(Продолжение. Начало книги здесь)

Глава 53

Разин по водосточной трубе кое-как спустился вниз и остановился, оглядывая место недавних беспорядков. Группы парней, торчавших на бульваре весь вечер и ночь, пропали без следа и утащив с собой тела убитых и раненых. На асфальте остались гильзы, пятна крови, мусор и стекло битых бутылок. Заехав колесами на тротуар, стоял Форд, помятый, с треснувшим стеклом. На капоте расположился Сидорин, почему-то мокрый до нитки, в разорванной куртке и узких штанах, облепивших ноги.

Он подошел к Разину, обнял его за плечи и сказал:

- Старина, мы остались вдвоем, - кажется, он готов был заплакать, - то ли от счастья, то ли от горя. – Ты в порядке?

- Ну, как видишь, - ответил Разин. - Жив.

- Дай закурить, - Сидорин отступил на шаг. – Мои промокли.

- Забирай все, - Разин вытащил пачку. – Ты их обыскивал?

- Казаков всегда брал с собой эту штуку, - Сидорин вытащил из кармана миниатюрный диктофон, подержал его на ладони, снова опустил в карман. - Я по рации слышал обрывки рассказа Сосновского. Ну, о тайнике в бруклинской квартире. Теперь можно послушать все с начала до конца, очень внимательно. Да… Сосновский оказался хитрее, чем я думал. Водил за нос и Москву, и здешних гангстеров. Если бы не одна ошибка, глупая, он мог выиграть… Губит человека мелочь, сущий пустяк. Ну, все, пора уезжать. Смотри…

Поодаль стояли шестеро прилично одетых мужчин, друзей покойного Ковача, они переговаривались и косились на тело снайпера в спортивных брюках и свитере, пропитанном кровью. Почему-то Бахтияр вызывал безотчетный страх, словно он и после смерти был чертовски опасен и полон решимости прихватить с собой в ад еще кого-нибудь. Эти мужчины недавно видели Бахтияра живым и полным сил, вчера днем они получили задание присматривать за снайпером и, если что-то, закончить все дела своими силами.

Одного из мужчин Далмата по прозвищу Шахматист, среди своих уже давно прочили в приемники Джона Ковача, который за последние полтора года всем порядком надоел своей неуемной активностью. И, главное, он начал обращаться с общим капиталом, как с личными сбережениями, тратя значительные суммы на какие-то свои нужды, ни с кем не советуясь, ни перед кем не отчитываясь. Далмату было лет пятьдесят с небольшим, это был мужчина с приятным лицом, большими темными глазами, на нем был плащ оливкового цвета, кашне и замшевые ботинки.

Когда налетали порывы ветра, он ладонью приглаживал темные волосы. Сейчас Далмат вспомнил о том, что мастера мокрых дел, вроде этого снайпера, умеют хвастаться и получать авансы, а разгребать дерьмо, выполнять черновую работу, - всегда выпадало друзьям Джона Ковача, мир его праху.

* * *

Разин подошел к Казакову, тот, лежа на спине, остекленевшими глазами смотрел в небо, будто увидел среди облаков нечто интересное. В его карманах не было ни документов, ни оружия, ни телефона, только пара патронов. Разин прошел несколько метров, присел на корточки рядом с телом Сосновского, проверил карманы, прощупал складки одежды, - это был скромный улов, - отрывной листок старого календаря и в глубине брючного кармана две смятые сотенные купюры.

Когда Разин вернулся к машине, возле нее стояли два незнакомца с помповыми ружьями.

Один сказал:

- Если есть стволы, кладите на капот. И два шага назад.

- Вы кто? – спросил Разин.

- Нам не обязательно знакомиться.

Разин вытащил и бросил на капот свой револьвер.

- У меня нет оружия, - сказал Сидорин.

Далмат внимательно следил за этой сценой и разговаривал с приятелями. Он сказал громко, чтобы все слышали: его разбудили около двух часов ночи и сказали, что Джон Ковач убит, кто это сделал – пока неизвестно. Когда Далмат приехал сюда, в доме тетушки Ирмы – она осталась жива, слава богу – нашли тело Зорана Тачи. А возле дома со стороны улицы - парней из их бригады. Имена он называть не хочет, чтобы не ошибиться. Гибель людей, братьев и земляков, наводит на неприятные мысли. Первым делом хочется линчевать тех двух мужчин, которые сейчас стоят возле машины. Возможно, именно они виноваты в смерти Джона и его лучших парней. Возможно, нет…

Так или иначе во всем надо разбираться и только потом действовать, но сначала нужно понять логику дальнейших событий, оглянуться по сторонам и посмотреть на этот разгром, представить себе, что тут было ночью, и сделать главный вывод: дальнейшее насилие приведет к окончательному разгрому их бригады. Много хороших парней будут убиты или отправятся в тюрьму на долгие годы. С сегодняшнего дня, - эта информация точная и достоверная, из первых рук, - полиция начнет охоту за людьми покойного Джона Ковача. Поэтому надо повременить с расправой и разобраться в новом соотношении сил, - так они и поступят. Скоро начнется сбор в ресторане «Дикий Селезень», сначала помянут Джона Ковача, а потом обсудят, как жить без него.

