Из зала суда: как заставить человека исчезнуть

globallook

Жила-была журналистка, верившая в то, что словом можно бороться за справедливость, и мечтавшая помогать людям. Журналистские расследования Вероники Вереск (творческий псевдоним Валентины Ермакович) искали и находили правду – но она оказалась меньше всего нужна.

В статьях в «Аргументыру» Валентина впервые написала о самой себе, а не о чужих проблемах и страданиях, рассказала, как она поплатилась за правду именем, гражданством и правами человека. За свою жизнь Вероника написала более 40 расследований, трудилась в таких известных изданиях как «Труд», «Трибуна», «Аргументы недели», а в результате стала по сути никем – у нее отняли российский паспорт, и утверждают, что никогда – никогда – его не выдавали, и вообще такого человека в России не было.

Российское гражданство Валентина получила еще в 1998 году, еще в виде вкладыша в паспорт СССР. Переехав в 2000 году в Россию из Белоруссии, она получила загранпаспорт, и в 2004 году – общегражданский. тогда это была вполне законная процедура. Но, как оказывается, в России закон имеет обратную силу, и теперь этот паспорт у Вероники отняли, а самое главное, сотрудники УФМС Печатники утверждают, что никогда и не выдавали, и гражданства России не присваивали. Вероника Вереск возникла из воздуха, понаписала сотни статей, и растворилась обратно в голубом небе – настоящий ангел…

История Валентины подробно изложена в ее статье о долгих приключениях вокруг паспорта, как к ней приходили представители всех возможных правоохранительных служб, как отбирали паспорт, как заковывали в наручники, и препровождали на год в СИЗО – ангелы, они особо опасные преступники, ибо разрушают веру во всемогущество начальников. Многочисленные версии следствия утверждают, что Ермакович: сама сделал себе паспорт (видимо, рисовать она умеет еще лучше, чем писать); его сделали неизвестные органы, но она тайно зачем-то переклеила собственную же фотографию; экспертизу якобы фальшивого паспорта проводить не нужно, поскольку ясно любому, что он фальшивый. Вдобавок его даже и не было; паспорт выдавать ей никто не мог, поскольку гражданства Вероника вообще не получала.

Каким же образом журналистка, вполне реальная, симпатичная и обаятельная женщина, построила себе на собственные средства дом, работала в солидных изданиях, путешествовала по России на поездах и самолетах, жила в гостиницах? Объяснение одно – мне удалось увидеть ангела, они существуют! Они очень симпатичные и не лишены чувства юмора, ибо только ангел в такой ситуации может заявлять, что «это был очень полезный и позитивный опыт, и даже в СИЗО полно добрых и хороших людей».

Но тем не менее ангелу на земле надо как-то жить и питаться, поэтому он ходит по судам – это уже практически стало его второй профессией. Из СИЗО Валентину выпустили по истечении срока содержания под стражей, но по-прежнему не выдают никаких документов, даже бумажки о том, что они у нее когда-то были. Нет человека – нет проблем, гласит российская народная мудрость.

Последнее заседание состоялось в Московском городском суде – и произвело на меня неизгладимое впечатление. Как только человек попадает в здание суда, он сразу начинает чувствовать себя маленьким и испуганным – в огромных коридорах к тебе обращаются не иначе, как в третьем лице, как будто прямое обращение замарает говорящего: «проходим», «показываем», «стоим», «встаем» - я понимаю, что работники суда делают это бессознательно, даже милая девочка-секретарь. Но в том-то и ужас – это конвойная тюремная лексика, превращающая обычного гражданина в потенциального сидельца, чтобы он помнил, что «от сумы да от тюрьмы…»

Суд состоит из трех судей: сонного, важного и дамы, бормочущей документы так, что понять ничего невозможно, и у всех у них есть одна особенность. Когда понимаешь, что кажется странным, становится не по себе: ни один из заседателей ни разу не поднял глаз от бумаг на измученную женщину – это они, «смотрящие в стол». Судьи даже периодически удаляются на заседание – встают из-за стола, открывают дверку задней комнаты, заходят, разворачиваются и усаживаются снова за стол. Во время краткого похода молчат – наверное, заседания проходят телепатически? При этом складывается впечатление, что адвокат может заявлять любые ходатайства – их отклонят.

К примеру, адвокат Валентины запросил суд, почему все заключения в деле основываются на факсимильных копиях никем не заверенных документов? Или почему, отбирая паспорт, человеку не выдали никакого документа, подтверждающего действия власти, нарушив все мыслимые права – Ермакович не может ни лечиться, ни забрать машину со штраф-стоянки, ни попасть ни в одно учреждение, где нужно предъявить документы? Все эти жалобы были отклонены, а сторона ответчика, представленная дамой из УФМС, заявила, что, если надо, она заверит все копии печатью УФМС же (попробуйте получить любую справку без предъявления подлинников или нотариальных копий). И документ выдать никакой нельзя, поскольку гражданства не было, поэтому нечего было отнимать. Даже о том, что изъяли фальшивый паспорт? Нет ответа….

Ощущение бессилия после этого суда не покидает меня – ты можешь в один момент по чьему-то желанию стать букашкой без бумажки, тебе всячески напоминают, что против начальства ты – червяк, никто, пустое место. Но зато я теперь знаю, что ангелы существуют!

Из зала суда: как заставить человека исчезнуть

Картина дня

Наши публикации