Россия рискует стать заложником китайских амбиций в Южной Азии

globallookpress.com

Дальнейшая активизация усилий КНР по вовлечению Пакистана в свои экономические проекты наталкивается на растущее противодействие со стороны Индии, чреватое серьезным ухудшением отношений в неформальном объединении БРИКС, куда также входит Россия. Причем в условиях укрепления союза Москвы и Пекина Кремль может оказаться в сложных отношениях с Индией.

Заметное усиление террористической активности в пакистанском Белуджистане стало прямым следствием заключенных в конце апреля соглашений между Исламабадом и Пекином об углублении стратегического союза. Главным из них является договор о создании транспортно-экономического коридора, подразумевающего в том числе прокладку газопровода из Ирана в Китай по территории Пакистана.

Реализация данных замыслов позволит снизить зависимость КНР от прочих поставщиков голубого топлива, особенно сжиженного природного газа (СПГ), доставляемого по уязвимым морском коммуникациям.

Соответственно, это не только усиливает враждебный Индии Пакистан, но и способствует срыву объявленного американским президентом Бараком Обамой плана по сдерживанию Китая, важной частью которого является создание ситуации «сырьевого голода».

Однако реализацию амбициозных замыслов Поднебесной может как минимум затруднить активизация сепаратистов и террористов в пакистанском Белуджистане, инициированная индийскими спецслужбами.

Таким образом у Дели появляется реальная возможность адекватно отплатить китайскому соседу за поддержку маоистских партизан на своей территории, активность которых достигла в последние годы такой силы, что в борьбу с ними вступили спецслужбы другого антагониста КНР – Японии.

Учитывая остроту ситуации в споре с японской стороной за архипелаги Сэнкаку (Дяоюйдао), за Спратли (государства Юго-Восточной Азии и поддерживающие их США), а также за индо-пакистанское приграничье, можно предположить, что на антикитайской почве у Вашингтона, Токио и Дели могут создать свой союз.

Между тем, подобное положение дел представляет серьезную потенциальную угрозу и для России, которая ранее пыталась развивать партнерские отношения с обеими державами.

Так, например, несмотря на активизацию связей с Китаем, она параллельно стремилась несколько ослабить его нарастающее влияние по периметру китайской границы за счет привлечения в важные региональные организации (например, ШОС) Индии.

Однако сделанная в условиях очень сложных взаимоотношений с Западом ставка на союз с Китаем затрудняет для нее возможность подобного «лавирования» в будущем. Рано или поздно, но союзнические обязательства перед Поднебесной поставят Россию перед неизбежным выбором – «с кем она»?

Учитывая отсутствие доверия после событий на Украине к Западу, возможности «маневров» для нее в случае начала давления со стороны КНР заметно осложняются.

В данной ситуации выбор Москвы будет определяться в том числе экономическими и военными параметрами сотрудничества с обеими партнерами. Как известно, китайские показатели здесь гораздо выше индийских.

Причем в последние годы наблюдается и показательное снижение уровня военно-технического сотрудничества (ВТС) между Россией и Индией. «Ставки» Дели в Москве также снижаются ввиду того, что ранее индийская сторона пыталась закрепиться в стратегически важной для России Центральной Азии. Соответствующим примером служит ее конкуренция с Кремлем за аренду вертолетной базы в таджикском Айни.

И дальнейшее углубление китайско-индийских противоречий (соответствующая тенденция ярко проявляется в попытках Индии вмешаться в конфликт с Китаем из-за архипелага Спратли, куда она ранее направляла эскадру своего ВМФ для выражения фактической поддержки Вьетнаму и Филиппинам) способно еще больше спутать российские внешнеполитические карты.

В данной ситуации Россия может стать заложником, с одной стороны, узконаправленного союза с Китаем, а с другой стороны, собственной установки на «равноценность партнеров по БРИКС». Эти взаимоисключающие категории, принятые на вооружение Кремлем, как минимум способны лишить его прежней дипломатической гибкости в отношении двух важных партнеров и поставить в уязвимое положение от их амбиций в регионах Южной и Юго-Восточной Азии.

Усиливающаяся конкуренция Дели и Пекина, казалось бы, несколько «камуфлируется» заключенными ими параллельно в мае экономическими договоренностями на общую сумму около 22 млрд долларов.

Впрочем, с одной стороны, подобные показатели для государств, чье население перевалило миллиардные отметки, не столь значимое и масштабное, чтобы ликвидировать их геополитическое соперничество.

С другой стороны, при внимательном рассмотрении последних индо-китайских экономических достижений становится очевидно взаимное стремление Дели и Пекина «связать» ими друг друга. Учитывая имеющиеся у КНР опыт и возможности, а также присущие их специалистам национальные особенности работы, можно с высокой долей вероятности спрогнозировать, что конечным фаворитом подобных сделок станет Китай.

Например, последние новости о том, что Индия должна вложить миллиард долларов в освоение сырьевых богатств Монголии не в последнюю очередь обусловлены позволением КНР работать на этой стратегической для него площадке, где именно Пекин обладает наиболее существенным экономико-политическим влиянием на местное руководство. И не исключено, что дальнейшее возможное внедрение Дели на монгольской площадке, где также отмечается российско-китайская конкуренция, произойдет как раз с подачи Поднебесной за счет интересов Москвы.

В любом случае, именно от характера и показателей этого экономического сотрудничества во многом и будет зависеть степень накала усиливающейся конкуренции Индии и Китая. И если она приведет к сворачиванию или «пробуксовыванию», это опять-таки создаст риск усиления конфликтности в регионе и необходимости для России участвовать в его болезненном разрешении.

Добавляйте CСб в свои источники дзен