(Продолжение. Начало книги здесь)

Глава 22

В гостинице у портье Разин получил конверт, в котором лежали записка от Казакова, ключи и бумажка с адресом квартиры в Бруклине, куда он должен переехать, желательно поскорее. Разин помнил эту квартиру, когда-то пользовался ей. Не откладывая переезд, он рассчитался и доехал до трехэтажного дома в Бруклине, поделенного за шесть квартир, открыл дверь на первом этаже. Шагнул с порога на старый коврик, и, показалось, что очутился в пошлой жизни. Здесь, видимо, давно никто не бывал: окна закрыты, жалюзи опущены, пахнет пылью.

Через день он приехал на встречу с Таней без особой надежны увидеть ее снова. Оставив машину в трех кварталах от переправы, он направился к месту встречи неспешным прогулочным шагом. Смеркалось, но узкие улицы нижнего Манхеттена были хорошо освещены, погода была ясной, весенний воздух прозрачным, с океана еще тянуло холодом. Разина, одетого в серое пальто и шляпу было трудно узнать. На площади у стеклянного здания крутилось много народу, он, увидев Таню издали, прошел сквозь толпу, встал неподалеку и потратил на наблюдение минут пять, пока эта игра не надоела. Он подошел сзади и тронул ее за плечо.

- Вы меня напугали, - сказала она. – Кстати, надо предупреждать, что ваши подъезды и почтовые ящики охраняют, как я даже не знаю… Как форт Нокс.

Разин с утра побывал по двум адресам. В почтовом ящике дома, где жили почти одни старики, письма не оказалось. В другом доме, где у него была квартира, а за стойкой дежурил бдительный охранник, в ящике лежал конверт. Важно, что письмо не было распечатано, значит, у девушки есть здравомыслие, есть расчетливость и трезвость мысли, они перевешивают женское любопытство. Однако это соображение ничего не значит, если Таня работает, например, на ФБР: приспособления, читающие письма, не извлекая их из конвертов, давно уже есть в любой спецслужбе.

- Ничего, неудача - это тоже результат, - сказал Разин. - Главное, что ты старалась. Как тебе удалось договориться с охранником? Или это профессиональная тайна?

- Никаких тайн, доктор Рей. Я отдалась ему в служебной комнате. На вид такой неказистый… Но в любви он был ненасытен.

- Серьезно?

- Почти, - Таня засмеялась. - Ну, любого человека можно просто попросить о небольшом одолжении. Я сказала, что в этой квартире живет моя больная мать, с которой мы давно не ладим. Сегодня у нее день рождение. В конверте открытка и чек на пятьдесят долларов. Она купит себе плед, чтобы не мерзнуть холодными вечерами.

- В этой квартире никто не живет.

- Не важно. Он не возражал.

- Пройдемся до моей машины, обратно я тебя подброшу, - сказал Разин. - Но сначала перекусим. Тут отличный итальянский ресторан, попробуем пиццу?

Таня спешила на работу, с которой сегодня едва отпросилась, поэтому программу пришлось сократить, пиццу они не попробовали.

Когда сели в машину, он сказал:

- Слушайте, я готов взять тебя на работу. Давай я зажгу свет, заполни анкету, немного расскажи о себе. Где родились, кто родители, учеба, работа… Все по порядку. Отсюда до Брайтона больше часа, время есть.

- А что у вас за работа? Письма по Нью-Йорку развозить?

- Давай на ты? У меня к тебе будет несколько поручений. Нужно слетать в Голландию на пару недель. Позже я объясню, что надо там делать. Получишь аванс, чтобы на время определить ребенка в хороший детский садик. Это девочка или мальчик?

- Девочка. Очень сообразительная. Работа связана с чем-то незаконным?

- Ну, как сказать…. Мои поручения могут показаться тебе немного странными, но криминала не будет. Не нужно перевозить наркотики, ворованные ценности или живой товар. Но можно хорошо заработать.

- Хорошо это сколько?

- Скажем, сто тысяч долларов. Этого хватит, чтобы купить небольшой домик в Нью-Джерси. Устраивает?

- Доктор Рей, если вы меня не обманываете… Тогда я для вас в лепешку расшибусь, но все сделаю.

- Рад слышать. Перед поездкой я дам тебе документы на чужое имя, ты ведь хочешь начать в Америке новую жизнь. Значит, имя тоже должно быть новое. Когда вернешься обратно, получишь деньги и сможешь делать, что захочешь. А теперь начнем с общих вопросов. Вот тебе анкета, если какие-то слова будут непонятными, спрашивай. Ты ведь можешь писать по-английски?

- Могу, но некоторые слова надо проверять по словарю. Это долго…

- Тогда пиши по-русски. В моем офисе переведут твой текст, напечатают его в анкете по-английски, а ты потом подпишешь. Русский паспорт и трудовая книжка с собой?

- Конечно, документы всегда со мной.

- Тем лучше. Они понадобится прямо сейчас, нужно внести в анкету твои питерские координаты. Постарайся ничего не перепутать.

Разин дал девушке кусок твердого картона с прикрепленными к нему листами бумаги и ручкой. Таня быстро справились с писаниной, а он полистал паспорт и трудовую книжку.

Разин включил скрытый диктофон и задал девушке вопросы. Таня говорила легко, без лишних деталей, она не ставила на первый план эмоции и переживания, как обычно бывает, а рассказала житейскую историю, которых Разин когда-то слышал немало, и, как ему казалось, умел отличить выдумку от правды. Жизнь Тани оказалась простой и несчастливой. Мать работала водителем на персональной машине, возила директора завода. Родной отец ушел из семьи, завел другую женщину, потом куда-то пропал и не нашелся по сей день, поэтому Таня его почти не помнит. Из близких родственников младшая сестра, с которой они всегда ладили.

Когда Тане исполнилось десять лет, мать второй раз вышла замуж. Жена отчима умерла, он воспитывал восьмилетнюю дочь. По профессии заводской технолог, скучный, мелочный с садистскими наклонностями, он мало пил и не курил, но находил себе другие удовольствия. В четвертом классе Таня переболела вирусным менингитом, после этого стала плохо понимать тексты, напечатанные в книгах и учебниках, все отдельные слова понимала, но общий смысл предложения, абзаца или целой страницы не могла взять в толк, прочитав его раз десять. Этот дефект касается только напечатанного текста, на слух она хорошо запоминала информацию. После болезни учеба пошла хуже. Отчим придирался к оценкам и натурально избивал ее два-три раза в неделю, иногда кулаками, иногда ремнем с пряжкой. Он заставлял ее стоять в углу комнаты на коленях, подсыпая под них сухой горох.

Мать, единственный раз встав на ее защиту, сама чуть не умерла от побоев. Она сказала отчиму: если ты тронешь хоть пальцем мою младшую дочь, я повешусь. С тех пор все доставалось Тане. Так продолжалась до шестнадцати лет. Однажды, когда отчим ее ударил, она бросилась на него, как дикая кошка и расцарапала ему все лицо, они, сцепившись, катались по полу, готовые убить друг друга. Отчим понял, что в следующий раз приемная дочь может запросто его покалечить, выколоть глаза, а то и убить, и с той поры ее больше не трогал. Потом он ушел со своей дочерью, приглядел себе жену помоложе, тоже с ребенком, видимо, без воспитания чужих детей он свою жизнь не представлял.

По-настоящему все стало меняться к концу восьмого класса. Однажды мать оправила ее в магазин за картошкой, возвращаясь, Таня увидела в ларьке справочник для поступающих в профессионально-технические училища города и купила эту брошюру за двадцать копеек. Мать изучала книжечку каждый вечер, сразу решив, что дочери самое время уходить из школы и научиться что-то делать своими руками. В справочнике было напечатало про училище, где готовили поваров и кулинаров-кондитеров для работы в ленинградских ресторанах, комбинатах питания и на гражданских судах дальнего плаванья.

Через четыре года Таня первый раз в должности дневальной, попросту говоря, официантки, вышла в море на большом сухогрузе, который направлялся из Питера в Африку. Она три раза в сутки накрывала столы для матросов и мотористов, которые возвращались с вахты. Во время первого рейса, когда чуть рассвело, она оказалась на палубе и поскользнулась на чем-то. Наклонилась и взяла в руку какую-то странную рыбу с широкими перепончатыми полупрозрачными крыльями, - так она первый раз увидела летающую рыбу и в эту секунду поняла, что ее прежняя жизнь кончилась навсегда, для нее началось новое время, заманчивое и немного пугающее.

* * *

Как только сухогруз оказался в нейтральных водах, каждому члену экипажа начисляли на счет иностранную валюту, деньги можно было получить у первого помощника капитана во время стоянки в чужих портах, там же и потратить. Тане платили шесть долларов тридцать центов в сутки. Но можно было подработать, захватив в рейс и спрятав на борту несколько бутылок водки, поллитровка уходила за три доллара, но когда запасы у моряков заканчивались, они были готовы платить по шесть.

Дел на камбузе и в кают-кампании было столько, что первое время, вернувшись в каюту, чтобы немного отдохнуть, она падала от усталости, засыпала на два часа и снова поднималась на работу. Выходных не полагалось, считали, что отдых наступит, когда экипаж вернется в порт. В африканских странах, где не слышали о портовых кранах и другом оборудовании, судно, бывало, стояло под разгрузкой, дней десять. Местные парни худые, как тени, в драной одежде, залезали в трюм и тащили по сходням наверх мешки с минеральными удобрениями или зерном. Все они питались один раз в день на корабле и были счастливы, что у них есть работа и кусок хлеба.

Разин дослушал рассказ, прочитал анкету и повез Таню к детскому садику. По дороге он остановился у аптеки и попросил ее зайти и сделать фотографию, которая нужна для анкеты, карточка будет готова минут через десять, а заодно снять копию с трудовой книжки и внутреннего российского паспорта.

- Надо понимать, это мое первое задание? – спросила Таня, убежала и вскоре вернулась с фотографиями.

(Продолжение здесь)

Добавляйте CСб в свои источники дзен

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: