отмечал Сергей Юльевич Витте, он дал России 13 лет мира не уступками, а справедливой и непоколебимой твердостью».

Глава государства добавил, что «Александр III отстаивал интересы прямо и открыто, и такая политика обеспечила рост влияния России, повышение ее авторитета в мире».

Владимир Путин также отметил, что при Александре III бурно развивался индустриальный потенциал страны, было принято прогрессивное для того времени трудовое законодательство, началось строительство Транссибирской магистрали.

Открытый в Крыму памятник совершенно не конгениален, то есть не родственен по духу знаменитому памятнику работы Паоло Трубецкого, который ныне установлен напротив Мраморного дворца в Санкт-Петербурге. 

Во - первых,  монумент Трубецкого  посвящен «Императору Александру III,  державному основателю великаго сибирскаго пути». А надпись на  постаменте творения современного скульптора напоминает о том, что царь-миротворец полагал, что «у России только два союзника – ее армия и флот».

Кроме того, памятник, воздвигнутый в начале прошлого века, суров и даже грозен. Либерально настроенные современники посвятили ему ряд довольно  критичных комментариев, и даже стихов.

Самая знаменитая из них: «Стоит комод, на комоде бегемот, на бегемоте обормот»…

Василий Розанов, свидетель предреволюционных событий, увидел в памятнике Паоло Трубецкого Россию,  «через двести лет после Петра, растерявшую столько надежд... Огромно, могуче, некрасиво, безобразно даже... Конь уперся... Голова упрямая и глупая... Конь не понимает, куда его понукают. Да и не хочет никуда идти. Конь - ужасный либерал: головой ни взад, ни вперед, ни в бок. «Дайте реформу, без этого не шевельнусь» - «Будет тебе реформа!»

Создатели современного памятника Александру III пошли, как сказал бы классик, «иным путем».

Ливадийский  монумент царю - миротворцу  внушителен, как надгробия египетских фараонов и ассирийских владык, с ними роднит его и обильная «сопроводительная документация», то есть барельефы, напоминающие о свершениях монарха. 

Но, если древних автократоров изображали грозными и даже ужасными на вид, и памятник Трубецкого исключением в этом плане не является, то ливадийский  артефакт подчеркнуто приветлив и даже мил. 

И вот это, на мой взгляд, самым решительным образом, противоречит исторической истине. Император Александру III никоим образом не был добрым, улыбчивым богатырем, каким его представил скульптор Андрей Ковальчук.

Император действительно обладал богатырской силой, ходил с рогатиной на медведя, но жизнь его прошла в тягостной борьбе с внешними и внутренними угрозами, и в будущее смотрел он с большой тревогой.

Начнем с того, что на престол он вступил после смерти своего отца, погибшего от бомбы народовольца Гриневицкого. Обстоятельства этого покушения заслуживают того, чтобы рассказать о них отдельно.

Великие реформы Александра II (ликвидация военных поселений, отмена крепостного права, финансовая реформа, реформа высшего образования, земская и судебная реформы, реформа городского самоуправления, реформа среднего образования и военная реформа) подрывали монопольное положение аристократии и сопровождались ожесточенной внутренней гражданской войной, развязанной верхушкой дворянской аристократии в союзе с радикалами –террористами  на деньги зарубежных финансовых структур.

Осознавая грозящую империи опасность, Александр II обратилcя  за помощью к  германскому канцлеру Бисмарку и тот послал  в Россию  руководителя и создателя германской разведки Вильгельма Штибера. Штибер помог создать русскую контрразведывательную сеть для отслеживания действий террористов и революционеров. В ходе этой работы он узнал  слишком много (по мнению некоторых влиятельных особ в русских верхах), и шеф жандармов Николай Мезенцев от его помощи отказался.

Штибер вернулся в Германию и доложил Бисмарку, что предотвратить убийство русского царя невозможно, так как в заговоре участвуют самые высокопоставленные сановники империи и руководители политического сыска. Вскоре во время пешей прогулки от кинжала знаменитого революционера Степняка-Кравчинского погибает сам Николай Мезенцев. Причем рядом с шефом жандармов находился его адъютант подполковник Г. Макаров, который обменялся выстрелами с террористом, но оба не попали.  Странно, не правда ли? Не Макаров ли был тем агентом Ротшильдов в системе сыска, о котором догадывался Штибер? Чуть позже был расформирован жандармский  корпус и сразу же произошло  успешное покушение на царя.