- А с этими что делать? - один из собеседников кивнул на Разина и Сидорина. - Ковач сказал, чтобы мы поработали с Разиным или как там его... И чтобы все выяснили насчет той ювелирной коллекции…

Далмат поморщился, будто увидел нечто мерзкое, и сказал:

- Эта история осталась в прошлом и не получит продолжения до тех пор, пока я жив. Наш дорогой Джон похитил Сосновского, долго возился с ним, но в итоге ничего не получил, кроме неприятностей и вот этого безобразия, которое все видят. Понимаете, это похоже на… Ну, что у человека были проблемы с головой. Все началось, когда Джона познакомили с неким Константином Булатовым. А у того была сумасшедшая идея о коллекции драгоценностей, она якобы раньше принадлежала Советскому Союзу, а теперь вроде как ничья остались… Ну, сказка обычная. Городская легенда. А Джон вцепился в это дело, как черт в грешную душу, и начал копать. Сколько денег потратил, сколько земляков положил…

- Не знаю… Джон не производил впечатление сумасшедшего…

- Да, он был хорошим парнем, не глупым, - кивнул Далмат. – Но в последнее время его желудок со старой язвой работал гораздо лучше, чем голова. Такое бывает… Поймите: Джон искал коллекцию, которую никто в глаза видел. И сам Джон ее не видел. И никто, ни один реальный человек, не может документально подтвердить, что она существует. Нет никаких доказательства, кроме говорильни. А мы всем проходимцам подряд за любую информацию кидали пачки наличных, словно мы сами только что из дурдома освободились. Нанимали детективов, каких-то странных людей, вроде снайпера. И все из-за этого, как там его…

- Константина Булатова.

- Во-во… По наводке Булатова мы искали Разина, который почти десять лет в Америке не был. Ничего уже не знает и не помнит. Он, кстати, ни от кого и не прятался. Вон он стоит…. Посмотрите. Он, - я вас спрашиваю, - похож на миллиардера? Он похож на богатого человека?

- Не очень.

- Тогда о чем говорить? Сейчас о важных вопросах… Вообразите, что здесь начнется сегодня, после этой ночной гулянки, когда приедут копы. Сегодня будет объявлено, чтобы наши люди разъезжались по разным штатам или за границу, кто куда. И чтобы до Рождества в этом городе никто не появлялся. Теперь подойдите к этим парням, к Разину, и скажите, чтобы убирались отсюда. Хотя… Нет, я сам подойду.

Разин смотрел на мужчин с дробовиками и думал: если начнется стрельба, он успеет нырнуть за машину и прицельно выстрелить из второго револьвера, короткоствольного, прикрепленного к щиколотке. Впрочем, пока все вели себя довольно мирно.

Тут подошел Далмат и сказал, обращаясь к Разину:

- Времени на разговоры не осталось. Уезжайте. Скоро здесь будет много полицейских. Что случилось, то случилось… Хватит крови.

Далмат плюнул на асфальт и отвернулся. Сидорин сел за руль и завел машину, все еще не веря, что им дадут уйти, - развернулся и рванул как сумасшедший.

* * *

К дому в Бруклине подъехали в серой утренней мгле, загнали Форд в гараж. Разин вошел в квартиру, скинул куртку, но не нашел сил, чтобы раздеться, даже ботинки не снял, - так и заснул в большой комнате на диване. Сидорин, поднявшись наверх, спрятал диктофон в большой спальне, в бюро, потом долго сидел в ванной, смывая с себя пыль, кровь и грязь прошедшего дня. Когда он в купальном халате спустился вниз, Разина в доме не было.

Сидорин подошел к бару, плеснул в стакан виски и разбавил содовой. Сделав большой глоток, он услышал звонок с улицы и, нажав кнопку домофона, открыл входную дверь, решив, что Разин вернулся, однако ошибся, вошли два незнакомых мужчин, один сказал, что он из русского консульства, задал пару вопросов и велел собираться. Сидорин сунул грязную одежду в пластиковый мешок, чтобы выбросить по дороге. Поднялся наверх, вытащил из тайника диктофон, нашел в шкафу поношенные брюки и куртку и вместе с мужчинами вышел за порог. Они свернули в первый проулок и дворами, еще спящими, прошагали несколько кварталов.

Остановились у серого микроавтобуса и еще минут тридцать колесили по улицам. На заднем дворе закрытого продовольственного магазина их ждал седан с затемненными стеклами, один из мужчин отрыл заднюю дверцу и пропустил Сидорина вперед. Вскоре они оказался в высоком светлом доме в Бронксе, где жили сотрудники русского консульства и прочий служивый люд.

В подземном гараже Сидорина встретил полковник контрразведки Иван Зяблик, одетый в костюм, светлую рубашку и новый яркий галстук, будто собирался на дипломатический прием, он отвел гостя в пустую квартиру на третьем этаже, прибранную, с готовым завтраком на кухне, в большой комнате их ждали еще двое контрразведчиков, накануне прибывших из Москвы. Вчетвером они разместились в большой комнате за круглым столом, тут стоял горячий кофейник, печенье в вазочке и набор шоколадных конфет «Вечерний звон» фабрики Рот-Фронт. Началась беседа, которая продолжалась около часа.

Наконец полковник Зяблик объявил, что теперь Сидорин может спокойно поесть – на кухне полный холодильник свежих продуктов, - и поспать столько, сколько захочется, хоть сутки. Трое контрразведчиков вышли из квартиры на цыпочках, будто гость уже спал и видел чудесные сны, и бесшумно закрыли за собой дверь.

(Продолжение следует)

Добавляйте CСб в свои источники дзен

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: