globallookpress.com

Попытки сдерживания влияния Москвы на Украине привели Европу к усилению старой исторической опасности. Воспользовавшись усилением разногласий между Западом и Россией, турецкий лидер нанес удар по ее энергобезопасности, договорившись о перенаправлении газопровода «Южный поток» в сторону Анкары. Однако такой поворот создает в перспективе дополнительные проблемы не только для Евросоюза, но и для России.

Выгоды для Эрдогана в данном случае очевидны. В результате Турция не только фактически претендует на дополнительные объемы газа, направляемого европейским потребителям. В случае реализации данной сделки она, по сути, становится не просто распределителем, а владельцем купленного у России газа. Именно турецкая сторона в результате приобретает роль газового хаба, откуда и будет в дальнейшем получать это сырье Европа, но уже на условиях и по усмотрению Анкары.

В этом случае Евросоюз рискует столкнуться с реальным энергетическим давлением Турции, у руководства которой много старых обид на действия европейских лидеров, пытающихся добиться ее вступления в ЕС на неприемлемых для турецкой стороны условиях.

Будучи выразителем правящей в Турции «Партии справедливости и согласия», родственной «Братьям-мусульман», своими действиями он успел вызвать целенаправленные попытки Запада по его «сносу».

Так, недовольство США и ЕС вызвали его попытки «собирания прежних османских территорий» и проведения независимой от Запада политики в регионе Большого Ближнего Востока, а также оспаривание условий вхождения его страны в Евросоюз. А это, в свою очередь, лишь усилило враждебность Эрдогана к Западу.

Азербайджанский фактор

Уже сейчас турецкая сторона оказывает существенное влияние на энергетическую безопасность Европы, выступая гарантом переброски туда все больших газовых объемов из Азербайджана.

Особого внимания в этой связи заслуживает последняя новость о готовности Баку по запросу из Брюсселя и Берлина увеличить ежегодную пропускную способность газопровода TANAP, поставляющий сырье Евросоюзу через территорию Грузии и Турции, с 16 до 20 млрд кубометров.

И, наконец, появившаяся параллельно информация об активизации переговоров по энергетическим вопросам между грузинской и туркменской сторонами также свидетельствует о возможной реанимации идеи создания газопровода Nabucco, по которому европейские государства рассчитывали перебрасывать в ЕС «каспийский» газ.

Учитывая давние исторические связи между Туркменией и Турцией, можно с высокой долей вероятности предположить, что Ашхабад также выберет выгодный для Анкары маршрут транспортировки своего сырья не по дну Черного моря, а по суше, по турецкой территории.

Реализации подобного сценария также способствует и географический фактор. У Ашхабада нет физической возможности пустить свои газовые потоки в Европу, минуя территорию Азербайджана, стратегического союзника Турции в регионе. А это, в свою очередь, автоматически привязывает Туркмению к Анкаре в плане дальнейшего выбора газового маршрута.

Подобный расклад не только увеличивает ставки Баку в Турции, но и позволяет говорить о перспективном создании именно азербайджано-турецкого газового хаба, благодаря чему соответствующие стороны и будут во многом определять дальнейшую ситуацию, в том числе и ценовую, по газу.

Чем ответит Запад?

И в случае реализации договоренностей с Путиным по газу Анкара получит гораздо больше возможностей для навязывания ЕС своей энергетической «повестки дня», поскольку у Брюсселя пока нет эффективных рычагов для того, чтобы гарантированно справиться с новым вызовом.

Примечательно, что спустя всего неделю с момента заключения российско-турецкой энергетической сделки в ЕС были выработаны три варианта реагирования на новую проблему. Это развитие СПГ-инфраструктуры, добыча газа на шельфе Средиземного и Черного морей и уже описанный выше сценарий с Nabucco.

Однако возможности для замены России и Турции здесь незначительные. Кроме катарского эмира пока никто реально не может скорректировать ситуацию. Хотя Катар и наращивает объемы своей добычи, он все больше отходит от экспорта сырья и увеличивает газоперерабатывающие мощности на своей территории, сделав ставку на экспорт более дорогих высокотехнологичных товаров.

«Газ Средиземного и Черного морей» пока является скорее мифом, чем реальностью. Если бы у тех же Болгарии и Румынии в действительности были его серьезные объемы, они бы не преминули воспользоваться ими для того, чтобы одновременно поправить свое бедственное положение и обогатиться за счет поставок собственного сырья в ЕС, руководство которого с радостью бы в результате освободилось от энергетического «давления» России.

Что касается месторождений газа в восточной части Средиземного моря, то их извлекаемые объемы постоянно коррелируются в сторону понижения, а с другой стороны, их эксплуатация не может быть начата без урегулирования острого спора за обладание ими между Израилем, Кипром, Ливаном и Турцией.