Для современников не было тайной, что на царский престол претендовал брат Александра II  Константин, а премьер –министр империи Сергей Витте, масон 33 градуса, англо- и франкофил, в открытую спрашивал Мезенцева, готов ли тот осуществить убийство царя в обмен на благорасположение наследующего ему брата Константина, члена ордена розенкрейцеров.

Царь Александр Третий остановил либеральные реформы и вновь создал мощную контрразведку. Он попытался ограничить могущество и влияние клики Великих князей и издал Указ об изменении Учреждения об Императорской фамилии, который ограничил  количество и права Великих князей.

С этого момента Великие князья стали сторонниками конституционной монархии, как в Англии. Они понимали, что обладая административным ресурсом, могут завладеть крупнейшими предприятиями России и не зависеть от благоволения  Императора.

В действиях Александра III можно увидеть прямое сходство с нынешней ситуацией в России. Масштабный передел собственности и связанная с ним социальная напряженность – вот что роднит Россию Александра III c Россией наших дней.

Самая главная загадка царствования Александра III – это замалчивание и последующая фальсификация результатов расследования крушения царского поезда на станции Борки.

17 октября по старому стилю 1888 года, произошла железнодорожная катастрофа в районе станции Борки в Харьковская губернии. 

Катастрофа произошла на 295-м километре линии Курск - Харьков -  Азов южнее Харькова. Царь со своей семьей возвращался из Крыма. Шел дождь с изморозью, однако техническое состояние состава было отличным, перегруза не было, единственное нарушение (по официальной версии) состояло в том, что поезд развил довольно большую скорость. 

«В 14 часов 14 минут в районе села Першотравневое, в 27 километрах от Змиёва произошло крушение. Сильный толчок сорвал с места всех ехавших, второй толчок был еще сильнее предыдущего. Из пятнадцати вагонов в составе остались целыми только пять – остальные налетев друг на друга и потеряв колесные тележки улетели на левую полевую сторону», - так описывает катастрофу современный историк Николай Иванов.

Сергей Витте, служивший тогда управляющим Обществом Юго-Западных железных дорог, в своих мемуарах пишет, что причиной аварии послужило именно превышение скорости царского поезда. Витте пишет, что в одной из предыдущих поездок лично предупредил министра путей сообщения и даже самого императора о грозящей опасности. Узнав, что железнодорожники при помощи двух паровозов желают разогнать царский поезд до максимально возможной скорости, Витте произвел расчеты и пришел к выводу, что железные дороги не предусмотрены для подобных экспериментов:

«Быстрое движение, при двух товарных паровозах, с таким тяжелым поездом, так расшатывает путь, что поезд может вышибить рельсы, вследствие чего может потерпеть крушение». 

В личном разговоре, как пишет Витте, ему удалось убедить царя не увеличивать скорость движения. 

Однако ненадолго:

«Оказалось, что императорский поезд ехал из Ялты в Москву, причем дали такую большую скорость, которую требовали и на Юго-Западных железных дорогах. Ни у кого из управляющих дорог не доставало твердости сказать, что это невозможно…Таким образом поезд шел с несоответствующей скоростью, двумя товарными паровозами, да еще с не вполне исправным вагоном министра путей сообщения во главе. Произошло то, что я предсказал: поезд вследствие качания товарного паровоза от большой скорости, несвойственной для товарного паровоза, выбил рельс. Товарные паровозы конструируются без расчета на большую скорость и поэтому, когда товарный паровоз идет с несоответствующей ему скоростью, он качается; от этого качания был выбит рельс и поезд потерпел крушение. Весь поезд упал под насыпь и несколько человек было искалечено».

