Москва икс. Часть вторая: Сурен. Глава 4

Глава 2-4

(начало книги - здесь)

Сурен подумал, что хорошо бы наскоро помыть машину, после ночной поездки она совсем грязная, он велел Левону размотать резиновую кишку, пустить воду и поработать тряпкой. Сам сел в доме за столом. Дядя Артур у окна мусолил газету, он дочитал передовицу о поездке Михаила Горбачева в Америку и перешел к колонке «происшествия». Оторвавшись от чтения, вопросительно посмотрел на племянника:

- Ты хотел что-то сказать?

- Она уедет со мной.

Развернутая газета, зашуршав, упала на пол. Артур закашлялся от неожиданности.

- Это как же? Нарек ее муж, законный. Хороший он или плохой, - другой вопрос. Ты опозоришь человека на всю жизнь.

- Если Лена уедет, это будет лучше и для Нарека. Иначе я его убью.

Старик покачал головой и поднял газету.

- А если он тебя убьет? Ты об этом не думал? Он ведь не последний человек у нас в городе, у него связи. Он может устроить много неприятностей. Тогда у нас никого не останется. Наш сын умер молодым. И что же? Ни сына, ни племянника?

- Дядя, не думай об этом, - процедил сквозь зубы Сурен. – Я люблю Лену.

- Решай сам, ты взрослый. Но я свое слово сказал: напрасно ты берешь с собой эту женщину. Она красивая. Но она чужая жена. Ну, наверное, ты хорошо подумал. Скоро вы уезжаете?

Сурен посмотрел на часы.

- Прямо сейчас, - соврал он, в запасе оставалось еще минут двадцать, но было невыносимо сидеть вот так напротив дяди, что-то объяснять и оправдываться. – Пора.

Сурен поднялся, пожал сухую и горячую руку дяди. Тетка слышала разговор мужчин из другой комнаты, и теперь она снова встала у двери, как часовой, вытерла слезы углом платка. Сурен обнял тетку, вышел из комнаты, спустился с крыльца, сказал Левону, еще возившемуся у машины, что они немедленно уезжают. Тот, пока старик открывал железные ворота, успел выключить воду и смотать шланг. Левон попрощался с хозяевами, сел на переднее пассажирское сидение, Сурен тронул машину.

* * *

Сурен выехал на площадь, остановился напротив магазина, стоявшего между двух панельных башен.

- Мы подождем одну женщину, ее зовут Елена, - сказал Сурен. – Она поедет с нами до Батуми.

Левон молча кивнул и ни о чем не спросил. Сурен вытащил бумажник, отсчитал деньги, сказал, что в багажнике рюкзак и сумка, надо сходить в магазин, взять побольше минеральной воды и чего-нибудь пожевать. Левон ушел, Сурен поглядел на часы, перевел взгляд на ближайшую башню, женщина на третьем этаже раздвинула занавески и приоткрыла окно. Площадь была почти пуста, только у магазина какие-то стояли женщины и возле подъезда на скамейке разговаривали два старика, третий старик в длинном пальто с барашковым воротником топтался рядом и, задрав голову, глядел куда-то в небо.

Лена придет сюда по ближней улице, через четверть часа появится из-за поворота, - и уже не уйдет из его жизни никогда. Сурен перевел взгляд на стариков, машинально отметил, что рядом с домом остановились синие «жигули», из которых никто не вылез, на заднем сидении двое мужчин. Через минуту подъехала черная «волга» встала за первой машиной, стекла затемненные, пассажиров и водителя не разглядеть, номер государственный, ереванский.

Сурен почувствовал, как стало жарко, так жарко, что вспотел лоб, а воротник рубашки сдавил шею как удавка, - синие «жигули» он видел в Ереване, они ехали за ним почти через полгорода, до самого рынка, у Сурена профессиональная память, номер этой машины совпадает с номером той, ереванской. Он глубоко вздохнул и задержал дыхание.

Обе машины не глушили моторы, готовые перекрыть дорогу, если Сурен тронет с места. Он увидел, что пассажиры «жигулей» уже стояли на тротуаре, один мужчина, в синей болоньевой куртке, молодой, вертел головой, озираясь по сторонам, что-то говорил. Другой, дядька лет сорока, в черном плаще и кепке, пригнул голову, засунул руки в карманы, он кивал головой, делая вид, будто увлечен рассказом молодого человека. Из «волги» вылезли трое, отошли в сторонку, встали кружком. Сурен подумал, что оперативники ждут команды начать задержание, возможно, эту команду они уже получили, выходит, это его последние минуты на свободе.

