(Продолжение. Начало книги - здесь)

В последних оперативных отчетах из Челябинской области, Северодвинска и Ленинграда, - сообщали, что два человека из проверочного списка ездили в Москву минувшей зимой и весной, включительно по апрель, а значит, теоретически могли купить кассеты с фотопленкой чувствительностью 320 единиц. Но в обеих случаях такая вероятность сведена к минимуму. В феврале один из инженеров-конструкторов, человек преклонного возраста, приехал навестить больного брата. Пять дней он прожил в квартире родственников на Ленинском проспекте, а потом приехал к другим родственникам, и там прожил еще три дня.

Этот человек в молодости увлекался фотографией, но давно все забросил, сейчас у него слабое здоровье, руки сильно дрожат, близорукость - минус девять. Вряд ли он способен отснять несколько пленок в слабо освещенном помещении, получив приличное качество негативов. Кроме того, к последним чертежам проекта 941 он имел ограниченный допуск. Однако, рассуждая теоретически, он мог купить пленку и сделать снимки. К родственникам пришли чекисты, переодетые милиционерами, сказали, что наводят порядок в данных с пропиской москвичей, спросили, что за человек гостил у них зимой. Его контакты и поездки по городу удалось прояснить все, день за днем. К магазинам, торгующим пленкой, инженер близко не подходил.

Вторым человеком из проверочного списка, оказалась секретарь генерального конструктора из Свердловской области по имени Наталья. Она вхожа в кабинет генерального, значит, может сделать фотографии. Женщина сорока двух лет, привлекательная, интеллигентная, умная и одинокая. В Москве ей было нужно сделать пересадку на другой поезд, и поехать к матери в Краснодар. Она задержалась на три дня, жила у подруги, сходила в Третьяковскую галерею, побывала на концерте Рахманинова в консерватории и, кажется, осталась довольна культурным отдыхом. Увлекается ли женщина фотографией, - неизвестно.

Она не слишком общительна, подруг немного, с любовником рассталась год назад. Конечно, можно допустить, что Наталья купила пленку и даже сфотографировала чертежи, но никаких доказательств, даже косвенных, подтверждающих эту версию, собрать не удалось. Поэтому Гончар не исключил секретаря из списка, - поставил против ее имени вопросительный знак, а местным оперативникам послал телеграмму, просил внимательно присмотреться к этой особе.

Каждый день поступали короткие донесения от оперативников, наблюдавших за часовщиком Петром Винником. Ничего нового эти сообщения к его портрету не прибавляли. Холост, по характеру замкнутый, осторожный, товарищей немного. Живет в комнате в коммунальной квартире у Велозаводского рынка, кроме него в квартире только старушка, бывшая учительница начальных классов. Дом, где прописан Винник, шлакоблочный, скоро назначенный под снос. Как и все жильцы, Винник написал заявление в Московский городской исполком, просил предоставить ему комнату в новом доме. Теперь ждет ответа, не сомневаясь, что он будет положительным, ясно ведь, - когда старый дом сломают, его не бросят на улице.

Время от времени Винник покупает, чинит перепродает импортную радио аппаратуру, перезаписывает кассеты иностранных исполнителей. Судя по прошлогодним милицейским данным, занимался перепродажей шмоток, но в последнее время сбавил активность, свой бизнес свернул. Знает, что перед Олимпиадой сомнительных граждан пачками высылают на сто первый километр, а ему, с двумя-то судимостями, - тише воды надо быть, - иначе все потеряет и по гроб жизни в столицу не вернется, - чудо, что до сих пор не вышвырнули.

Гончар думал, что делать с этим типом, - против него ничего нет. Только слабое подозрение, что американец Томас Нил в этой мастерской возле Никитских ворот поменял ремешок часов. Но опять же - что с того, если так и было. Заново восстановив всю цепочку событий, - побег иностранца из-под наблюдения одиннадцатого июня, его исчезновение на два с лишним часа, а потом появление в гостиничном фойе, этот почти новый ремешок, оказавшийся в сумке, - все это плохо друг с другом складывалось, требовало объяснений. Дальше наблюдать за Винником можно долго, если он чего-то испугался, то будет осторожен. С ним надо разобраться, прижать хорошенько, а не тянуть время.