И в данном случае у последней наряду с Тель-Авивом имеются реальные шансы поделить эти источники сырья в свою пользу и еще более заметно упрочить свое влияние на мировом энергетическом рынке. Что, в свою очередь, еще больше усугубит проблемы ЕС.

Причем в уже ближайшем будущем турецкий «газовый диктат» может дополнительно усилиться за счет поставок иранского сырья, которое Запад в том числе планировал пустить в трубу Nabucco.

Несмотря на настойчивые попытки Запада добиться «расконсервации» Ирана в нужном ему направлении, Тегеран к этому относится с большим подозрением. Также он не намерен делать исключительную ставку при дальнейшем развитии своей газовой отрасли лишь на СПГ, ведь в таком случае он становится почти полностью зависимым от стабильности ситуации в Египте вообще и вокруг Суэцкого канала в частности.

Тегеран, судя по активному развитию в последние месяцы и годы в Исламской Республике трубопроводной инфраструктуры, намеревается направлять значительную часть своих газовых потоков в Европу по суше.

Ясно, что в ближайшее время сирийско-иракский маршрут ввиду наблюдаемого обострения будет невостребован. Остается лишь выбор турецкого маршрута, что лишь дополнительно усилит амбиции Анкары на роль газотранспортной державы.

Турция как дестабилизирующий фактор для ЕС

В результате Турция, замкнув на себя азербайджанский, иранский, российский и, возможно, туркменский газ, способна внести еще больший раздор в и без того расстроенные нарастающими экономико-политическими проблемами ряды ЕС, представители которого проявляют все большее недовольство германским диктатом.

И у последних может не остаться иного выбора, как пойти в пику Берлину на «сепаратное» газовое сотрудничество с Анкарой. Этот вариант особенно актуален для стран южной Европы, в частности, Греции, которая за счет сотрудничества с Турцией имеет шанс не только поправить свое бедственное экономическое положение, но и совместно с Анкарой «отыграться» за прежние неприятности со стороны ЕС.

Важно и то, что на Балканах Анкара уже подготовила себе надежный плацдарм для исторического повторения своей экспансии в Европу, которая на этот раз не будет носить военного характера.

Необходимо напомнить, что с начала 2000-х гг. Турция методично восстанавливает сферу влияния в своих бывших балканских владениях. Особенно там, где имеются мусульманские общины. Это Босния и Герцеговина (БиГ), а также Албания и в меньшей степени отдельные районы Македонии и Сербии вроде того же Санджака. По сути, это готовые проводники турецкого влияния в Европе, которые готовы при определенном раскладе пойти в пику Брюсселю ради энергетического сотрудничества с Анкарой.

Ситуацию для последней облегчает тот факт, что та же БиГ близка к тому, чтобы стать полноправным членом ЕС. И в случае попыток принятия каких-то ответных мер у Турции могут найтись еще более «весомые» доводы.

Учитывая степень накала там отношений между мусульманами, сербами и хорватами, в случае необходимости в «час Х» Турции не составит труда «взорвать» обстановку в этом государственном образовании, раздираемом этнорелигиозными противоречиями.

Эрдоган бросает Западу новый цивилизационный вызов

О серьезности ситуации для Европы свидетельствует то, что Эрдоган, по сути, уже начинает турецкое наступление на западную цивилизацию, бросая ей новый вызов от имени мусульманского мира.

Серия предпринятых в ноябре действий официальной Анкарой наглядно демонстрируют брошенный Турции политический, идеологический и экономический вызов Западу. Так, например, лидер этой страны Реджеп Тейип Эрдоган открыто усомнился факту «открытия» Америки европейскими христианами, приписав это «мусульманам». По его же словам, именно они, совершив первое кругосветное мореплавание, доказали, что Земля – круглая. Важным моментом служит то, что подобные высказывания делаются им с трибун влиятельных международных организаций, включая ООН.

Несмотря на определенную курьезность подобных высказываний, они являются официальным вызовом западным толкователям мировой истории. В данной ситуации представляется уже не столь принципиально, кто в действительности открыл Америку – скандинавские викинги-язычники, христиане-католики из Испании или арабы-мусульмане Гранадского или Кордовского эмиратов.

Важно, что подобные заявления, подкрепленные решением Эрдогана создать специальную научную школу, призванную подтвердить достижения мусульманской цивилизации, заметно повышают авторитет самой Турции в исламском мире.

Можно с высокой долей вероятности спрогнозировать, что этот идеологический вызов окажет огромное влияние на дальнейшее повышение активности мусульманских масс в борьбе против «лживого Запада», приписывающего себе исламские достижения и на этом основании пытающегося доказать наличие у него прав на управление миром».

