В забытый День советской печати, наутро после скандала с исчезновением отрезанной трамваем головы профессора Берлиоза из сериала Владимира Бортко «Мастер и Маргарита» мне вспомнились растерянные глаза вахтера «Известий» дяди Коли.

Дело было в апреле 1988 года, как раз после того как газета «Советская Россия» опубликовала письмо Нины Андреевой «Не могу поступаться принципами». В статье коммунистка, вместе со всеми советскими людьми разделяя «гнев и негодование по поводу массовых репрессий, имевших место в 30—40-х годах по вине тогдашнего партийно-государственного руководства», заявляла, что ее «здравый смысл решительно протестует против одноцветной окраски противоречивых событий, начавшей ныне преобладать в некоторых органах печати», и давала самую лестную оценку личности Иосифа Сталина. Андреевой на страницах «Правды» ответил Александр Яковлев статьей «Принципы перестройки, революционность мышления и действий», в которой назвал послание своей оппонентки «манифестом антиперестроечных сил».

Все, кто не в курсе или подзабыл эту историю, имеют возможность порыться в интернете и найти подробности этой переписки. Я не о ней. Я о дяде Коле.

Отставной офицер, он сидел на вахте на первом этаже здания «Известий». Я не часто там бывала, но он меня помнил, всегда здоровался, и мы с ним даже обменивались какими-то милыми замечаниями о погоде, природе и прочих пустяках. В тот раз дядя Коля сидел такой потерянный, с таким отчаянием в глазах, что я участливо спросила: «Что случилось?»

- Да, вот, - печально сказал он и показал на две газеты, лежавшие перед ним, «Советскую Россию» - с Андреевой и «Правду» - с Яковлевым.

- Вам кто не нравится? - участливо спросила я.

- Понимаешь, - пожаловался он, - читаю одно – правда, читаю другое – тоже правда… Не знаю, как думать!

Вот эта-то поистине великая фраза и вспомнилась мне вместе с печальными глазами дяди Коли, когда я увидела публикацию Фонда общественного мнения: ответы россиян на вопрос, нужна ли им цензура в искусстве.

ФОМ утверждает, что 82% граждан страны спят и видят, чтобы государство уже взяло, наконец, под свой контроль этих самых художников, которые мало того, что творят, что хотят, так еще и норовят выставить свои художества на обзор широкой общественности!

Из этих жаждущих цензуры 19% полностью поддерживают идею цензуры и госконтроля; по 14% уверены, что в художественных произведениях бывает много лишнего, пустого, вредного, или разврата, насилия, жестокости, пошлости и безнравственности; 12% - что многие художественные произведения вредны для детей и молодежи.

А за полную свободу творчества высказались лишь 5% опрошенных.

При чем тут дядя Коля, спросите вы?

Да ровно при том, что 82 процента граждан и есть тот самый дядя Коля, который давно потерялся в бесконечной перемене точек зрения, позиций, взглядов на историю, на … дядю Колю замучил выбор. Он хочет, покоя, ему просто необходимо, чтобы кто-нибудь большой и важный, непререкаемый пришел и сказал, как Маяковский Крохе: «Это – хорошо, а это - плохо».

Чтобы было, как обещал великий Ленин:

«Долой литераторов беспартийных! Долой литераторов сверхчеловеков! Литературное дело должно стать частью общепролетарского дела, "колесиком и винтиком" одного-единого, великого социал-демократического механизма, приводимого в движение всем сознательным авангардом всего рабочего класса. Литературное дело должно стать составной частью организованной, планомерной, объединенной социал-демократической партийной работы… Газеты должны стать органами разных партийных организаций. Литераторы должны войти непременно в партийные организации. Издательства и склады, магазины и читальни, библиотеки и разные торговли книгами - все это должно стать партийно-подотчетным. За всей этой работой должен следить организованный социалистический пролетариат, всю ее контролировать, во всю эту работу, без единого исключения, вносить живую струю живого пролетарского дела, отнимая, таким образом, всякую почву у старинного, полуобломовского, полуторгашеского российского принципа: писатель пописывает, читатель почитывает».

«За работу же, товарищи! – призывал он еще аж в 1905 году, в статье «Партийная организация и партийная литература». - Перед нами трудная и новая, но великая и благодарная задача - организовать обширное, разностороннее, разнообразное литературное дело в тесной и неразрывной связи с социал-демократическим рабочим движением. Вся социал-демократическая литература должна стать партийной. Все газеты, журналы, издательства и т. д. должны приняться немедленно за реорганизационную работу, за подготовку такого положения, чтобы они входили целиком на тех или иных началах в те или иные партийные организации. Только тогда "социал-демократическая" литература станет таковой на самом деле, только тогда она сумеет выполнить свой долг, только тогда она сумеет и в рамках буржуазного общества вырваться из рабства у буржуазии и слиться с движением действительно передового и до конца революционного класса».

И ведь что самое важное, призыв-то подхватили и работу выполнили: организовали профессиональные союзы писателей, художников, актеров и архитекторов, которые честно выполняли идеологический заказ и получали за это по труду (кто шапку каракулевую, кто квартиру в центре Москвы, кто дачу в Малаховке). И ведь работу свою делали не только идеологически хорошо. У многих и талантливо получалось.

Вот только некоторые – особо одаренные – в профсоюзы, как ни старались, не вписывались. Булгаков, например. Ну, не годился «Мастер и Маргарита» в социалистический реализм. И «Доктор Живаго» Пастернака не годился.

А потом, уже позже не подошла повесть «В окопах Сталинграда» Виктора Некрасова, и Аксенов, и Галич, и, и, и.

Не подошли. Но ведь рукописи-то не горят. И в один прекрасный день в мирную жизнь дяди Коли явились они все сразу. И потерялся он, бедный… Как думать? Хорош ли был Гайдар? И какой из них? Прав ли Солженицын? Иван Грозный – садист или спаситель России?

А дальше – больше. Правды оказалось бесконтрольно много: стало совсем непонятно - где было Куликово поле? и был ли Распутин инопланетянином? есть ли жизнь на Марсе? можно ли одной кремлевской таблеткой лечить одновременно геморрой и нервное расстройство? почему, наконец, как Прогресс, так сразу падает?

Право же, голова кружится – где верх, где низ – не разобрать.

Уже дайте цензуру!

Впрочем, я ее себе уже взяла - без всякого вмешательства государства: что хочу – смотрю, а что не хочу – не смотрю. И, уверяю вас, легко обнаруживаю те самые пять процентов, которые ни в какие партии-профсоюзы не вписываются, потому что они за свободу творчества.

Добавляйте CСб в свои источники дзен