Америка на сцене

(Продолжение. Начало здесь)

Проездом мы оказались в Сент-Луисе, штат Миссури. От этого города никуда не денешься, если едешь с юга на север, кажется, все дороги сходятся здесь. На вечер субботы через знакомого Юрия Зоркина посчастливилось купить билеты в оперный театр. Сюда привезли из Нью-Йорка с Бродвея известный мюзикл "Джерси Бойз". В кассах билетов уже не осталось - распроданы еще начала гастролей, но Юра, заядлый театрал, не пропускавший ни одного мало-мальски значимого представления, - сам предложил свои услуги. Позвонил и сказал, что три билета уже греются в жилетном кармане. 

Мы не виделись пару лет, и сейчас встретились за час до спектакля. Он сел к нам в машину, по дороге поделился новостями, и немного рассказал о себе. До эмиграции Зоркин работал администратором в областной филармонии, - а это несладкий хлеб. Нервы, сидячая работа, много кофеина и мало положительных эмоций. Когда до инфаркта оставался один шаг, - так сказал врач, - Юра развелся с женой и подал документы на эмиграцию.

С тех пор прошло двадцать лет...

За океаном, пожив в разных городах и сменив множество профессий, Юра нашел свое призвание. Теперь он обосновался в центре города, что очень удобно, - рядом все его клиенты, - и выгуливает чужих собак. Денежных людей немало, - американцы любят животных трогательной беззаветной любовью, но не всегда находят время, чтобы с ними гулять. У Юры есть и время, и желание.

Жизнью своей он доволен, - врач еще в Москве советовал найти подвижную работу на свежем воздухе. Прогуливаться с собачками - как раз то, что требуется для укрепления здоровья. Всегда в движении, всегда в хорошем тонусе, всегда на ногах. Юра выглядит моложе своих шестидесяти, ни фунта лишнего веса, цвет лица как у новорожденного. И наличные водятся. Поэтому свободное время он отдает другому любимому занятию, - посещает спектакли и концерты.

Он с интересом разглядывал Риту, стараясь понять, что связывают меня с этой молодой и красивой женщиной, - платонические отношения или нечто большее, - и не понимал. Только морщил лоб и плотоядно облизывался.           

                                                                              *    *    *

Возле оперного театра, уникального здания постройки конца 19-го века, которое своим внутренним великолепием может конкурировать с Большим театром, уже толпились люди, предвкушающие зрелище. Всем известные бродвейские постановки, в том числе мюзиклы, где несметное множество декораций, - возят по стране. Чтобы люди, живущие в где-нибудь в Канзасе или Луизиане не чувствовали себя оторванными от жизни культурных столиц.

Мы приехали на машине, - и это была ошибка. Лучше воспользоваться такси или общественным транспортом. Это правило для всех здешних городов. Правда, на обратной дороге, когда публика высыпает на улицу из дверей театров, - поймать такси - проблема. Приходится переместиться на другие улицы, пройти несколько кварталов, чтобы найти свободную машину.

Хотя мы прибыли на место за полчаса до начала, на бесплатной стоянке возле театра уже почти не осталось свободных мест. Движение здесь регулировали два парня, сотрудники театра, и управлялись с работой быстро, но поток подъезжающих машин быстро прибывал. Моросил дождь, освещение плохое. Нам пришлось ждать, наконец, мы поставили машину на дальнем конце стоянки и обратно до театра шли довольно долго.

Хорошо, что не забыли плащи. На дверях театра уже знакомое объявление: "Вход в театр с оружием запрещен". (В городе разрешено ношение короткоствольного оружия, поэтому такие объявление встречаются довольно часто).

Уже предъявив билеты, мы с Юрой запоздало вспомнили, что гардероба, где можно оставить верхнюю одежду, в американских театрах, как правило, нет, - ни в дорогих театрах, ни в дешевых. Рита этим обстоятельством была огорчена:

- Чехов писал, что театр начинается с вешалки...

- Классик ошибался, - вылез Юра. - Театр начинается с буфета.

Увы, вещи приходится таскать с собой, а во время представления держать куртку или пальто на коленях. Ну, нам грех жаловаться. У нас лишь легкие плащи, хотя и мокрые. На зимних спектаклях или концертах я был свидетелем, как разодетые дамы в вечерних платьях и бриллиантах держали на коленях свернутые шубы, - это действительно неудобно, и выглядит смешно.   

