Москва икс. Часть третья: Кольцов. Глава 5

Глава 3-5

(начало книги - здесь)

После побега из части, Кузнецов с товарищами добрался до Котласа. Дальше вместе нельзя, безопаснее разделиться, каждый пойдет своей дорогой, по одному они просочатся в центральные области Советского Союза, там легко затеряются. Они постояли на площади неподалеку от вокзала, понимая, что сейчас расстанутся надолго, может быть, навсегда. Догадались завернуть в переулок, там в теплом подвале пряталась пивная. От печки тянуло жаром, пахло угольной пылью. Они сидели за столом на длинных скамьях, и говорили, что еще встретятся, и не раз, обо всем потолкуют, все вспомнят, посмеются над своими приключениями. Хотя, честно говоря, смешного в этой истории не так много.

Факт, - погоня уже не дышит в затылок, главное сделано, - они ушли, оторвались от преследователей, как нож в масло воткнулись почти в глубину страны, миновали Мурманскую область, Карелию, Архангельскую область. Сквозь перекрытые дороги, заграждения, засады, через ментов и военных. Вырвались из огненного круга, и теперь они очень далеко, там, где их не ищут, - на границе Вологодской области. У каждого небольшой запас денег, гражданская одежда и все остальное, что надо на первое время. Первые пару месяцев безопаснее переезжать с места на место, нигде подолгу не задерживаясь, и еще – надо обзавестись новыми документами.

Еще понадобится надежный человек, через которого можно держать связь. Если кто почувствует слежку, если случится неладное, он даст знать связнику. Кузнецов сказал, что выбирать не из кого, - можно контачить через молодую врачиху Алевтину Крылову, она помогла им бежать, и еще поможет, хоть сто раз. Крылова, попавшая в морской военный госпиталь по распределению после питерского института, доработает последний месяц и уволится. Ее увольнение и скорый отъезд ни у кого не вызовет подозрений. Крылова открыто говорила, - уеду, как только закончится последний год. Она вернется в Питер, там у нее мама Людмила Федоровна, туда можно отправлять письма, в крайнем случае - звонить. Позже устроят другой канал связи. На кусочке газеты Кузнецов накарябал номер телефона, показал его Сурену и Бондарю.

Потом тянули спички, - кому как уходить. Кузнецову достался самый легкий и простой вариант – железная дорога. Он купил дорогой билет в единственный купированный вагон, в станционном буфете взял пирожки с капустой и пару бутылок «нарзана», сел на вечерний поезд. В вагоне, полупустом, теплом, открылась другая счастливая карта, - на противоположной нижней полке, страдая от одиночества, выпивал и закусывал хорошо одетый плотный мужчина, ровесник Кузнецова. Он возвращался в Москву из северной командировки. Слово за слово… Мужчина оказался болтливым, с таким длиннющим языком надо дома сидеть, закрывшись на все замки, даже к телефону не подходить, а не мотаться по стране, тем более одному, ночью, в полупустом вагоне, где легко нарваться на уголовника с пером.

Юрий Павлович, занимал незначительную должность в Москве в потребительской кооперации, - но ему лезть выше - и не надо, ни задаром, ни за деньги, - ему даже министерский портфель предложи, - откажется сразу, без колебаний. Да, работа у него тяжелая, связана с командировками на север, дальними разъездами, ночевками в паршивых гостиницах, даже в грязных избах, зимовьях, - к заготовителям пушнины, людям темным и тупыми, но цель оправдывает средства.

А цель одна, - еще наварить деньжат и даже не вспотеть, а потом уйти в тень. У него в одном укромном месте пол сейфа облигаций золотого займа, плюс пять сберкнижек, все на родственников, денег прорва, - хоть матрасы набивай, - и все прибывают. Начальство – свои люди, в доле. Вот сейчас он возвращается из Предуралья через Архангельскую область, где были другие дела, неинтересные, бумажные, а в чемоданах, считай, чистое золото.

В этот раз удалось скупить у заготовителей по дешевке, за сущие копейки, три полных чемодана уже выделанных соболиных шкурок и чемодан норки. В Москве он раскидает товар по скорнякам, которых давно знает, и превратит пушнину в чемодан дензнаков, крупными купюрами. Родное государство не пострадает, да он с государством не связан, Потребкооперация она сама по себе, как деревня на отшибе. Дальше Юрий Павлович стал молоть всякую чушь про то, как любят его женщины, как ждут в гости, да можно ли не ждать видного мужчину с толстым бумажником, да еще и неженатого… И любовник он, - не последний, правда, в интимные минуты, во время близости живот немного мешает.

Главная трудность в жизни - в этой стране ничего по-настоящему большого, путного на деньги не купишь, сволочная тут жизнь, одни слезы. Но Родину не выбирают, она как тяжкое наследие прошлого, как хроническая болезнь, сидит в тебе и не хочет, падла, вылезать. Кабаки, красивые женщины, костюмы на заказ, – это не в счет. И пьянство ему давно надоело, - ведь печень, она своя, родная, а не колхозная. А женщин менять – здоровье терять.

