205 лет назад император Александр Первый не отправил российских «ихтамнетов» в охваченную партизанской войной против Наполеона Испанию, чтобы бороться с террористами «на дальних подступах». «Наш французский коллега» того времени до такого партнерства просто не додумался.

205 лет тому назад, 7 сентября 1812 года,  состоялось знаменитое сражение при Бородино. Вторгшийся в Россию с шестисоттысячной армией Наполеон получил, наконец, возможность разгромить русскую армию в генеральном сражении, но добиться этого не смог.

В ходе 12-часового сражения французская армия оттеснила русских в центре и на левом крыле. После занятия французами батареи Раевского битва стала затихать. В12 часов ночи в русские  войска поступил приказ главнокомандующего Кутузова об отступлении.

Наполеон отказался «бросить в огонь» Старую гвардию, которая, несомненно, смогла бы добиться «полного поражения» (термин Клаузевица) русских. Он также не прислушался к рекомендации маршалу Даву о фланговой атаке на русских. В итоге русская армия организованно отступила, что позволило Кутузову, несмотря на сдачу Москвы, организовать грамотную стратегию истощения Великой армии Наполеона и добиться ее практического уничтожения, не вступая более в масштабные бои. 

Современный английский историк Дэвид Чандлер пишет, что Наполеон выиграл все сражения во время кампании 1812 года, но в итоге потерпел стратегическое поражение.     

Кампания 1812 года была фактически мировой войной, ставкой в которой был передел мира между великими державами того времени - Францией и Великобританией. Россия, как и сейчас, не являлась субъектом международной политики, а была де факто младшим партнером британской короны. Попытка императора Павла заключить союз с Наполеоном была жестко пресечена. В результате заговора, вдохновителем которого был британский посол в России Витворт, Павел был убит, а его сын и наследник, Александр Первый, стал в ряды антифранцузской коалиции.

Дореволюционная Франция была «богатейшей и культурнейшей страной Европы», как пишет русский военный историк Александр Свечин: 

«Население в четыре раза превосходило по числу население первой военной державы Пруссии - и представляло однородное национальное целое. Государственные доходы равнялись доходам Австрии, Пруссии и России, вместе взятым; военный бюджет был в четыре раза больше русского и в два раза больше прусского. Единственной страной Европы, изрезанной уже мощеными дорогами, была Франция; остальная Европа пользовалась исключительно грунтовыми дорогами. Таким образом, материальные предпосылки для успешной борьбы с коалицией европейских государств были налицо».

В отношении культурного развития Франция была законодательницей европейских мод.  В Европе властвовала не только французская философская мысль в лице энциклопедистов Вольтера, Монтескье и Руссо, но и военная мысль Франции. Фридрих Великий в свою военную академию приглашал французских профессоров, сам писал свои военные труды по-французски, популяризировал труды французских военных теоретиков среди прусских офицеров, и даже  заимствовал идею своей знаменитой косой атаки у француза Пюи-Сегюра. 

Французская армия имела  прекрасную артиллерию, усовершенствованную «отцом французской артиллерии» инженером Грибовалем; у нее была великолепно налаженная система тылового снабжения. Военные инженеры и офицеры генерального штаба были не обязательно дворянского происхождения, но всегда самого высокого уровня. 

Королевская армия вербовались почти исключительно из городской бедноты, так как в деревнях вербовщиков не жаловали. «Французского солдата не били палками, как прусского», - пишет А.Свечин,-  «он был развитее и требовательнее, у него имелось свое понятие о чести; солдаты дрались на дуэлях между собой; солдата оскорбляла надпись в аристократических общественных местах, что сюда вход лакеям и солдатам воспрещается; его приводила в отчаяние мысль, что венцом его военной карьеры может быть должность младшего офицера, а верхи военной иерархии закрыты для него».

Став во главе государства и армии, Наполеон ввел культ «старого солдата». Солдат наполеоновской армии видел в офицере и генерале не ставленника господствующих классов, а более опытного и умелого старого солдата, носителя всех традиционных солдатских добродетелей.Таким был «храбрейший из храбрых» маршал Мишель Ней, сын сапожника. Во времена революции генералами стали студент Моро, учитель фехтования Ожеро, типографщик Брюнн, хирург Журдан, художник Сен-Сир, конюх Гош.