Можно попытаться уйти на четырех колесах, но куда уйти - в этом городе все на виду, это не Ереван, - и негде спрятаться. Можно прорваться по единственной дороге в сторону Грузии, - но и там шансов почти никаких. Сурен видел, как из магазина вышел Левон, он повесил рюкзак на одно плечо, пересек площадь, Левон открыл заднюю дверцу, положил рюкзак и сумку, сел рядом на пассажирское место, о чем-то спросил, но Сурен не услышал вопроса.

Оперативники переглянулись, и одновременно двумя группами стали переходить площадь. На часах одиннадцать сорок утра, Лена может появиться совсем скоро, с минуты на минуту, но его здесь уже не будет. Сурен смотрел на оперов, идущих к его машине, он испытал приступ тошноты и тоски, смертной тоски, схватившей душу, он знал, чем все кончится: сейчас его выволокут из машины, заломят руки, щелкнут стальные браслеты наручников. Он на секунду закрыл глаза, готовый застонать, как стонут от нестерпимой физической боли. Послышался странный гул, будто выключенный двигатель заработал на высоких оборотах, звук оборвался, машина качнулась, как лодка на волнах.

В следующую секунду Сурен вместе с «нивой» взлетел над землей, и, показалось, повис в воздухе. Выпустил руль, ударился макушкой, а потом затылком о потолок, - аж в глазах потемнело. Через мгновение машина упала на землю, но не в том месте, откуда взлетела, не на дорогу, а на газон. Лопнуло заднее стекло, мелкой крошкой рассыпалось по салону. Левон схватился ладонями за лицо и закричал. Сурен видел, как качнулись башни на другой стороне площади, тяжелые стеновые панели легко, будто игральные карты, оторвались от домов и полетели далеко в стороны. Он услышал истошные крики, но не понял, кто кричал, потому что в следующую секунду вскрикнул сам, снова взлетев вверх и ударившись головой.

Двое оперативников, которые не дошли до его машины десяти метров, теперь ничком лежали на дороге. Трое других поднялись в воздух, отлетели в сторону, к домам, словно тряпичные куклы. Что-то посыпалось, повалилось сверху, загрохотало, непонятно откуда вырвались струи тяжелого серого тумана, они поднимались высоко вверх, к небу, расползались по дороге. Словно отброшенные взрывной волной, летели какие-то предметы, силикатные блоки, куски пенобетона и деревянные балки. Сурен видел, как стеновая панель, накрыла трех оперативников, почему-то оказавшихся уже не посередине площади, где стояли несколько секунд назад, а на дальней обочине.

В густом сером тумане исчезли старики. Левона не оказалось рядом, он куда-то пропал из закрытой машины. Сурен вцепился двумя руками в руль, стараясь удержаться на сидении, но руль выскользнул, будто намыленный, Сурен опять ударился затылком так, что свет в глазах померк, - надо было пристегнуться ремнем. Не додумав эту мысль, он почувствовал, как неведомая сила подняла его вверх, выбросила из машины через распахнувшуюся дверцу. Он упал ничком на дорогу, хотел встать, но не смог, земля перестала раскачиваться и подниматься вверх, словно волны, теперь она перемещалась слева направо, будто он лежал не на асфальте, а на ковровой дорожке, которую дергали в разные стороны.

Что-то громыхало, падало, летело, - от этого грохота заложило уши. Совсем близко закричала женщина, но крик был слабым, будто ей горло сдавили, - и оборвался. Грохот еще продолжался, когда земля замерла, перестала двигаться, и застонала, словно живая. Что-то ударило Сурена по спине, он распластался на земле, голова закружилась. Он вынырнул из забытья, лежал и думал, сколько времени прошло: час, другой или несколько минут… Он согнул руку и поднес часы к глазам. Циферблат разбит, стрелки остановились.

* * *

Сурен встал на карачки, медленно, покачиваясь, поднялся на ноги. Провел ладонью по шее, есть рассечение, но не очень глубокое. Еще одно на затылке, кровь стекала за воротник рубашки, голова кружилась, туман сделался таким густым, что в поле зрения оставались только крупные объекты, темные контуры на сером фоне. Он видел, что людей поблизости нет, что первая башня наклонилась в сторону, вылетевшие стеновые панели, окрыли взгляду квартиры с разноцветными обоями, мебелью, разбитой в щепки, предметами интерьера.

Вторая башня рассыпалась почти до основания, вместо нее высокая груда блоков, бетонной крошки, какого-то мусора. Шестиэтажный дом, стоявший за башнями, тоже не устоял, вместо него остался бетонный завал, прикрытый сверху двускатной железной крышей. Разглядеть детали трудно, глаза слезились. В том месте, где стояла «Нива», асфальт съехал с дороги, и лежал какими-то бесформенными лепешками, один кусок на другом. Неведомая сила сдвинула машину метров на десять, слева кузов помят, будто по нему били кувалдой, двух боковых стекол нет, лобовое стекло покрыто сетью трещин. Сурен несколько раз крикнул: Левон. Звук выходил тихим, как шепот, ответа не было.

* * *

Туман все густел, закрывая собой разрушенные дома, небо и солнце. Стало трудно дышать, Сурен сплюнул, слюна была густой, будто он плевался масляной краской. Только сейчас он сообразил, что туман, - это пыль, поднятая развалившимися домами. Он достал сумку, из которой лилась вода. Почти все бутылки разбились, а те, что в рюкзаке, почему-то уцелели. Сурен сделал пару жадных глотков из горлышка и пошел к тому месту, где последний раз видел оперативников в штатском.

Площадь была завалена битыми панелями, блоками пенобетона и кирпичом. Людей поблизости не видно, наступила тишина, иногда вдалеке что-то шуршало, потрескивало. Сурен взобрался на самый высокий отвал и огляделся, но из-за пыли почти ничего не увидел. Он спустился вниз с другой стороны, споткнулся, и тут заметил человека, лежавшего на спине. Он был густо присыпан пылью, трудно понять, какого цвета одежда, куртка и рубаха лопнули на груди. Лицо серое, мертвое. На этом сером лице – красная полоса вместо рта. Видимо, беднягу ударило арматурным прутом точно под нос, выбило передние зубы, теперь рот казался длинным, почти до ушей, ярко красным. И еще глаза… Глаза живого человека.

Сурен присел на корточки. Чуть ниже пояса человек завален бетонными блоками, из которых вылезла арматура. Сурен стряхнул с груди грязь и мелкие камушки, смочил платок минеральной водой, постарался стереть пыль с лица, не задевая изуродованного рта, но только размазал грязь. Теперь он узнал молодого человека, сидевшего в «жигулях», этот парень вышел из машины, двинул к Сурену, когда начался этот ужас.

Пришла мысль, что его еще можно спасти, если принести домкрат… Но в «ниве» не было домкрата, его взял на время сосед по гаражу и не вернул. Сурен подумал, что домкратом плиты не приподнять, - только тронь, они раскрошатся, полезет арматура, проткнет человека, как кусок масла, - только хуже сделаешь.

- Ты слышишь меня?

- Слышу, - человек шепелявил, летели мелкие брызги крови, но слова можно было понять. – Я не хочу подыхать тут…

- О чем ты говоришь? Ты в порядке. Ты будешь жить…

- Не хочу подыхать тут…

- Чудак, у тебя обычная травма, - это я тебе говорю. Угрозы жизни нет.

- Что это было? – человек смотрел на Сурена вылезшими из орбит глазами. – Что случилось, это война? Война началась? Скажи правду…

Сурен испытывал головокружение и слабость, голова работала плохо:

- Ну почему сразу война? – сказал он. – Может быть, это только учения…

- Вытащи меня. Сделай что-нибудь.

- Я должен за помощью сходить, - сказал Сурен. – Придут люди, вытащим. Потерпи немного. Просто лежи – и все.

Человек поводил глазами по сторонам, открыл длинный беззубый рот, Сурен плеснул в рот минеральной воды, она вспенилась, человек не смог проглотить и выплюнул. Сурен запустил руку за пазуху, вытащил удостоверение лейтенанта КГБ Павла Артюхова, в подплечной кобуре пистолет Макарова со снаряженной обоймой и тут же запасная снаряженная обойма. Он сунул удостоверение обратно в карман Артюхова, осмотрел пистолет, взвел курок, включил предохранитель, опустил ПМ в карман плаща. Оперативник стал быстро и глубоко дышать, застонал и закрыл глаза, одно веко стало дергаться, потом замерло, рот остался приоткрытым, из него пошла кровь, Артюхов закашлялся, он кашлял минуту, потом затих.

(Продолжение здесь)

Добавляйте CСб в свои источники дзен