А.Н. Толстой в гостях у художника, 1941 - Пётр Кончаловский

Третья за шестьдесят лет экранизация эпопеи Алексея Толстого «Хождение по мукам» принесла сплошные разочарования, спровоцировав лавину ехидных откликов в Сети. Хотя и заставила вспомнить о позабытом ее авторе - графе Алексее Толстом. Потомке древнейшего дворянского рода, который прославился не только своими произведениями широчайшего диапазона , но и пресмыкательством перед перед кремлевским вождем... 

Как научил великий Штирлиц, лучше всего запоминается последняя фраза. Эпопея  Толстого, как известно, заканчивалась совместным походом горемычных сестер Булавиных с вновь обретенными мужьями на главный хит зимы двадцатого года - доклад про ГОЭЛРО. И там в книге затесался абзац, который стоит, чтобы его процитировать: «Где Ленин? — спросила Катя, вглядываясь с высоты пятого яруса. Рощин, державший ее худенькую руку, ответил шепотом: «Тот, в черном пальто. Видишь? А с краю — худощавый, с черными усами — это  Сталин. Тот самый, кто разгромил Деникина…»

Это сейчас сей пассаж выглядит бредом. Как нарком национальностей, отвечавший за снабжение хлебом столицы, мог разгромить Добровольческую армию, стоявшую осенью 1919 года у ворот Москвы? Но тогда, в начале 1941 года, когда Толстой дописывал третий том, он просто не мог не упомянуть о «решающем вкладе» кремлевского вождя в победу над белыми. Мало кто помнит, что поначалу классик решил закончить «эпохалку» книгой «Девятнадцатый год», где чуть ли не главным ее героем должен был стать товарищ Сталин. Толстой даже направил первые пять глав  в Кремль — своему главному цензору. Иосиф Виссарионович любил читать Толстого, хотя часто критиковал его работы — правда, не на публику. Но присланные главы, рассказывавшие о том, как в условиях постоянного вредительства Троцкого Сталин спас народ от голода, совсем не понравились «главному герою». Если верить легенде, Сталин прислал писателю записку всего из одной фразы: «А не слишком ли много места вы отвели для товарища Сталина?» Толстой без лишних слов понял намек и полностью переделал третий том, заменив заодно первоначальное его название «Девятнадцатый год» на «Хмурое утро». А закончил все той самой фразой, после которой вождь так растрогался, что присудил знаменитому писателю и потомку знатного рода —очередную  Сталинскую премию.

«Красный граф» №2

В истории Советской России было два графа, которые перешли на сторону победившего пролетариата. И, что удивительно, оба комфортно прожили в СССР до самой своей смерти. Первым стал военный агент Российской империи во Франции граф Игнатьев, который передал большевикам сотни миллионов франков на контролируемых им царских счетах , за что получил от Советов персональную пенсию, звание генерал-лейтенанта, спецпаек и огромную квартиру в центре столицы.  

Переход на сторону большевиков другого «красного графа», Алексея Николаевича Толстого, меньше всего походил на выстраданное многолетними размышлениями и невзгодами решение истинного патриота России. Просто в середине двадцатых годов прошлого века у обладателя брендовой фамилии, привыкшего жить на широкую ногу в парижах и монте-карлах,  закончились деньги. Тут-то  и подоспело предложение Сталина вернуться на родину с гарантиями полной безопасности и обеспеченной жизни. Алексей Николаевич после некоторых душевных терзаний принял предложение нового лидера России. И ни разу не пожалел об этом, прожив оставшиеся ему чуть более двадцати лет в СССР как кум королю. 

Зов крови

«Измену своему классу» графа Алексея Толстого можно объяснить его невероятным жизнелюбием, неистребимой страстью к роскоши и унаследованным от предков оппортунизмом.

А предки у основоположника исторической прозы («Петр Первый»), фантастики («Аэлита» и «Гиперболоид инженера Гарина»), и даже отечественного порно (его фривольные рассказы «Баня» и «Возмездие», распространявшиеся в списках во времена первого застоя, стали для советских людей настоящей энциклопедией секса), были незаурядные. Взять хотя бы первого известного Толстого — Петра Андреевича Толстого, чьими потомками оказались помимо «красного графа №2» еще и Лев Толстой  на пару с  великим поэтом Федором Тютчевым.  

В 1682 году тот Толстой подбил стрельцов на знаменитый бунт, привел их к кремлевским воротам, а потом на всякий случай сбежал, чтобы не замарать руки в крови родичей юного царя Петра. Потом несколько лет он верой и правдой служил своей кузине - царевне Софьи, пока не почувствовал, что ветер начал дуть совсем в другую сторону. Вот тогда Петр Андреевич и перебежал в лагерь своего тезки. А дальше, ко всеобщему удивлению,  юный Петр, люто ненавидевший всех стрельцов, простил  Толстому его прегрешения и сделал ближним стольником. 

Царское прощение Толстой отработал по полной программе — создал первую в истории России секретную службу, заманил на родину диссидентствующего царевича Алексея, сфабриковал дело об его измене, собственноручно пытал сына царя, а потом задушил беднягу в тюремной камере. Правда, кончил первый Толстой так, как и врагу не пожелаешь. Разругавшись с главным союзником — Меньшиковым, был сослан на Соловки, где его буквально сгноили. Зато при императрице Елизавете потомков «первого чекиста на Руси» простили, вернули им титулы, поместья, и стали они плодиться, как кролики. И не перестают заниматься этим и по сей день.

На этом фоне другой предок «красного графа» по материнской линии, Николай Тургенев, был не столь ярок, но тоже оставил немалый след в отечественной истории. Хотя бы тем, что оказался единственным декабристом, избежавшим наказания за участие в тайном обществе. Это о нем Пушкин в «Евгении Онегине» написал памятную фразу «Хромой Тургенев им внимал». 

Травмированная с детства нога уберегла Николая от участия в войне, позволив сделать прекрасную карьеру в качестве чиновника и масона-заговорщика. Именно Тургенев руководил первым тайным обществом «Союзом Благоденствия», но потом, осознав, что ничего хорошего из этого не выйдет, еще в 1823 году отбыл во Францию — «на лечение ноги». Потом переехал в Англию, где с удивлением узнал, что Николай I причислил его к заговорщикам, и приговорил к смертной казни. Как всякий верноподданный, Тургенев сразу отправил в Петербург объяснительную записку — мол, когда-то общался с будущими врагами трона, но только по большой пьянке, и вообще уже три года живу за границей. Но самодержца уже было трудно переубедить: он даже попросил у старого приятеля -герцога Веллингтона поспособствовать его людям похитить Тургенева в Лондоне, и вывезти на корабле в Россию, чем сильно озадачил «победителя Наполеона». Правда, спустя несколько месяцев интерес царя к бунтовщику неожиданно исчез, что некоторые историки объясняют тайной сделкой между Тургеневым и правительством. Первый обязался не критиковать российские дела, а второй — отозвал свой запрос о высылке первого. Тридцать лет Тургенев держал слов, не написав, и не сказав ни одного критического слова о Николае Романова, хотя поводов для этого было предостаточно. И неудивительно, что сразу по восшествию на трон Александр II помиловал первым именно Тургенева, вернув ему дворянство и даже право на въезд в обе столицы.

Так что, в умении решать проблемы с сильными мира сего Алексею Толстому было у кого поучиться. Будучи еще с юности большим хитрованом, будущий «красный граф» не пошел на фронт, а устроился на работу военным корреспондентом. Причем, не в России, а во Франции, где переносить тяготы войны на порядок было легче. Все тяжелые времена Первой мировой граф Толстой прожил в Париже, поедая на завтрак свежие круассаны и запивая тоску по далекой родине любимым «бордо» урожая 1905 года. 

Именно в ту пору он решил заняться высокой прозой. Одним из первых его романов стали «Сестры» в 1922-м году, где согласно энциклопедии рассказывалось о «духовных терзаниях российской интеллигенции накануне первой мировой». Судя по многочисленным свидетельствам «новый граф Толстой» (историки  определят степень его родства с «зеркалом русской революции», как пятиюродный внучатый племянник) не думал ни о какой эпопее. Он считал «Сестры» отдельным произведением, но когда уже в советской России оказался перед необходимостью поучаствовать в чествовании 10-летия Великого Октября, то решил сделать на основе того романа трилогию. 

Последующие два тома Толстой писал полтора десятилетия, переписывая целые главы  по одному лишь замечанию из Кремля, — короче, жил обычной жизнью советского писателя-классика. Писал он обычно в  огромной московской квартире, а отдыхал на роскошной даче в районе Переделкино. Содержал целую армию красивых то ли приживалок, то ли секс-служанок, которых наряжал в римские тоги, и требовал называть его исключительно «Ваше сиятельство» . Умер «красный граф» в святой для каждого советского пропагандиста день — 23 февраля 1945 года официально от рака легких, а неофициально — от прогрессирующего цирроза печени.