Однако, доверие к версии Витте, которая легла в основу официальной (следствие, кстати, вел знаменитый Анатолий Кони), подрывают, причем весьма основательно, прежде всего фотографии места крушения. На них прекрасно видно, что сошли с рельс и «упали под насыпь» всего лишь два центральных вагона, несколько вагонов просто сошли с рельс. Сошли с рельс, но не упали, а слегка покосились  два локомотива и прицепленный сразу за ними вагон министра путей сообщений¸ который Витте счел неисправным.

Если бы авария произошла действительно из-за того, что поезд не вписался в опасный поворот на большой скорости, то картина крушения была бы иной:  оба локомотива упали бы с насыпи, пользуясь выражением Витте, и пролетели бы изрядное расстояние на боку, взрывая землю и выворачивая шпалы, а за ними последовали бы и остальные вагоны. 

Ничего такого на фотографиях, как я уже сказал, мы не наблюдаем. Кроме того, на них хорошо видно, что крушение произошло на ровном участке местности, а не на крутом повороте.

Сомнение в искренность Витте вселяет и его рассказ о «чудесном спасении» царской семьи благодаря тому, что обладавший богатырской силой император держал обрушившуюся крышу вагона, пока из него не вышли члены его семьи. Крыша весила много тонн, и ее невозможно было удержать даже десятку человек. Царь и его семья спаслись благодаря тому, что крыша при обрушении просто сложилась домиком.

Участник русско-турецкой войны, военный министр во время первой мировой войны генерал Владимир Сухомлинов уже в парижской эмиграции написал в своих мемуарах, что на самом деле крушение поезда было вызвано террористическим актом: 

 «В 1894 году я был на юге Франции, где из телеграмм узнал о кончине императора Александра III. Государь скончался от болезни почек, чему причиною было крушение императорского поезда у станции Борки. Крушение поезда приписывалось неисправности железнодорожного пути, и министру путей сообщения пришлось покинуть пост; впоследствии же, значительно позднее, выяснилось, что это было делом революционных организаций. Политическим отделением Министерства внутренних дел заведовал генерал Сильвестров. Выйдя в отставку и живя в Париже, уже из любви к искусству он занимался наблюдением за нашими эмигрантами-революционерами, которые его, в конце концов, убили на его же квартире, за письменным столом. Полиция опечатала все имущество одинокого русского генерала и отправила в Петербург. Там, при разборе переписки и документов, нашли фотографии с пометками на обратной стороне тех сведений, которые собирал об этих лицах покойный. Между ними признали и одного, который поступил на придворную кухню поваренком и исчез на станции, предшествовавшей катастрофе у Борок. Поставив адскую машину над осью вагона рядом со столовой, он покинул поезд, что и выяснилось после крушения, когда стали проверять, все ли на месте и нет ли кого-нибудь под вагонами.Когда рухнул вагон-столовая, в котором его величество сидел за трапезой, он при падении отшиб себе почки, вследствие чего и развился нефрит. Не любивший лечиться, Александр III надеялся на свою мощную натуру и благодетельный южный климат Крыма, где он провел последние дни своей жизни».

Член Государственного совета, сын инспектора императорских тпоездов Михаил Таубе  подтверждает версию Сухомлинова:

«Истина раскрылась для Императорской фамилии и их ближайшего окружения уже с начала следующего 1889-го года, а затем просочилась в ряде письменных и печатных сообщений, исходивших от разных авторитетных и хорошо осведомленных лиц… Поезд, в котором Император Александр III со всей своей семьей возвращался в Гатчину (свое обычное зимнее местожительство) из поездки на юг, потерпел страшное крушенье от бомбы или "адской машины", подложенной в непосредственной близости от вагона-столовой, в котором находилась тогда вся Царская семья: от взрыва был убит на месте камер-лакей, подававший в эту минуту блюдо Государю, собака, лежавшая у его ног, а в совершенно разбитом вагоне этом тяжелая крыша от напора воздуха была выворочена кверху и, каким-то чудом удержанная остатком продольной стенки, повисла над сидевшими за столом, которые выбрались на откос железнодорожного полотна. Тут же находились, разбросанные на большом пространстве немногие раненые или убитые... Вся эта картина, казалось бы, определенно указывала на истинную причину катастрофы, - взрыв бомбы или "адской машины" в непосредственной близости от вагона-столовой. В этом смысле и высказывались многие из находившихся в поезде лиц, предположительно считая виновником этого террористического покушения на жизнь всей Царской семьи бесследно исчезнувшего помощника повара Императорского поезда, который вероятно был либо разорван брошенной им бомбой, либо сошел с поезда на последней его остановке, предварительно подложив к вагону-столовой "адскую машину" с часовым механизмом, точно рассчитав момент взрыва к известному ему времени завтрака Царской семьи».