* * *

В пятницу, вернувшись с работы, Петр Винник услышал звонок в прихожей, открыл дверь. На пороге стоял местный участковый милиционер, он сказал, что по поводу заявления на жилплощадь, надо прямо сейчас, не забыв паспорт, приехать в районное управление внутренних дел, - там что-то срочное. Винник, сердцем чувствуя недоброе, уже через полчаса был на месте. Дежурный милиционер направил его в двенадцатый кабинет на первом этаже.

Винник тихо постучал и, переступая порог, привычно робея перед начальством, согнул спину в полупоклоне. За столом сидел убеленный сединами милицейский чин в мундире, - физиономия синюшная, испитая, погоны подполковника, на груди наградные колодки. В углу какой-то сухопарый человек в сером костюме. Опыт подсказывал Виннику, что от этого штатского и надо ждать неприятностей. Сесть не предложили, он так и застыл с полусогнутой спиной посередине кабинета. Никто не объяснил, что за срочность такая, подполковник открыл тонкую папку, выложил на стол заявление Винника с просьбой в предоставлении комнаты.

- Рассмотрели твое заявление, - сухо сказал милиционер. - В жилье тебе отказано. Будем, Петр, тебя из Москвы выписывать. Выселять то есть.

Милиционер достал чернильную ручку, кажется, готов был размашисто начертать на заявлении свою резолюцию, но в последний момент замешкался, стал дышать на перо. Винник часто заморгал глазами, будто боялся заплакать.

- Как же так? Ведь по закону за мной комната… Кроме нее у меня нет ничего.

Седой подполковник отложил ручку, приподнялся над столом, - рявкнул во все горло:

- Сейчас ты про закон заговорил? А когда воровать лез, тоже про закон помнил?

Винник пошатнулся как от удара.

- За те кражи я отсидел.

- Ты жулик, ворюга последний, - лицо подполковника налилось кровью, на шее выступили жилы, глаза побелели от ярости. - И никогда другим не будешь, сукин сын. Закон он вспомнил…

Но тут неожиданно встал человек в сером костюме, сказал, что, был на Виннике грех, но это - дело прошлое. Тут надо сначала разобраться, посмотреть повнимательнее, может быть, человек, действительно, когда-то пошел по скользкой дорожке, оступился, но уже встал на путь исправления. И теперь перед ними стоит не бывший заключенный, не уголовник со стажем, а настоящий сознательный гражданин Советского Союза, который достоин жить в столице нашей родины городе Москве. Штатский говорил мягко, с полуулыбкой.

Милиционер ничего не подписал, в сердцах бросил ручку и ушел. Место за столом занял штатский. Он прочитал заявление на комнату, спрятал его в папку, предложил сесть, если есть желание, можно закурить. Затем сунул под нос красную книжечку, представился майором госбезопасности Алексеем Ивановичем Гончаром. И предложил закурить. Винник, присев на краешек стула, дрожащими от волнения пальцами размял сигарету.

Гончар напомнил, что некоторое время назад в часовую мастерскую у Никитских ворот заходил молодой контрразведчик, показывал фотографии иностранца, но Винник ответил, что этого человека никогда не видел. Видимо, запамятовал, ну, с кем не бывает. Теперь можно получше вспомнить, как было дело. А если Винник решит соврать, то его не за сто первый километр загонят, а значительно дальше, в такие края, откуда и возврата нет. Винник почувствовал, как помимо воли из глаз выкатилась пара слезинок, мелких и колких, словно стеклянные осколки, они обожгли щеки, как царапнули, повисли на подбородке.

* * *

Запинаясь, путаясь в словах, он объяснил, что действительно соврал молодому оперативнику, но не из злого умысла, а просто черт попутал, испугался, когда увидел удостоверение сотрудника госбезопасности. Так уж привык жить, с осторожностью, с горьким опытом бывшего зека и убеждением, что от длинного языка - одни неприятности. Иной раз лучше сказать, что ничего не видел, чем правду. А тут скрывать нечего, дело простое. Одиннадцатого числа под вечер он запер мастерскую и вышел в сквер к памятнику Тимирязеву, - жара стояла невыносимая, в четырех стенах душно, как в гробу, а в сквере все-таки ветерок. Он сел на лавочке лицом к новому зданию ТАСС, открыл бутылку «Боржоми» и стал жевать покупной пирожок с капустой.

Народу на бульваре и в сквере было немного. Он ни о чем не думал, жевал и пил воду, только обратил внимание на этого самого человека с фотографии. За версту видно, что иностранец. Держится свободно, на плече сумка на ремешке, большая, но почти пустая. Постоял у памятника, присел на скамейку справа, там уже сидел какой-то молодой человек спортивного сложения. И бросилось в глаза, что иностранец слишком близко сел к тому парню. Скамейки длинные, полукругом, места вокруг полно, а он сел впритык. Винник это обстоятельство про себя машинально отметил, - и все, как забыл.

Парень и полминуты не посидел, поднялся и двинул по бульвару к Пушкинской площади, а иностранец, показалось или правда так,- что-то взял у того парня и опустил в раскрытую сумку. Винник доел пирожки, взял пустую бутылку из-под воды, - он всегда их оставляет старушке, которая в мастерской по вечерам убирает. Вернулся назад, сел за работу. Смотрит через витрину, - мимо тот иностранец. И вдруг открыл дверь, завернул. Вошел, посмотрел на прилавок, встретился с Винником взглядом и спросил по-русски, почти без акцента, есть ли в продаже русские наручные часы. Винник ответил, что тут мастерская, а не магазин. Есть хорошие браслеты. Иностранец и купил стальной браслет, - еще запомнилось, что кошелек у него толстый, в нем пачка червонцев. Винник сам заменил ремешок на браслет. Иностранец заплатил около четырех рублей и пошел себе. Вот и вся история. Больше они не встречались.

Гончар заставил все пересказать, записал и снова заставил пересказывать с начала, прерывая вопросами, особенно о том молодом человеке, что сидел рядом с иностранцем. Ну, про него особо вспомнить было нечего: лет тридцати, подтянутый, темно-русые волосы. Лицо приятное такое, открытое. Как говорят милиционеры, особых примет, - татуировок, родимых пятен или шрамов, - не видно. Светлая рубашка, галстук бордовый или салатовый. Брюки, кажется, коричневые. Винник добавил, что, пожалуй, сможет узнать того человека по фотографии или при встрече. У него неплохая память на лица. Гончар попросил расписаться на исписанных листках и обнадежил, - к заявлению Винника о предоставлении комнаты в новом доме отнесутся внимательно.

Уже хотел отпустить домой, но вдруг передумал, сказал, чтобы ждал в коридоре и никуда не отлучался ни на минуту. Оставшись один, Гончар походил по кабинету, о чем-то размышляя, снял телефонную трубку и покрутил телефонный диск. На другом конце трубку снял Стас Лыков, - было так заведено, что он никогда не отлучался с места, даже если рабочий день давно закончился, - только с разрешения Гончара. Сегодня ему выпало много бумажной работы, он все закончил и теперь ждал разрешения, чтобы уйти.

- Я до сих пор в отделении милиции, - сказал Гончар, глядя через переплет окна на темный двор. - Слушай внимательно. В сейфе лежат папки с досье Шубина и его близких. Так вот, мне нужны все фотографии его зятя, Бориса Зотова. Срочно вызови машину и привези. Да… Надо провести опознание по фотографиям.

Лыков позволил себе вопрос, хотя вопросы задавать не должен.

- А что-то случилось?

- Пожалуй. Да есть тут одна мысль… Случайная, шальная. Но чего не бывает в жизни.

Минут через сорок в кабинет вошел Лыков с большим почтовым конвертом в руках. На столе в ряд разложили четыре фотографии случайных людей, к ним добавили фотографию Бориса. Из коридора позвали Винника и попросили его посмотреть на фотографии внимательно и, если среди представленных граждан, есть кто знакомый, - надо указать и пояснить, где, когда и при каких обстоятельствах видел этого человека. Винник склонился над столом, - видно, что волнуется, прищурился и, не раздумывая, ткнул пальцем в фотографию Бориса.

Тут Гончар сам заволновался, почувствовал, что задергался левый глаз. Он сказал, что сейчас надо соблюсти все формальности, нужны двое понятых, чтобы в их присутствии еще раз провести опознание фотографии и составить соответствующий протокол, - таков закон.

(Продолжение - Глава 32)

Москва, 1979 - все главы

Добавляйте CСб в свои источники дзен