Трижды в одну и ту же реку       

Отмечать юбилеи Октябрьской революции с помощью высокобюджетных фильмов у нас вошло в традицию еще 90 лет назад, когда на экраны «синем» вышел немой шедевр Сергея Эйзенштейна «Октябрь» с рабочим Никандровым в роли Ильича и клоном Троцкого — зубным техником Зильберманом. И когда в 1956 году ЦК КПСС поставило перед «Мосфильмом» партийное задание — снять сериал в честь грядущего 40-летия Октября, но чтобы без упоминания о Сталине, кинематографисты вспомнили о подзабытом к тому времени «Хождении по мукам».  

Версия № 1: 1957-1959 годы, Режиссер Григорий Рошаль

Для первой постановки «Хождения» был выбран многоопытный режиссер Григорий Рошаль («Зори Парижа», «Мусоргский»), который  сразу решил сократить экранизацию до трех полуторачасовых фильмов, выходящих на экраны каждый год. Автор сценария Борис Чирсков («Зоя», «Великий перелом») сосредоточился лишь на злоключениях четырех главных героев. С их подбором Рошаль, что называется, попал в самую точку.  Ленинградский актер Вадим Медведев считался в ту пору одним из самых красивых актеров советского театра и кино. Бытовало мнение, что одно только появление в кадре Медведева повышает сборы фильма, как минимум, на треть за счет влюбленных поклонниц. На роль поначалу его антипода, а потом лучшего друга - Вадима Рощина режиссер выбрал малоизвестного в ту пору в стране, но очень популярного среди столичных театралов актера Николая Гриценко. Еще больше рискнул Рошаль с исполнительницами женских ролей — Руфиной Нифонтовой (Катя) и Ниной Веселовской (Дашей), для которых эти роли вообще стали дебютом в большом кино. 

Тем не менее риск оказался полностью оправдан. Невероятная красота двух актрис, явно непролетарский облик Медведева и Гриценко, помноженные на динамичный сюжет с обилием слезоточивых и батальных сцен, привела к тому, что люди толпами ломились в кинотеатры. И не только в СССР и странах «народной демократии», но и на Западе. После того триумфа голливудские режиссеры буквально завалили Москву просьбами позволить прогремевшим актерами и актрисам сниматься за рубежом. Власти ответили отказом якобы из-за того, что их графики съемок заполнены на несколько лет вперед. Из всей четверки больше всех повезло Нифонтовой, которая стала Народной артисткой СССР и до конца дней играла преимущественно в Малом Театре. Нина Веселовская дальше эпизодических ролей в кино так и не поднялась. Вадим Медведев старел красиво, поэтому не переставал вплоть до кончины играть аристократов и миллионеров. Но хуже всего судьба обошлась с Гриценко, который с конца шестидесятых стал испытывать проблемы со здоровьем, а потом и вовсе оказался в больнице из-за обострившегося рассеянного склероза. Или, проще говоря, - сошел с ума.

Версия № 2: 1974-1977, режиссер Василий Ордынский

Василий Сергеевич был большим юмористом, иначе бы не выбрал для единственной актерской работы в кино роль коварного политрука-гестаповца в «Щит и Меч». Но несмотря на свой веселый характер, снимал он лишь мелодрамы и социальные картины вроде «Человек родился» и «Тучи над Борском». А с начала семидесятых годов у него появилась «идея фикс» - снова экранизировать «Хождение по мукам». «Зачем это надо? Все равно лучше Рошаля не снимешь!» — говорили ему друзья, коллеги и начальники. На что Ордынский твердил «Роман Толстого заслужил  настоящей экранизации. И время для нее подходящее — как раз грядет 60-летие Октября!» В конце-концов режиссер принялся  бомбить письмами ЦК КПСС, Совмин и лично товарища Леонида Ильича Брежнева. И уговорил! По личному распоряжению генсека Ордынский в 1974-м году получил неограниченный бюджет с войсками столичного округа впридачу.  

