(Продолжение. Начало книги - здесь)

Эпилог

По прибытии в Америку Борис Зотов в целях безопасности поменял имя, и стал Кэвином Джонсоном. Несколько лет он вместе с сестрой жил в Сан-Диего, Калифорния. Преподавал русский язык американским военным морякам и служащим министерства обороны. Когда «холодная война» закончилась, курсы временно закрыли, а потом открыли вновь, но теперь там изучают китайский и фарси. Борис переехал на Восточное побережье в Бостон, там он учился на риэлтера, получил лицензию, пять лет работал на крупное агентство, продавая дома, квартиры и земельные участки, а позже открыл свой бизнес по продаже недвижимости.

В Бостоне он женился на американке, которая была моложе его на девять лет. Брак продлился всего два года, детей не завели. Борис был слишком занят сделками с недвижимостью, а жена надолго оставалась одна, в голову лезли разные мысли о том, как скрасить одинокий досуг. В конце концов, она подружилась, а потом сошлась с бывшим бейсболистом, владельцем нескольких заправочных станций, и подала на развод. У нового мужа свободного времени было еще меньше, но от него Рейчел родила двух чудесных детей, и на этом успокоилась.

Борис продал бизнес и переехал в Нью-Йорк. Здесь он окончательно осознал, что наступили новые времена, - холодная война стала забываться. Он недолго раздумывал, какому делу себя посвятить, вспомнил связи и знакомства, оставшиеся с комсомольских лет, и занялся организацией гастролей русских артистов в Америке. Деньги не слишком большие, высокая конкуренция, но зато оставалось много свободного времени. Коротая досуг, Борис гулял по городу, иногда останавливался на углу Бродвея и Пятой авеню. Там он садился на лавочку, читал газету или кормил голубей.

Однажды, в августе 2006 года, он оказался на этом месте под вечер, часов в пять, сел и открыл пакет, где лежал бутерброд и банка воды. Он жевал и иногда бросал взгляд на соседнюю скамейку, где, сидел человек, вроде бы, знакомый. Борис присмотрелся, задумался, и вспомнил, кто это. В нескольких шагах от Бориса сидел Станислав Лыков, бывший лейтенант, оперативник из КГБ, в которого пришлось стрелять много лет назад. Конечно, с годами Лыков изменился, он располнел, волосы на висках поседели, спина немного сгорбилась, но узнать можно. Он курил и смотрел куда-то в пространство, в какую-то точку, которую видел только он один.

Пора было уходить, ждали кое-какие дела, но он забыл обо всем. Он хотел подсесть поближе и представиться. Но тут его стали мучить сомнения: а вдруг это не тот самый Лыков. А если Лыков, вдруг этот он - шпион нелегал, выполняет задание русской разведки. Все может быть… Может ошибся, может нет. У Лыкова была родинка на подбородке, темная, хорошо приметная, а у этого человека родинки нет. Можно просто подсесть к нему, начать разговор о погоде или что-то спросить. Наверняка такой пустой разговор Лыкова не насторожит, не напугает, но Борис не решился. Человек был одет просто: светлая рубашка в голубую клетку, бежевые брюки и сандалии на босу ногу, недорогие часы на кожаном ремешке. Выкурив еще одну сигарету, мужчина поднялся, перешел улицу, свернул за угол.

Борис последовал за ним. Человек дошел до темного «Доджа», сел за руль и уехал. Борис записал номер. Через час он вернулся домой, нашел в интернете сайт, на котором можно узнать адрес человека, если знаешь номер его машины. Борис перевел с кредитной карточки круглую сумму и был немного удивлен результатами изысканий. Оказалось, Лыков жил в Америке уже более десяти лет. Квартира в Бруклине, где он зарегистрирован сейчас, это уже третье его место жительства. Там установлен стационарный телефон. Квартира полностью выплачена, по меркам Нью-Йорка, - довольно просторная, две спальни, гостиная и комната отдыха. Расположена в Бруклине, всего в одной миле от океана. Имени Лыков не менял, у него есть жена, видимо, из России, - Наталья Левинсон.

Некоторое время Борис сидел за письменным столом перед телефонным аппаратом и смотрел в окно. Он жил на первом этаже, окно закрывала кованная решетка, выходило оно на стену соседнего дома, старую кирпичную стену всего в двух метрах от его окна. Борис придвинул телефон и набрал номер, подошла какая-то женщина, он попросил по-русски Станислава. Мужской голос звучал молодо.