Вдоль стен фойе установлены стойки и прилавки, заставленные бутылками, заваленные бутербродами и легкими закусками. Рита выпила бокал белого вина. Мы с Юрой, чтобы согреться, двойной виски с содовой. Некоторые дамы брали бокалы вина в зрительный зал: это не возбраняется. Смотри спектакль и пей: удобно. За новой порцией спиртного можно сходить в фойе. 

- Я мечтаю, чтобы мою пьесу поставили в таком театре, - вздохнула Рита, оглядывая позолоченную лепнину балконов и расписанный вручную потолок. - Какой шик... Тонкий вкус...

Свет погас, мы погрузились в волшебный мир музыки и танцев. Не берусь описывать эту постановку, иначе завзятые театралы упрекнут меня либо в слишком скупых комплиментах, либо (это на чей в вкус) решат, что я несдержанный на похвалу человек, - я вообще не ставлю задачи судить об успехах и неудачах режиссеров и артистов, - не хочется отбирать кусок хлеба у театральных критиков. 

                                                                              *    *    *

В антракте Юра объяснил, что многие бродвейские спектакли живут один сезон, - и то хорошо. А потом навсегда уходят в небытие. Но есть постановки, например, "Призрак оперы" или "Король лев", которые не сходят со сцены многие годы, а то и десятки лет, - они превращаются в классику жанра. Театры в Америке не получают государственных и местных муниципальных дотаций, как в России, а живут, - и живут неплохо, - только на выручку от продажи билетов.

Здесь в отличие от России нет репертуарных спектаклей, когда одну и ту же пьесу годами играют в театре при полупустом зале. И никого такое такое положение вещей не удивляет. Единственный критерий жизнеспособности - это успех.

Спектакль гоняют почти каждый день. Труппу набирают на одну постановку. Если провал - значит, ищи новую работу. Актеру не будут платить зарплату за то, что два-три раза в месяц он появляется на сцене в эпизодах или массовых сценах. Даже если он занят в главной роли, - может рассчитывать только на свой процент, обговоренный в контракте, от выручки. Система жесткая, но, в конечном счете, все решает зритель, именно он голосует своим долларом за тот или иной спектакль.

Рите постановка понравилась, когда опустили занавес и артисты вышли на поклоны, она была готова долго стоять и хлопать в ладоши, как это принято в Москве, где десятиминутные овации - далеко не редкость. Сегодня артистам хлопали пару минут, - это по здешним понятиям довольно долго, - и зал опустел. Отсутствие долгих аплодисментов, - тоже своего рода традиция. Если долго не хлопают, - не значит, что спектакль не понравился. Дарить цветы на спектаклях, где занято множество актеров, - не принято. Впрочем, и мешать вам не будут.

                                                                              *    *    *

Возвращаться в гостиницу слишком рано. Мы решили продолжить вечер и где-нибудь перекусить. И опять шли под дождем через всю стоянку, а затем в темноте довольно долго искали машину. Мы остановились у ресторана, открытого до полуночи, и заказали по стейку. 

Я рассказал, как однажды зимой я пришел на концерт одного очень известного русского эстрадного композитора. Он устраивал что-то вроде мирового турне и привез в Чикаго эстрадных звезд первой величины, которые обычно выступают с сольными концертами. А здесь каждой звезде досталось всего по две-три песни.

Реклама была размещена во всех русских газетах и на местном радио, да, собственно, артисты подобрались настолько известные, что и в рекламе не нуждались. В целом все удалось, певцы и маэстро, сидевший за роялем, старались. Но наверняка рассчитывали на ажиотаж возле билетных касс и полный аншлаг, но были разочарованы. Билеты свободно продавались перед началом представления, и очередей не выстроилось. Партер большого зала был заполнен едва-едва на две трети, бельэтаж и вовсе пустовал, - билеты остались нераспроданными. А ведь всего один концерт.

Дело спасли посетители из домов престарелых, в основном не русские, американцы. Все дома престарелых организуют выезды своих постояльцев на мало-мальски заметные концерты и спектакли. Десант на нескольких автобусах высадился как раз перед началом концерта. Пожилые люди, по моим прикидкам, составили до трети зала.

И еще - выступавшие были неприятно удивлены короткими аплодисментами после концерта. Похлопали пару минут, - и стали разбегаться. Но не потому, что выступление не понравилось, - такова здешняя традиция, которую переняли эмигранты. Правда, цветы подарили. Это действительно знак внимания и уважения. Хотя в сравнении с Россией они стоят копейки, - но ведь купили заранее, принесли, значит, - любят.

И все-таки назвать такой вот концерт успешным, - язык не повернется. В Чикаго полмиллиона русскоговорящих жителей, артистов хорошо знают. На подобное представление в Кремлевском дворце съездов билеты были бы распроданы на месяц вперед. И достать их можно было у профессиональных спекулянтов за астрономические деньги.

Кроме того, в Москве, цены на билеты в театральных кассах в разы дороже. Здесь же прекрасное место в партере, посередине зала, - 80 долларов. Не бог весть какие деньги за удовольствие увидеть и послушать звезд первой величины.

                                                                              *     *     *

Так почему же не  было аншлага? - об этом я спросил Юру.        

- По американским понятиям, - а здесь высокая ценовая конкуренция, - это довольно дорого. Для многих эмигрантов, которые работают за десять долларов в час, 80 долларов - деньги. День надо работать, ни есть, ни пить, чтобы сходить куда-нибудь. Этот композитор мог бы сбросить треть с цены - это разумно. Билеты дешевле, но зал наверняка был бы полон.

У Риты вопросов было больше, ее просто распирало любопытство:

- А почему в Америке не гастролируют русские театры? Ведь даже во времена Советского Союза русские театры ездили по Америке и Европе?

- Тогда государственные театры ездили на государственные деньги. Артистам платили копейки, из тех копеек высчитывали за еду и гостиницу. Поэтому наши примы-балерины возили с собой чемодан консервов и макарон. Экономили на всем, чтобы привести стереомагнитофон и какие-нибудь тряпки, купленные на дешевой распродаже.

- А сейчас что изменилось? Ведь все равно театры поддерживает государство?

- Государство не оплачивает загранкомандировки. Привозить сюда целую театральную труппу, - экономически невыгодно. Ну, в Нью-Йорке или Майами, где много русских, три-четыре раза можно собрать зал. Да и то небольшой. А дальше? Надо ехать в другой город, поменьше. И там играть всего один-два вечера. Переводить декорации, реквизит, арендовать трейлеры, грузчиков. Плюс к тому надо оплачивать гостиницу для труппы. И артистам надо заработать. Концы с концами не сведешь. Поэтому московские театры гастролируют по России или ближнему зарубежью.

- Однажды я видела объявления в русской газете: русский спектакль, не пропустите, и так далее. 

                - Это отдельные артисты приезжают с антрепризами. Например, небольшой спектакль в одно отделение, где заняты три человека. Какая-нибудь простенькая пьеса из современной жизни. Он любит ее, она любит другого. А тот другой любит только себя. И то по большим праздникам. Выступают в загородных клубах, в школах.    

                - А почему мало гастролей русских певцов? В России много, даже слишком много, эстрадных исполнителей, а сюда приезжают единицы?

                - И это невыгодно. Певцы и певицы ездят в основном из соображений престижа или рекламы. Потом рассказывают по телевизору: я, мол, гастролировал в Америке. Был шумный успех и так далее. А на самом деле выступил здесь перед тремя десятками полусонных эмигрантов где-нибудь в синагоге или гольф клубе. И всех дел. Как говорят профессионалы: на этом кассы не сделаешь.  

                - Не понимаю: почему артисты, популярные в России, здесь не котируются?

                - Конкуренцию здешним исполнителям они составить не могут. В России всего один-два певца, которые способны выступить в первоклассном американском театре и собрать полный зал. Скажем, на Анну Нетребко или Дмитрия Хворостовского народ пойдет. И не только эмигранты, американцы, среди них много ценителей высокого оперного искусства. И отдадут без сожаления по триста долларов за билет. (Билета на когда-то гастролировавшего в здесь Пола Маккарти или кумира миллионов Боба Дилана можно было купить за пятьдесят долларов). И детям и внукам будут рассказывать: я слушал Хворостовского. На других певцов, - не будем называть имен, которые гремят на всю Россию, - и ползала не соберешь. Разве что привести любителей музыки из всех домов престарелых.

- Но ведь может русская группа, условно говоря, "Скользящие" устроить чес по американским городам? Ну, если цены на билеты задирать не будет?

- Нет. Здесь запрещено петь под фонограмму. Ну, можно устроить концерт для своих эмигрантов, к этому американцы со своими строгими законами придираться не будут. Дуришь земляков - и дури на здоровье. Но если начнешь серьезный гастрольный тур и станешь петь под фанеру, - все, как певец ты кончился. На своем имени можешь поставить крест. Может, в тюрьму не посадят, но штраф влепят, и петь не дадут.  А газеты оплюют с ног до головы.

- И что же делать нашим бедным артистам?

- Бедным? Прокатитесь в Майами, их любимое место жительства, взгляните на их особняки возле океана. И вы поймете, что слухи о бедности русских артистов немного, самую малость, преувеличены. 

- Но ведь невозможно из года в год вариться в собственном соку. Петь только для своих. Если нет сильной конкуренции, любой певец рано или поздно сходит на нет, опускается до полного примитива. Пять аккордов, - и привет.  

- В то время, когда упал "железный занавес" русские дивы, их продюсеры и бойфренды, бросились покорять мир. Им казалось, что за океаном только их и ждут. Все очень соскучились. Даже в Лас-Вегасе организовывали концерты. Но из этой затеи вышел пшик, пустая трата денег. Чтобы иметь успех в Америке, надо пахать как проклятому. Строгая дисциплина, работа, работа... И так изо дня в день из года в год. Элвис Пресли выдавал по 200 - 230 концертов в год. И везде живой звук, и схалтурить нельзя. Это же каторга. Кто из русских артистов готов к такой жизни, к таким нагрузкам? Хоть одно имя?

- Не знаю. И что же делать?

- Ничего. Русских устраивает такое положение вещей. Варятся в своем бульоне, - и ничего другого не надо. Какому-нибудь известному исполнителю достаточно выползти на сцену в парочке предновогодних корпоративов. Что-то там промычал, - и все. Получай конверт. Ты упакован на год вперед, и никаких налогов. Тем, кто не входит в двадцатку, выгоднее устраивать  чес по русской провинции, чем по Америке мотаться. В провинции всегда набьется полный зал. Народ соберется, чтобы вживую взглянуть на людей, которых видел только по ящику. А то, что они артисты-куплетисты дурят людей по-черному, открывают рты, но не поют, - никого не интересует. Это я вам говорю как Заслуженный деятель искусств России, а не профессиональный выгульщик собак.

- Но русские симфонические оркестры выступают в лучших залах. Отличные места в партере - всего 40 - 50 долларов. Почему так? Ведь там десятки музыкантов, они живут в дорогих гостиницах, обедают в хороших ресторанах. Значит, им удается свести концы с концами? 

- Симфонические оркестры - визитная карточка России за границей. Их финансирует государство. Поэтому они (опять не хочу называть имена, вы их сами знаете) могут позволить себе арендовать лучшие залы, правда, небольшие. И даже поселить музыкантов не в "Холидей Инн", а в "Хайяте". Их денежная сторона вопроса мало интересует. Как бы это сказать: они планово убыточны. Ездят по заграницам и поднимают престиж России за деньги русских налогоплательщиков. Это, скорее, уже не искусство, а политика. А политика - это бяка.    

                                                                              *    *    *

Мы поблагодарили Юру за содержательную беседу, предложили довести до дома, но он отказался: неподалеку живет клиент, к которому надо зайти и вывести на вечернюю прогулку шпица. Мы проехали ко конца улицы, свернули к реке, он показал, где остановиться. Это был  насыщенный событиями день, не знаю как Рита, но я здорово устал.

Юра уже вылез и хотел захлопнуть дверцу, но вдруг задумался:

- А вы куда дальше направляетесь?

- Сначала в Чикаго, оттуда в Детройт, - сказала Рита. - А там и до Канады рукой подать.

- Что же вы сразу не сказали про Чикаго? Там же начинается джазовый фестиваль. Такое эпохальное событие в мире музыки бывает раз в год. Господи, как я мог забыть про фестиваль... Меня возьмете?

- У тебя машина сломалась?

- Моя машина сломалась пять лет назад. С тех пор я хожу пешком.

Я задумался, тащить с собой Юру душа не лежала. Иногда, особенно в дороге, я с трудом, до боли сжав зубы, переносил его долгие, почти бесконечные рассказы-монологи о жизни в России, о собаках, театрах, бабах, хронических болезнях, рецептах приготовления бухарского плова и многом другом.  

- А как же твой собачий бизнес?

- Есть парень, который меня заменит. Когда-нибудь, сходя в могилу, я передам этому отроку всю свою клиентуру. Не безвозмездно, разумеется.

- Но ведь собачки будут скучать по тебе, - еще не угасла надежда, что Юра откажется. - Может быть, кто-то из твоих питомцев умрет от тоски. Я где-то читал, что собаки привязываются к своему выгульщику сильнее, чем к хозяину. Да, да... И могут умереть в разлуке.

- Ничего. Они у меня привычные.

- Конечно, возьмем, - вмешалась Рита. - Когда начинается фестиваль?

- Ладно, - решил я, - Юра погуляет с Ритой по городу вместо меня. А я займусь делами. И хорошо, - пусть едет. 

  (Читайте далее)