Еще более вызывающими стали нападки Эрдогана на США последнем заседании влиятельной Организации исламская солидарность (ОИС) в Турции, где он открыто выступил против послевоенной «несущей конструкции» международной безопасности в лице Совбеза ООН. Среди выдвинутых им обвинений – узурпация принятия ключевых решений «немусульманскими державами» и неспособность их урегулировать кризисы современности.

С одной стороны, подобное заявление следует рассматривать ультиматумом о трансформации Совбеза ООН за счет пополнения его новым членом из числа мусульманских стран, который может быть «коллективным» (например, та же ОИС) или «единоличным» (на эту роль открыто претендует Анкара).

Но в поведении Эрдогана видится большее – нежелание признавать существующий порядок международной безопасности, при котором тон пытаются задавать США и стремление его «модернизировать» от имени исламского мира. В данном случае Анкара выступает и в роли единоличного защитника прав и интересов мусульман, подобно тому, как это пытались делать в средние века султаны Османской империи.

И в этом смысле его переход от «теории» к «практике» следует считать заключенные им 1 декабря газовые соглашения с Владимиром Путиным, благодаря которым Эрдоган рассчитывает с помощью азербайджанского, иранского и туркменского газа превратить Турцию в крупнейший газораспределительный центр планеты.

Есть ли реальная выгода для России от усиления Турции?

Учитывая нацеленность последних инициатив Эрдогана, можно спрогнозировать усиление западных попыток по «сносу» его режима со стороны Запада. Подобная ситуация представляется выгодной для России, поскольку Брюссель и Вашингтон будут вынуждены отвлекать ресурсы «сдерживания» с российского направления.

Несмотря на последовавшие далее заявления ряда СМИ и некоторых видных европейских и российских представителей о том, что тема прохождения «Южного потока» через Болгарию не закрыта, официальное подписание газовых соглашений между Россией и Турцией на уровне глав государств фактически хоронит прежний вариант прокладки газопровода.

Ведь Анкара, в отличие от Брюсселя, демонстрирует себя более предсказуемым партнером Москвы. Не случайно, что договоренности Путина-Эрдогана были встречены там со смешанным чувством изумления и негодования.

Сейчас Брюссель, встревоженный действиями Москвы на Украине, видимо, не до конца осознает степень грозящей ему опасности. Однако усиление нынешней турецкой угрозы, учитывая экономико-энергетический фактор, способно заставить Брюссель пересмотреть отношение к рискам не только на турецком, но и на российском направлениях.

Это может произойти по мере ослабления остроты украинского конфликта. Однако восстановить прежние параметры отношений между Брюсселем и Москвой будет уже почти невозможно.

Соответственно, это будет негативно отражаться на позициях России, руководство которой до последнего времени считало себя главной газовой державой планеты. При таком раскладе ей, чтобы не раздражать Турцию, которая должна стать гарантом ее газового транзита, придется, по всей видимости, отказаться от попыток перенаправления азербайджанских и туркменских газовых потоков в свою сторону, которые в любом случае пойдут по турецкому маршруту.

Иными словами, ничего принципиального в этом случае для России не происходит: она лишь меняет одного газового транзитера на другого и по-прежнему остается зависимой при доставке своего газа в Европу от других стран.

С той лишь разницей, что на место более слабой Украины, с властями которой Москва ранее успешно договаривалась (пусть и после периодически возникающих конфликтов), может придти амбициозная и несговорчивая Анкара. В отличие от Украины, зависящей от украинского газа, у Турции такой «ахиллесовой пяты» при наличии альтернативных азербайджанских, иранских и туркменских поставок сырья не будет.

Пикантность ситуации состоит в том, что в данном случае в более уязвимом положении оказывается Россия, имеющая много проблемных точек на своем юге, на которые при необходимости может надавить Анкара.

Пока привязка Турции к российскому газу позволяет рассчитывать на сохранения спокойствия на Северном Кавказе. Это служит среднесрочной гарантией неповторения там в будущем ситуации периода Первой Чеченской войны 1994–96 гг., когда турецкие спецслужбы особенно активно действовали в направлении отторжения от России ее кавказских республик.

Однако по мере сосредоточения в своих руках все больших объемов газа, (в том числе и при дележе ресурсов восточной части Средиземноморья), российский газовый фактор будет терять свое прежнее значение. И по мере этого Турция будет все больше обращать внимание на свои ранее утраченные северные территории.

В любом случае, последние газовые маневры Эрдогана, поддержанные в сложившихся обстоятельствах Россией, способны в будущем воссоздать новое политическое влияние Анкары, по которому он сможет с высокой долей вероятности соперничать с самыми успешными султанами Османской империи.

Соответственно, это отбрасывает ситуацию и для Европы, и для России, к ситуации позднего средневековья, когда им приходилось отражать настойчивые попытки Турции расширить свою сферу влияния за счет их интересов.