Чтобы свести к минимуму критику поклонников первой версии, на главные мужские роли Ордынский пригласил народных любимцев - «адъютанта его превосходительства» Юрия Соломина (Телегин) и разведчика «Бекаса» из дилогии о «Резиденте» - Михаила Ножкина. С женщинами он тоже поступил проще, решив доверить их молодым дебютанткам. Мол, если их никто не знает, то и критиковать поначалу не будут. На роль юной и невинной Даши Булавиной выбрал Алферову, которая незадолго до съемок сбежала из Софии от мужа-болгарина с крохотной дочуркой Ксенией. Решающем же доводом в пользу кандидатуры белорусской актрисы Светланы Пенкиной на роль Кати стали ее... глаза. Они действительно были у нее огромные, жаль только, что к ним не прилагался актерский талант. Потому что по общему признанию Пенкина стала самым слабым звеном второй экранизации. 

Надо признать, Ордынский постарался не на шутку! Превзойдя, казалось бы, вечный рекорд «Семнадцати мгновений весны» с их 12 сериями и 840 минутами. «Муки» Ордынского в первом варианте потянули на 18 серий и 1200 минут хронометража. Конечно, в ту пору у советского зрителя не было большого выбора, что смотреть в «прайм-тайм» - с 19-50 до 20-59 минут перед программой «Время». Или сериал на первой кнопке, или балет по «второй». И, можете представить, какое впечатление на них произвела работа Ордынского, если они потребовали сократить «Хождение» до 13 серий и «всего лишь» 935 минут! 

Поначалу, конечно, многим этот сериал показался страшной тягомотиной, которую можно смотреть только в холодные ноябрьские дни под толстым пледом. Но теперь, сравнивая его с только что прошедшим на НТВ опусом, понимаешь, насколько классной была версия №2. Ордынскому удалось экранизировать все сюжетные линии, не упустить ни одного важного персонажа. А идея для каждого главного героя отвести отдельные серии  — вообще стала новым словом в телевидении. 

На съемках своего «Хождения» Ордынский так подорвал свое здоровье, и через несколько лет умер. Роль Телегина лишь еще больше укрепила Юрия Соломина в звании народного кумира. А вот для Михаила Ножкина образ Рощина стал одним из последних в его актерской карьере. Светлана Пенкина еще несколько раз засветилась в кино в ролях томных красоток, а потом нашла себе завидного мужа — лидера популярнейших «Песняров» Владимира Мулявина. И только Ирина  Алферова смогла получить из роли Даши все возможные дивиденды, став секс-символом №1  советского кино и женой самого красивого актера СССР - Александра Абдулова. Жаль только, что ее неземная красота не вылилась в по-настоящему большие роли. Пожалуй, самые памятные её роли — две «невинно убиенных»  — Констанция в «Трех мушкетерах» и Ольга Винтер в «ТАСС уполномочен заявить». 

Версия №3: 2015-2017, режиссер Константин Худяков

Проект изначально готовился для Первого канала. Но эстет Константин Эрнст предпочел ему «Троцкого», поэтому сериал с большим трудом удалось пристроить на НТВ. В отличии от своих предшественников Худяков доверил главные роли уже хорошо раскрученным актрисам и просто красавицам — Юлии Снигирь и Анне Чиповской, но весь плюс от этого нивелировал выбором актеров в лице примелькавшимся в разных сериалах в качестве сексотов и шпионов Леонида Бичевина и Павла Трубинера. 

Нет, конечно, создатель хита «Однажды в Ростове» и его сценарист Елена Райская («Таинственная страсть») заранее предупреждали, что это будет  фильм только по мотивам  романа. Но мало кто мог предположить, насколько далеко их мотивы зайдут! Что буйная фантазия авторов этой «эпохалки» разжалует подполковника Рощина в штабс-капитаны, что превратит Дашу в девушку вообще не славянской внешности, что вынудит Телегина представляться Рощиным, и наоборот. Как тут снова не посочувствовать бедному мужу Кати ,  которого мало того что понизили в звании, так еще комиссовали из армии в 1920 году. И даже расстреляли не в 1937-м, как большинство бывших царских офицеров, а в 1936-м, когда ликвидировали в основном зиновьевцев и троцкистов. По логике сюжета Телегина должны были взять в 1938-м, но фантазия Райской сохранила его до осени 1941 года, чтобы он пропал без вести под Вязьмой. 

Похоже, что у нового прочтения старой книжки оказалось только одно достоинство — отсутствие похода двух счастливо соединившихся пар в Большой на доклад Ленина про ГОЭЛРО. 

Но стоило ли ради этого такой огород городить?