Таубе пишет, что его отец, инспектор императорских поездов, утверждал, что «обвинения в том, что по его личному приказу Императорский поезд шел с усиленной сверх разрешенной правилами скоростью, неверно, так как скорость состава не превышала 37 верст в час, что не раз практиковалось и ранее». Однако, все эти «защитительные аргументы» разбивались «о следственное искусство «судебного соловья» (так тогда называли Кони) – «усердно старавшегося не без странных ухищрений подпереть Высочайшую гипотезу о крушении поезда».

Террорист же, как пишет Таубе, как выяснила тайная полиция, «бежал в Румынию, а затем, наконец, нашел приют в Эльдорадо русских политических убийц в Швейцарии или во Франции».

Для расследования такого уровня это весьма расплывчатая формулировка, которая свидетельствует, на мой взгляд, о том, что русская контрразведка не стремилась не только поймать террориста, но даже точно выяснить, где он прячется.

«В пятницу 21 октября 1888 года в Харькове военно-окружным судом были приговорены к смертной казни через повешение буфетчица вагона ресторана Юго-Западных железных дорог 28-летняя Мария Егорова и 32-летний повар Николай Соколов. Обвиняли их в покушении на жизнь государя императора, и арестовали без какого-либо сопротивления на съемной квартире в Харькове (даже не пытались бежать из города, несмотря на новость о крушении царского поезда). Повесили их утром 22 октября 1888 года, причем сделано это было в такой спешке, что осужденные и их адвокат даже не успели подать прошение о помиловании. Осужденных подозревали в связи с террористической фракции «Народной Воли», но так это или нет, мы уже не узнаем никогда. И тем более, мы не знаем, входили ли осужденные в состав бригады того самого поезда, хотя они достоверно являлись сотрудниками железной дороги», - пишет историк Николай Иванов, и  высказанные им сомнения небеспочвенны.

Причастность революционеров - террористов к крушению царского поезда еще менее вероятна, чем официальная версия. Если теракт подготовили революционеры, то почему упоминаний об этом нет ни в воспоминаниях революционеров, ни в исследовании революционного подполья? 

А вот если теракт был подготовлен и осуществлен не революционерами, а одной из соперничающих придворных группировок, то замалчивать это было выгодно не только инициаторам покушения, но и царю.

Нелишне вспомнить, что теракты в массовом порядке устраивали не только революционеры, но и «внутренние партии» (если употребить современную терминологию), а также само правительство. Достаточно вспомнить убийство графа А. Игнатьева, затеявшего военный переворот, и неудачное покушение на С. Витте.

Вполне возможно, что казненные повар и буфетчица были реально завербованы некими злоумышленниками и принимали участите в закладке бомбы в царский поезд, а поспешность, с какой их осудили и повесили может указывать на то, что выбитые из них признания показали вовсе не на революционеров. 

В силу вышеизложенного  мечтательная улыбка на лице Александра III на ливадийском монументе  исторически недостоверна –  ему было не до веселья с первого и до последнего дня царствования.

Несмотря на то, что Александр III всеми силами избегал участия России в военных конфликтах, он невольно способствовал будущему столкновению с Японией, которое пошатнуло устои империи. 

