(Продолжение. Начало здесь)

Позднее мы познакомились с Брюсом Кёртисом, пенсионером, бывшим социальным работником. Он высказал другое, противоположное мнение.

- В юности я жил не на окраине Сент-Луиса, где почти нет общественного транспорта, а в центре, где много автобусов. Я рано пошел работать и добирался до места на автобусе. До сих пор помню таблички на сиденьях, на них написано: «Места только для белых». И таблички на дверях закусочных или общественных туалетов: «Вход – только для белых». Расистские надписи на стенах домов вроде: «Черномазый, после заката из дома лучше не выходи». Мне стыдно до сих пор, я вспоминаю об этом унижении чернокожих со слезами. Ужасно стыдно… Я думаю, что белые до сих пор виноваты перед ними. И эту вину нам еще долго надо будет заглаживать.

- Но ведь чёрным платят пособие, выдают талоны на питание, - возражает Рита. - Им предоставляют социальное жилье за чисто символическую плату. Коммунальные платежи – тоже чисто символические деньги. Плюс бесплатная медицинская страховка, плюс большие скидки на лекарства. Белые не могут рассчитывать на такие подарки. Разве этого мало?

- Да, им платят по пятьсот долларов на человека в месяц, но попробуйте прожить здесь на эти деньги. Наверное, и к вам в магазине подходили чернокожие с тележками, полными продуктов. Мол, я на кассе заплачу за это двести долларов талонами. А вы мне дадите пятьдесят наличными?

- Ну вот, видите…

- Не в талонах дело. До сих пор чёрным очень трудно выбраться наверх из того болота, где они живут. Из гетто, где малолетние бандиты ходят пачками, где воздух пронизан насилием. Подростки поневоле втягиваются в криминальный бизнес, торговлю наркотиками, оружием. Другого просто не дано. Многие из них не идут работать, потому что тогда потеряют пособие и льготы, но не получат взамен почти ничего. Вероятность того, что ребенок, рожденный в белой семье, попадет в тюрьму – один к двадцати семи. У черных – один к четырем. В стране 18% цветного населении, из них чёрных – 12%. А в тюрьмах цветных – 87% от общего числа заключенных, подавляющее большинство - чёрные. За что они сидят? 90% - за торговлю наркотиками. Не потому, что они изначально порочные люди. А потому что такими их сделало общество.

- И как быть?

- Государство делает слишком мало для этих людей. Надо больше вкладывать в образование чёрных, их социальную адаптацию, а не отделываться подачками. Поймите, чернокожий человек, если он получил приличное образование, ничем не хуже белого работника. По своему опыту скажу – он лучше белого. Да, иногда чёрные люди поднимаются по социальной лестнице, достигают определенных высот, - точнее, некоторые из них. Но это происходит вопреки обстоятельствам, которое создало государство. А не благодаря им.

- Я тоже помню некоторые цифры, - говорит Рита. – В начале двадцатого века в Ку-клукс-клане состояло три миллиона белых американцев. Сейчас – это жалкая горстка маргиналов. Значит, изменения к лучшему все-таки происходят. Расизм преследуется по закону. Действуют разные программы реабилитации чёрных. Если, например, на одну вакансию претендует чёрный и белый кандидат, - возьмут черного.

- Все равно: этого мало. Садитесь в машину и езжайте в чёрное гетто. Только не ночью, - это слишком опасно, - а днем. И тогда вы поймете, о чем я говорю. Есть вещи, которые надо увидеть самому. Есть вещи, не увидев которые, Америки не поймешь. Это вам не пляжи Майами, не небоскрёбы Таймс-Сквер в Нью-Йорке. В гетто не водят туристов, туда и горожане из благополучных районов стараются не попадать. Но это и есть чёрная Америка. Точнее, - это и есть настоящая Америка.

Лучше не скажешь. Я не спорил, я оставил без комментариев слова собеседников. Просто добросовестно записал диалоги и поставил точку.

* * *

На выезде из Мемфиса, штат Теннеси мы увидели чёрного парня в куртке армейского образца и драных джинсах, в руках гитара в жёстком футляре. Мы остановились, спросили, куда ехать. Молодой человек добирался до соседнего города, где жил его друг, мы захватили парня с собой. Леонард, лучше просто Лео, возвращался после рок-фестиваля в Мемфисе, где представил несколько собственных композиций (а музыкальным фестивалям в Америке несть числа).

В Мемфисе прошла юность Элвиса Пресли. Разумеется, мы с Ритой, как и всякие туристы, проезжающие через этот город, купили кое-какие сувениры, полюбовались бронзовым памятником Королю, бросили взгляд на унылое здание бывшего полицейского участка, где в молодые годы Элвис, немного перепив и поскандалив, провел ночь.

Наш новый попутчик учился на экономиста в колледже в Орландо, штат Флорида, во время летних каникул подрабатывал в ресторанах, где играют живую музыку. Заработок нерегулярный, но на жизнь хватало. Парень, разумеется, мечтает стать великим музыкантом, на свои деньги он записал два диска с собственными композициями, рассылал пластинки продюсерам, но пока его творчеством никто из акул шоу-бизнеса не заинтересовался, поэтому Лео подписывал и дарил пластинки друзьям и случайным попутчикам вроде нас. Я сунул компакт диск в проигрыватель: музыка оказалась довольно сложной, тягучей и напевной, в стиле блюз.

Познавательная программа пребывания в Фениксе была выполнена, поэтому Рита, пресытившись впечатлениями, завела разговор на серьёзную тему: проблема расизма, в частности, отношение к чернокожим. Тема оказалась очень близкой нашему спутнику, и он завелся с пол-оборота. Лео оказался неплохо подкованным в этом вопросе.

- Линкольн был великим президентом, - сказал Лео. – А великий президент это тот, кто умеет заглянуть в будущее страны. Он начал Гражданскую войну не потому, что всей душой болел за чернокожих, вовсе нет. Мало того, я не думаю, что Линкольн испытывал к чёрным теплые чувства. Он сделал это, потому что понял: нельзя построить великую экономику, сильную державу, используя для этого труд рабов и полурабов. У страны, которая живет рабским трудом, нет будущего. Вот за что боролись северяне: за будущее Америки, а не за счастье чернокожих.

- Разве? – искренне удивилась Рита. – Первый раз слышу такую версию.

- Теория не моя. Сегодня это понятно любому человеку. Собственно, в середине девятнадцатого века и рабов было немного. Где-то 5–6% от общего населения страны. И стоил невольник дорого: в среднем 500 долларов, огромные деньги, по тем временам целое состояние. А средний рабовладелец имел всего 7 – 8 невольников. Ради этого кровопролитной войны со своим народом не начинают. Но рабство опасная штука. Если уж белые привыкли к этой заразе, без неё дальше жить не смогли бы. Это как наркотик. Рабство - раковая опухоль. Начавшись с юга, оно захватило бы всю страну. И что тогда?

- Ничего, - пожала плечами Рита. – Одни люди жили бы за счёт других. Вот и все. И это, как я заметила, никого не возмущает.

- Да, с этим можно смириться, - покачал головой Лео. – Но что это значит для экономики, для общества? Если бы не Линкольн, Америка еще долго, может быть всегда оставалась второразрядной ресурсодобывающей страной. Мы по сей день качали бы нефть для экономически развитой и просвещенной Европы, выращивали табак, хлопок и другие колониальные товары. И жили за счёт этого. Собственно, это и не жизнь для страны, которая хочет стать великой державой. Это жалкое прозябание больного общества. Посмотрите на сегодняшние южные города, с Гражданской войны прошло полтора века, а послевоенная разруха, кажется, царит здесь до сих пор. Теперь сравните эти города с индустриальными гигантами севера, которые никогда не знали рабства. Контраст потрясающий.

- Ты не сгущаешь краски?

- Ничуть. Рабство, останься оно в Америке, потянуло бы за собой и другие общественные недуги: коррупцию, воровство на государственном уровне, растление народа, привыкшего не созидать, а жить иждивенцем за чужой счет. Общество должно надеяться на собственные силы, на своих граждан, а не ждать, когда из-за океана приплывут корабли с невольниками. Против этого и восстал Линкольн. Кроме того, в рабском обществе невозможен рассвет культуры тот рассвет, который пережила Америка. Вспомните великих американских художников и писателей. Разве их творчество могло появиться в рабском обществе? А ведь до Гражданской войны в Америке читали в основном английских авторов. Своих почти не было.

- А как же те ученые мужи, которые утверждают сегодня, будто экономика нуждается в мексиканских эмигрантах, мол, пусть приезжают, работаю за гроши и живут, как скот. Это полезно экономике.

- Эти экономисты ни черта не понимают в жизни. И в своей экономике тоже. Привести эмигрантов, тех же мексиканских полурабов, можно сколько угодно. И благодаря этим людям ситуация в экономике якобы оживает. Но вы посчитайте, какую цену приходится платить за небольшой экономический рост, связанный с притоком нелегалов. Преступность, расходы на социальную адаптацию полурабов, образование и лечение их детей… Убытков больше, чем прибыли. Кроме того, эти люди отбирают работу у коренных жителей. В стране полно своих безработных, они согласны трудиться за небольшие деньги, лишь бы им нашли занятие. То, что мексиканцы выполняют работу, которую не будут делать белые – это миф, удобная сказка. Вы никогда не бывали в городах Среднего Запада, где безработица составляет 80 даже 90%? Вот заверните туда и спросите людей: они будут работать за маленькую зарплату? Вам ответят: мы только об этом мечтаем.

- Мы немного отвлеклись, - говорит Рита. - Говорят, что чёрные ничего не дали Америке. Они только берут. И ничего взамен.

- Ерунда. Вспомните, сколько чёрных людей в американской культуре, в спорте, кино. Вся здешняя музыка – это музыка чёрных. Я не говорю про рэп или хип-хоп. Но возьмите блюз, джаз, рок… Это чёрная музыка, обогатившая мировую музыкальную культуру. Кстати, песни чёрных появились знаете как? Их привезли из Африки. Рабовладельцы настаивали, чтобы невольники, трудившиеся на кухне и подававшие еду на стол, обязаны были петь, все время, без остановки. Тогда хозяин точно знал: его продукты, не съедают, не воруют. Вот так… А Элвис вырос на чёрной музыке, без неё он не состоялся бы как музыкант, не стал бы Королем. Все более или менее заметные музыканты уходят корнями в чёрную музыку. Если бы её не было, белые остались со своим скучным стилем кантри, то есть белой народной музыкой. Довольно-таки посредственной, примитивной.

Встреча с Лео запомнилась мне надолго. Иногда я вспоминал его слова и каждый раз убеждался в правоте этого парня.

(Продолжение следует)

Добавляйте CСб в свои источники дзен