В наполеоновской армии социальный военный лифт работал бесперебойно. Император был настоящим кумиром своих солдат. Он часто вступал в переписку с солдатами, при производстве в офицеры постоянно браковал молодых кандидатов и требовал, чтобы ему представили «его террористов», (старых республиканских солдат 1793 года). На дворцовых приемах  по случаю распределения наград солдат усаживали  вперемешку с генералами и царедворцами, а лакеи имели строгие указания особенно почтительно относиться именно к солдатам. «Заслуги, достоинства и мощь старого солдата прославлялись в литературе, в искусстве и на подмостках театра; создался целый культ старого солдата», - пишет Александр Свечин.

У отставных военных были высокие пенсии и большие льготы, их назначали на высокие должности.

Высочайшая дисциплина в наполеоновских войсках поддерживалась на низовом уровне. После каждого сражения армейские взводы превращались в суды присяжных.  Солдат, уклонившихся от боя или отсидевшихся за кустом, судили их товарищи, которые или оправдывали, или приговаривали к «братской порке», которая приводилась в исполнение немедленно. 

Главной тактической инновацией французской армии, родившейся еще до революции, была  атака батальонными колоннами. Она пришла на смену старой линейной тактике, которая была крайне неэффективной вследствие малой точности на больших дистанциях гладкоствольных ружей, которыми были вооружены солдаты. Не слишком эффективной была и штыковая атака в исполнении французов. Причиной тому было низкое качество изготовления самих штыков. Известен случай, когда после «битвы у пирамид» в Египте французские солдаты сгибали свои штыки в виде крюка, чтобы ловчей вылавливать из воды трупы убитых богатых мамлюков. 

Революционные армии Конвента стали атаковать рассыпным строем, который, однако, не выдерживал плотного вражеского огня.

Атака в батальонных колоннах начиналась смешанным строем, когда впереди пехотной колонны шли вольтижеры – особо меткие стрелки –задачей которой было воспрепятствовать встречному огню неприятеля, пока атакующая колонна не сблизится с ним на расстояние эффективной дистанции стрельбы (менее 200 метров). После этого колонна разворачивалась в линию, производила прицельный залп и атаковала в штыки. Иногда этот тактический прием не удавался. Так, в сражении под Ватерлоо герцог Веллингтон расположил большую часть английских войск на обратной стороне холма, скрыв тем самым от французов. И когда Наполеон двинул вперед Старую гвардию, надеясь переломить ход сражения, колонны ветеранов -«ворчунов» стали наступать в ложном направлении, ошибочно определив расположение основных сил неприятеля, и англичане смогли, использовав фактор внезапности, в упор расстрелять и обратить в бегство наткнувшихся на них французов, которые не смогли под огнем врага перестроиться в линию. Кстати, в  фильме Сергей Бондарчука  «Ватерлоо» Старая гвардия наступает в линейном порядке под звуки знаменитого марша Великой армии, хотя на самом деле она шла в атаку, как всегда, батальонными колоннами. 

Главным ударной силой Великой армии  была мобильная артиллерия, которую реформы Грибоваля  превратили  в основное орудие атаки на поле боя. Наполеон еще во время учебы в военном училище в Бриенне  проявил себя как выдающийся знаток артиллерийской баллистики, что было отмечено его преподавателями, в том числе и великим  математиком Лапласом. Наполеон написал несколько академических трудов по этой тематике, за которые был принят в члены французского Института (тогдашней академии наук).

А. Свечин пишет: «Подвижная артиллерия эпохи революции и Наполеона мало обременяла маневрирование армии и много существеннее влияла на результат боя, чем раньше. Из позиционного оборонительного средства артиллерия переродилась в могучее орудие атаки».

Наполеон произвел также радикальную реформу кавалерии, четко разделив ее на тяжелую нескольких разновидностей и легкую.

Таким образом, на Бородинском поле русская армия встретилась с самой передовой армией того времени, во главе которой стоял Наполеон, военный гений которого к тому времени был уже общепризнан.

То, что произошло в этом сражении, предельно сжато и лапидарно сформулировал сражавшийся в рядах русской армии при Бородино Карл фон Клаузевиц:

«Первая армия в мире — французская — померилась с русской армией, которая, несомненно, по многим сторонам своей организации и по степени подготовки отдельных ее частей могла быть признана наиболее отсталой. Во всем ходе сражения не наблюдается ни малейшего проявления большого искусства или интеллигентности; это спокойная борьба между собою противостоявших сил, а так как последние были почти равными, то и не могло произойти ничего иного, как только медленное опускание чаши весов на ту сторону, на которой была большая энергия в руководстве и больший боевой опыт армии».