Так, вначале маршрут Транссиба царь намеревался проложить только по российской территории. Но премьер-министр Сергей Витте (которого цитировал в церемонии  открытия памятника в Ливадии Владимир Путин) буквально заставил царя изменить маршрут Транссиба. Александр хотел проложить его по российской территории, но Витте, исполняя волю Ротшильдов, партнеров Британской империи, влез на китайскую территорию и построил КВЖД по раскартовке Иакинфа Бичурина, что привело в конце концов к войне с Японией. Вначале Россия намеревалась взять кредит на постройку Транссиба у Германии, но во многом зависящий от Ротшильдов Бисмарк кредитов не дал. Этот пример – хорошая иллюстрация многофакторной и многоплановой стратегии непрямых действий, которая на протяжении столетий помогала Британской империи побеждать всех своих противников. Воспрепятствовав германских кредитам на Транссиб, Англия разрушила экономическую основу намечавшегося союза Германии и России, и в дальнейшем навязала русским такой маршрут этой стратегической магистрали, который  вторгался в зоны геополитических интересов Японии и делал русско-японский конфликт и последующий подъем революционных настроений  неизбежным.

Александр III, отдадим ему должное, ни под каким соусом не ввязался бы в войну с Японией. У него была просто идиосинкразия к участию России в военных конфликтах за непонятные интересы. И уж если что и заимствовать из его, так сказать, наследия, то именно это.

И, кстати, знаменитую фразу о двух союзниках России сказал не император, а военный министр Ванновский. И если смотреть в корень, то эта максима на самом деле отрицает стратегию мягкой силы, которую успешно на протяжении сотен лет практикуют англосаксы. 

Лорд Пальмерстон, премьер-министр Англии, в свое время  сказал так:

«У нас нет ни вечных союзников, ни постоянных друзей, но вечны и постоянны наши интересы». 

Это означает, что для проведения эффективной внешней политики в интересах любой державы союзники-таки нужны. Как говорится, на армию и флот надейся, а союзников привлекай. А для этого нужна привлекательная идеология.  Если ее нет, то, действительно, остаются только армия, флот, да международная изоляция.

Возвращаясь к рецензируемому событию, то есть посещению Владимиром Путиным церемонии открытия памятника Александру III, нельзя не отметить, что незадолго до этого по российским СМИ прокатился буквально девятый вал критических публикаций, в которых предпоследний российский император обвинялся во всевозможных грехах, начиная от пресловутого манифеста о кухаркиных детях (что было, то было), кончая обвинением в том, что он причастен к убийству своего отца (откровенная чушь).

Да и сам ливадийский монумент критиковали нещадно. 

Все дело в том, что история, как известно, повторяется. И не всегда после трагедии следует фарс.

Если в конце позапрошлого века в России шла самая настоящая гибридная гражданская война, наподобие той, что сейчас полыхает в Америке, то в современной России градус социального недовольства столь высок, что власть вынуждена чем дальше, тем больше прибегать к  силовым и запретительным мерам охранительного порядка. То есть к методам Александра III, который, придя к власти, сказал, что «Россию надо  подморозить». 

И посещение президентом РФ церемонии открытия Александру III в контексте приоритета армии и флота насторожило часть российских элит. До гибридной гражданской войны пока довольно далеко. Но подковерная грызня различных групп давления, отражением которой и являются публикации в прессе, очевидна.

Как бы то ни было, власть создала очередную идеологическую скрепу. Однако сам факт, что государственная идеология создается на основе обращения к далекому прошлому и его, мягко выражаясь, весьма оригинальной интерпретации, говорит о конъюнктурном характере всех этих прожектов.

Очевидно, испытывающий ныне нехватку надежных союзников, президент РФ инстинктивно ищет опору в прошлом. Ему невозможно ассоциировать себя ни с вождями советских времен, ни с отрекшимся от престола и трагически погибшим последним императором Российской империи. Если выбор образца для подражания в лице Александра III сделан в здравом уме и твердой памяти, то Российскую Федерацию ждут социальные заморозки. Это, как говорится, на берегу.

Но не создаст ли это выбор проблем больше, чем может решить? Скорее да, чем нет. И, возможно, авторы этого выбора сами это понимают. А значит, в скором времени нас ждут новые ситуативные скрепы и новые «образцы для подражания».

Как сейчас модно говорить, будем наблюдать. 

Владимир Прохватилов, президент Академии реальной политики (Realpolitik), эксперт Академии военных наук