- Вы меня вряд ли помните, - сказал Борис. - Хотя… Такое не забывается. Мы виделись давно при трагических обстоятельствах. Черт, не представляю, с чего начать… Помните, семьдесят девятый год, Карелия. Деревенька в несколько домов… Не знаю, зачем я позвонил. Просто не мог иначе.

- Вы не обознались случайно?

- Нет, я вас видел сегодня в сквере на Пятой авеню. Вы сидели на лавочке и курили. Ну, ваше лицо показалось знакомым. Меня зовут Борисом Зотовым.

Повисла долгая пауза, показалось, что Лыков положил трубку.

- Тот самый?

- Да, это я.

- Хм… Вы знаменитый человек. О вас в свое время много писали газеты. А потом описание вашей жизни я встречал в разных документальных книгах. Да, вы стали мировой знаменитостью. До сих пор есть разные мнения о том, как вам удалось уйти от погони и пересечь границу СССР…

- Ну, это совсем просто. Но пока сказать не могу, до поры до времени. Я набрался наглости и решил предложить: может, встретимся? Где вам удобно. Просто поговорим. Столько лет прошло.

- Можно, - неожиданно согласился Лыков. - Подъезжайте на Брайтон. Знаете место, где на пляже в шахматы играют, беседку? Хоть сейчас?

В первых сумерках Борис добрался до места, оставил машину на улице, свернул, по деревянном мосткам вышел к пляжу и на ближней скамейке увидел Лыкова. Тот, заметно волнуясь, поднялся навстречу, секунду раздумывал, протягивать ли руку, - и не протянул. Сели рядом, произнесли несколько вежливых общих фраз и замолчали. Над океаном кричали чайки, в ресторанах, витрины которых выходили на пляж, уже было полно людей. Лыков достал сигареты, закурил.

- Ну, как сложилась жизнь? - спросил он.

Борис рассказал, где жил и чем занимался. Лыков выслушал, спросил о чем-то, снова закурил и сказал:

- А я не думал, что здесь окажусь. Но вот приехал и начал все с чистого листа.

- Ясно, - кивнул Борис. - Может, по рюмке?

Они зашли в кафе, сели за столик у витрины, взяли мясную закуску и бутылку водки. Лыков смотрел куда-то в даль, на океан и далекие огоньки кораблей.

- Почему ты тогда меня не добил? - спросил он.

- Не захотел, - сказал Борис. - Мы почти одного возраста. Я подумал, что тебя ждет мать и вообще… Еще рано было умирать. Значит, у тебя все в порядке?

- Ранение скоро зажило, - сказал Лыков. - Сделали операцию, вытащили пулю. Когда выписался из госпиталя, меня на полгода отстранили от оперативной работы, а дальше все пошло, как было. Я работал в центральном аппарате КГБ еще десять лет. И потом написал рапорт и ушел.

- Жалеешь?

- Ни разу не пожалел. Вспоминаю ту прошлую жизнь и думаю: а со мной ли это было? В СССР построили шесть лодок проекта «Акула». Да, самых больших в мире, самых опасных для американцев. Позже три лодки распилили на металлолом. А три, никому не нужные, ржавеют у стенки. Господи, а ведь это было самое грозное оружие страны. Нет больше КГБ, нет СССР… Россией управляют барыги, валютчики, спекулянты, которых мы когда-то ловили у магазинов «Березка». От которых в 1979-м году, перед Олимпиадой, чистили Москву. Да, вот как жизнь повернулась…

- А сюда зачем приехал?

- Из-за детей, у меня их двое. Теперь уж почти взрослые. Хотелось, чтобы они получили хорошее образование. И жена настаивала. У нее здесь больше родни, чем в России. Я не стал спорить: какая разница, где жить. Хоть мир посмотрел, - и то ладно. Я на судьбу не в обиде.

- Я тоже не в обиде, - сказал Борис. - Правда, у меня детей нет. Но сестра жива. И неплохо себя чувствует, даже работает.

- А ты не боялся все эти годы? Ну, что тебя найдут и организуют несчастный случай или инфаркт? Или автомобильную аварию?

- Я не был уверен, что меня станут искать. Все эти годы спецслужбы России, внешняя разведка занималась какими-то своими делами. Спецслужбы получили большие деньги, льготы, привилегии. Им было не до Бориса Зотова. Здесь меня охраняли, хотя бы в первое время. А сейчас, когда столько лет прошло, бояться уже нечего.

Они помолчали, потому что говорить было не о чем.

- Что ж, рад за тебя, - сказал Лыков. - И за твою сестру.

Он посмотрел на часы, сказал, что спешит, надо идти. Он поднялся и, все так же, не подав руки, ушел.

Конец книги

Москва, 1979 - все главы

Добавляйте CСб в свои источники дзен