Что касается хода сражения, то Клаузевиц несомненно прав. Но на лавры самой отсталой армии мира (естественно среди ведущих военных держав) могла бы с равным успехом претендовать и английская армия, порядки в которой сохранялись на уровне дремучего Средневековья. Тем не менее конечным бенефициаром наполеоновских войн стала Великобритания, вскоре после разгрома Наполеона совершившая индустриальную революцию и превратившаяся в результате этого в мировую фабрику.

Фельдмаршал Кутузов прекрасно понимал невозможность в прямом столкновении с Наполеоном нанести ему решающее поражение. Поэтому он делал ставку на стратегию истощения (или измора) в противовес великому завоевателю, стороннику стратегии сокрушения противника в генеральном сражении.

Кутузов успешно уклонялся от такого сражения в 1805 году, маневрируя по огромному европейскому ТВД. Царь вынудил его дать сражение при Аустерлице, где все же было возможно избежать резонансного разгрома, если бы русская и австрийская армии просто стояли на месте, как при Бородино.  Но австрийский генерал Вейротер, пользовавшийся  авторитетом, как бывший начальник штаба Суворова, решился на косую атаку неприятеля, будучи уверенным, что Наполеон слаб и намерен отступить. После того, как совершавшая фланговый маневр обхода армия союзников покинула господствовавшие над местностью Праценские высоты,  Наполеон нанес вошедший во все учебники по военной стратегии «удар по центру обходящего противника», что привело в конечном  итоге к поражению численно превосходящей вражеской армии.

Уроки Аустерлица были учтены, и в действия Кутузова в Бородинском сражении почти никто не вмешивался. Заметим, что это «почти», возможно, стоило русским победы.  

В ночь на 26 августа (7 сентября по новому стилю) 1812 года, исходя из опыта боя за Шевардинский редут, Кутузов решил усилить левый фланг своих войск и перевел из резерва и передал командующему 2-й армии Багратиону 3-й пехотный корпус генерал-лейтенанта Тучкова 1-го, с  артиллерийским резервом из 168 орудий, разместив их в засаде около Псарёва. По замыслу Кутузова, 3-й корпус должен был нанести удар во фланг и тыл французов. Однако, начальник штаба Кутузова генерал Беннигсен вывел 3-й корпус из засады и разместил его фронтом к французским войскам. Действия Беннигсена были вызваны его намерением следовать формальному плану битвы, но не соответствовали плану Кутузова, которым он с Беннигсеном, одним из главных участников убийства императора Павла, не поделился.

Этот случай позволяет понять подоплеку утверждения Клаузевица, который был непосредственным свидетелем событий, о большей энергии в руководстве французской армии. 

Беннигсен был ярым англофилом, а Кутузов не скрывал своей ненависти к Великобритании. «Если этот остров пойдет ко дну, я даже не чихну», - сказал он как-то в приватной беседе. Английский военный историк Дэвид Чандлер цитирует рекомендацию Кутузова императору Александру не преследовать Наполеона за пределами российских границ, так как его окончательный разгром послужит лишь интересам владычицы морей Англии, «господство которой и без того уже невыносимо».

После Бородинского сражения и оставления Москвы Кутузов получил возможность последовательно реализовать свою стратегию истощения, в результате которой Наполеон в конце концов вывел свои войска из России, причем многие историки склоняются к тому, что Кутузов сознательно дал ему уйти, не добиваясь полного уничтожения французской армии и пленения императора. 

Наполеон тщетно пытался применять стратегию истощения против своего главного и непримиримого врага – Англии. Но добиться соблюдения всеми европейскими странами введенных им континентальной блокады, говоря современным языком, экономических санкций, против островной империи ему не удалось. Одним из главных нарушителей была Россия, что и побудило Наполеона принудить ее к подчинению силой, разгромив ее армию и заняв древнюю Москву. 

В итоге непонимание Наполеоном помимо прочего законов больших пространств и игнорирование интересов его европейских союзников привело к истощению демографического и экономического потенциала Франции и краху Первой империи.

Нынешняя военная и экономическая сверхдержава, США, комбинирует стратегию сокрушения (против Афганистана, Югославии Слободана Милошевича, Ливии Муаммара Каддафи, Ирака Саддама Хуссейна и запрещенного в РФ ИГИЛ) со стратегией истощения (против России, Ирана и КНДР). 

Стратегия сокрушения сработала против Югославии, и на первых порах – против  Ливии и Ирака.  В Афганистане предсказуемо сразу же началась затяжная партизанская война, которую американские генералы проиграли, как недавно заявил Дональд Трамп. В Ливии, Ираке и Сирии джихадисты ведут партизанскую войну с переменным успехом.

Необходимо отметить, что война против ИГИЛ стала противостоянием  лишенной малейших признаков военного искусства войны машин и программного обеспечения ведущих военных держав НАТО против высокоманевренных религиозных фанатиков-партизан, эффективно применяющих вундер-ваффе 21-го века- джихад-мобили, управляемые смертниками. 

Примерно в таком же ключе, но, конечно, на уровне технологий 19-го века и без доминанты религиозного фактора, велась война регулярной армии Наполеона против партизан Испании и России.

Главной ошибкой Наполеона была ставка только на военную силу и жесткое навязывание французских интересов другим странам. Этим же пагубным путем сегодня идет Америка, во главе которой номинально стоит крайне неопытный политик, эксцентричный бизнесмен Дональд Трамп. 

Если Америка Франклина Рузвельта сумела выйти реальным победителем из второй мировой войны благодаря тому, что Рузвельт сплотил американские элиты и столкнул лбами основных геополитических конкурентов, то Америка Трампа расколота и охвачена социальными беспорядками, грозящими перейти в реальную гражданскую войну. Попытки же США играть на противоречиях геополитических конкурентов удаются не всегда. 

Стремление решить внутренние проблемы за счет развязывания военных конфликтов во всех критически важных для США регионах мира априори не может дать долгосрочного выигрыша. Это хорошо известно американским военным, которые перекладывают бремя военных операций на плечи младших партнеров, в том числе и России.

В отношении нашей страны пока что успешно применяется комбинация двух стратегий. Антироссийские санкции не дают нам шансов справиться с экономическим кризисом, - это стратегия истощения.

Стратегия «самосокрушения» инициирована самим российскими начальниками, которые, надеясь на какие-то мифические бонусы от США, втянулись в войну на Ближнем Востоке. Наполеон сегодня, похоже, переворачивается в своем гробу, ведь он не додумался уговорить императора Александра ввести царских «ихтамнетов» в охваченную жестокой партизанской войной Испанию, дабы бороться с террористами «на дальних подступах». 

В силу этих и иных причин Россия ничего не выиграет даже в случае серьезных социальных бурь в США. Выиграет, как говорят американцы, The Last Man Standing, а это явно не РФ.

Несмотря на то, что в кампании 1812 года наполеоновская Франция потерпела стратегическое поражение, Россия не добилась стратегической победы, так как «таскала каштаны из огня» для Великобритании, которая к середине 19-го века сколотила мощную коалицию военных держав и нанесла России поражение в Крымской войне, надолго вычеркнув ее из числа субъектов мировой политики. 

Сегодня Россия, будучи под уничтожающими ее экономику санкциями США и Евросоюза, продолжает называть их своими партнерами и ведет войну на отдаленной территории, пытаясь заслужить одобрение этих «партнеров». Такая внешняя политика, пожалуй, беспрецедентна в мировой истории. «У политики нет сердца, есть только голова», говорил Наполеон. У нынешней внешнеполитической стратегии российских начальников, на мой взгляд, нет ни того, ни другого.  

… Едва российская армия, преследуя Наполеона, пересекла российскую границу и заняла маленький австрийский городок Бунцлау, фельдмаршал Кутузов слег. Умирающего фельдмаршала посетил император Александр, и у них состоялся весьма нелицеприятный разговор, который был подслушан камердинером Кутузова, спрятавшимся за занавеской. Кутузов, видимо, припомнил царю не только Аустерлиц, но и многое другое.

- Простите меня, Михаил Илларионович, - признавая свою вину, сказал Александр. 

- Я прощаю вас, Государь, - ответил Кутузов, - но простит ли Вас Россия?

Нужно ли говорить, что actuellement, как говорят французы, такой диалог в российских верхах невозможно даже представить?

Владимир Прохватилов, президент Академии реальной политики (Realpolitik), эксперт Академии военных наук