Вот хотелось ему дачу в Подмосковье, купил, - но скромную, почти нищенскую, будто он - инженер ничтожный. И земли всего десять соток. Он переоборудовал дом внутри, все устроил по последнему слову, японский телевизор поставил, финский холодильник, даже городские удобства сделал, но все тайком. А крышу листовым железом не покрыл, даже не покрасил, - вдруг соседи анонимку напишут, что живет не по средствам, на нетрудовые доходы. А недавно закон вышел: на одном участке нельзя иметь больше двух строений. Пришлось гараж ломать…

Но и это мизерное существование запросто может оборваться, - ночью завалятся с обыском менты или гэбэшники, деньги себе заберут и поделят, его измордуют допросами, лишат сна, сломают о его спину десяток дубинок, - сам все расскажет, что было и чего не было. Правда, одна тонкость все же есть, - если бы он украл у государства, его бы к стенке прислонили, а у потребкооперации, - это семечки, тут много не накрутят. Да, законы знать не вредно…

* * *

Так они болтали довольно долго, почти до предрассветных сумерек, Кузнецов дважды ходил к проводнику за водкой, вареными яйцами и солеными огурцами, но подпоить попутчика не удалось. Когда в очередной раз вышли в тамбур покурить, Кузнецов разбил о голову кооператора бутылку нарзана, пару минут стоял над этой тушей и решал, глядя через стекло в ночную тьму, выбросить его на ходу из вагона или пожалеть. Волоком дотащил Юрия Павловича до места, засунул на нижнюю полку лицом к стене.

Кузнецов выгреб из бумажника пачку четвертных, сунул в карман чужой паспорт и удостоверение. Спустил с багажной полки четыре чемодана, открыл замки перочинным ножичком, - никаких соболей. Два чемодана были забиты вяленой рыбой, в третьем, - носильные вещи, в последнем выделанные норковые шкурки.

Некоторое время кооператор лежал тихо, потом застонал, перевернулся на спину, открыл мутные глаза. Кузнецов вытащил брючный ремень, придушил попутчика, а потом снова дал кислород. Объявили, что поезд совершит пятиминутную остановку в городе, название которого Кузнецов раньше не слышал, он подхватил чемодан с норкой и вышел на узловой станции. На утро он снял угол у какой-то бабы Дуни Слепцовой в трехэтажном деревянном доме неподалеку от вокзала, отоспался, позавтракал воблой с хлебом, выпил стакан кипяченой воды. Он взял чемодан и отправился в поход по местным магазинам.

Сделал фото на паспорт и на удостоверение кооператора, доплатив за срочность. В «галантерее» купил пинцет, маникюрные ножницы, бритвенные лезвия, растворитель лака для ногтей, ножичек для удаления мозолей, в магазине «школьник» - тушь, пару ученических ручек с железными перьями и еще кое-какую мелочь. Забрав на обратной дороге фотографии, он вернулся в свой угол, у окна на топчане спала баба Дуня Слепцова, рядом в головах стояло эмалированное ведро, полное квашенной капусты с клюквой.

Он задернул ситцевую занавеску. На столике яркая лампа, - она пригодится. Он раскрыл паспорт, и только сейчас обратил внимание, что его хозяин немного – Кольцов Юрий Павлович - полнее Кузнецова, другая прическа, но черты лица похожи, он задумался, нужно ли менять фотографию при таком сходстве? И решил – лучше поменять. Фамилию, имя и отчество хозяина паспорта можно присвоить. Через пару часов все было готово. Товарищ Юрий Кузнецов пропал, будто и не жил никогда, вместо него появился гражданин Юрий Кольцов, рожден в Москве, русский, не женат.

На перекладных он добрался до Москвы, через знакомого продал на Тишинском рынке норковые шкурки, товар дорогой, но ходовой, каждая женщина Советского Союза видела во сне зимнее шерстяное пальто с норковым воротничком. Кольцов – он быстро привык к новой фамилии - купил у фарцовщиков теплую куртку, финские сапоги на искусственном меху и снял однокомнатную квартиру в районе метро «Профсоюзная», отбил телеграмму в Питер: жив, здоров и ждет телеграммы до востребования на имя Юрия Кольцова.

Алевтина Крылова две недели как вернулась домой, она хотела встретиться, но это было безумием, хотела услышать его голос по телефону, но это тоже невозможно. Через неделю пришло заказное письмо с надежным адресом, на который он может писать письма, в тот же день Кольцов съехал со съемной квартиры и окольными путями направился в Грузию. Следующий год он скитался по стране, не задерживаясь на одном месте больше полутора месяцев, жил на съемных квартирах, тосковал по Алевтине, раз в месяц пускал в ящик короткое письмецо.

Но вдруг сорвался с места, примчался в Питер, это было их первое свидание за полтора года. Он уехал через три дня, дальше оставаться было опасно. Позднее они встречались каждые два-три месяца. С надежными документами и запасом наличных он чувствовал себя уверено, надо было только помнить: его ищут. Однажды Аля сказала, что так долго продолжаться не может, ему нужна какая-то постоянная работа, прописка, оседлая жизнь, надо избавиться от мысли, что сегодня ночью за тобой придут и наденут наручники, лучший вариант, сказала Аля, – уйти в плавание матросом.

В юности, окончив среднюю школу, он поступил в питерское мореходное училище, два года бил баклуши и получил профессию – матрос, три года ходил на сухогрузе, побывал в Африке, в Европе. Он мог закосить от армии, матросам дают бронь, но он сам ушел, захотел служить и отдал морской пехоте восемь лет. Теперь, если он вернется в пароходство и попросится обратно на корабль, - вряд ли возьмут, но, если похлопочет серьезный человек, - все можно устроить.

(Продолжение здесь)

Добавляйте CСб в свои источники дзен