Москва икс. Часть десятая: Шторм. Глава 1

Глава 10-1

(начало книги - здесь)

На причале майор Черных познакомился с капитаном и старпомом, судовое начальство было обеспокоено, даже напугано десантом оперативников, физиономия Кныша сделалась совсем кислой, Свиридов выглядел чуть лучше, бодрее, но все равно оставался напряженным, будто ему предстояло держать самый трудный в жизни экзамен. С низкого неба сеялся дождик, с воды налетал ветер. Старпом предложил подняться на борт и поговорить в его каюте, но Черных хотел сказать самое главное здесь и сейчас, вдалеке от чужих глаз и ушей, которые есть даже у стен. Чтобы не стоять на ветру, они завернули за контейнеры, приготовленные к погрузке на другое судно, встали между рядами, здесь ветер почти не чувствовался.

Черных сунул руку за пазуху, вытащил конверт с фотографиями, протянул Кнышу и спросил: на судне сейчас именно эти люди, ошибки, сомнений нет? Сверху стопки - фотографии восьмилетней давности, увеличенные и отретушированные, старые фото он взял так, на всякий случай. Ниже – новые карточки, их изъяли в отделе кадров пароходства и увеличили. Кныш и Свиридов внимательно разглядывали фото, щурились, будто плохо видели, оба ответили, что ошибки нет, на судне именно эти граждане. Черных сказал, что это три матерых уголовника, убийцы со стажем, которые воспользовались подложными документами и проникли на судно, чтобы бежать за границу, тем самым уйти от ответственности за кровавые злодеяния, совершенные на родине.

Отдел кадров в Балтийском пароходстве пропустил документы, потому что у преступников был влиятельный покровитель в Москве, а местные питерские контрразведчики, проверявшие новеньких назначенцев, глубоко не копнули, отнеслись к проверке формально. Теперь чужие ошибки придется исправить, принимать экстренные меры. Услышав слово «убийцы» капитан Кныш вздрогнул, словно в ознобе передернул плечами. Старпом Свиридов помрачнел и стал дышать глубоко и часто.

Он кашлянул в кулак и спросил:

- А этого, ну, московского покровителя уже взяли?

- Еще нет, но он не уйдет.

- А, вон оно как… Не взяли, значит. Вот ведь досада… Но он, конечно, не уйдет. Конечно…

Капитан, округлил глаза, испепелил старпома взглядом, мол затухни со своими риторическими вопросами и замечаниями, - и тот замолчал. Черных сказал, что надеется на помощь экипажа, прежде всего, коммунистов. Но не уточнил, как эту помощь коммунисты смогут оказать, - вместе с гэбистами бегать по судну и ловить убийц или как-то по-другому. Черных добавил, что заходить в Роттердам они не будут, по этому вопросу капитан скоро получит телеграмму из Балтийского пароходства. «Академик» возьмет курс прямо на Лондон, пока будут идти до Англии, преступников обезвредят, точнее, - постараются обезвредить.

Кныш хотел спросить, что значит «обезвредят преступников», в каком смысле обезвредят? Их закуют в наручники и оставят на судне, пока «Академик» не пришвартуется в Гаване, ведь в Лондоне русские гэбешники не смогут сойти на берег вместе с задержанными убийцами, а потом из аэропорта Хитроу рейсом «Аэрофлота» вылететь в СССР. Да и с английской таможней, если ее сотрудники поднимутся на борт для проверки, наверняка возникнут проблемы.

Наверное, у майора Черных есть другие варианты? Тогда пусть расскажет. Размышляя в этом направлении, Кныш сделал открытие, запоздалое, совсем простое: ни до Лондона, ни до Гаваны преступники живыми не доплывут. Их кончат в море, сфотографируют мертвых, чтобы отчитаться перед начальством на Лубянке: так и так, задание выполнено. Трупы выкинут за борт, - и никакого бумаготворчества. А со Свиридова и с Кныша возьмут подписку о неразглашении государственной тайны. Капитан хотел отогнать эту вздорную мысль, но она глубоко засела.

- Надеюсь, все обойдется без стрельбы? – спросил он.

- Мы всегда стараемся работать тихо, - ответил Черных. –Если в нас не начнут стрелять… Мы ведь не бросим оружия и не поднимем лапки. Я же сказал: это очень опасные преступники, с ними нельзя церемониться. Они могли пронести на судно оружие. Еще вопросы?

Кныш сказал, - в целом все понятно. На борту оперативников ждет боцман Лазарев, он покажет, где можно разместиться и отдохнуть, и еще, - сейчас в Северном море волнение, местами сильное, капитан планировал постоять в Ростоке, переждать шторм. В братской ГДР даже денег не возьмут за часы простоя. Второй вариант: можно выдержать расписание, выйти из Ростока в море и обойти шторм стороной, ну, придется сделать приличный крюк, такой маневр займет некоторое время. Но сейчас он не в праве действовать самостоятельно, Кныш получил телеграмму из Балтийского пароходства, там сказано, что все действия, каждый шаг, капитан отныне должен согласовывать с майором госбезопасности Черных.

Павел Андреевич усмехнулся в усы и ответил, что надо выйти по графику, время очень дорого, тянуть нельзя, а прогноз он знает, волнения моря на таком тяжелом судне никто даже не заметит, поэтому шторм они обходить не станут, двинут прямиком в Лондон.

* * *

Втроем они поднялись по трапу, в коридоре возле каюты старпома топтался молодой оперативник. Черных представил своего помощника: лейтенант Анатолий Соколик. Вместе вошли в каюту, старпом вытащил из бара самую дорогую бутылку - виски двенадцатилетней выдержки, но Черных покачал головой, мол, выпьем, когда дело сделаем. Они сели вокруг обеденного стола, Черных сказал, что задержание подозреваемых лучше провести в сумерках или ночью, оперативники скрутят злоумышленников, эти подонки проснутся уже закованными в наручники. Ведь есть расписание вахт и, значит, можно сказать заранее, когда три паренька свободны и могут спокойно спать?

Кныш сходил к себе и вернулся с чертежом внутренних помещений «Академика Виноградова», выполненном на большом бумажном листе, и другими документами, он показал, где находятся каюты, которые интересуют чекистов. Все три на одном уровне, - капитан пометил их крестиком, в соседних помещениях матросы и мотористы, в конце коридора общая душевая.

А вот когда начинается и заканчивается вахта у буфетчика Константина Бондаря и дневального Юрия Кольцова – понять невозможно, это у матросов четкий график, про их время, все известно заранее, когда человек заступил на вахту, когда сменился, а дневальный и буфетчик постоянно на ногах, за ночь и под утро раза три-четыре обязательно поднимутся, чтобы покормить тех, кто закончил вахту, на судне отдыхать некогда, работы выше головы. У уборщика тоже нет вахт или расписания, есть только наставление, - в какие дни где убирать, плюс внеплановая работа.

Теперь Свиридов подал голос, сказал, что глаз у него как алмаз, на метр вглубь видит, - новый уборщик ему сразу не понравился, скользкий подозрительный тип этот Сурен, по-настоящему убираться не умеет, но как-то исхитрился и влез на эту должность. У Свиридова на судне есть активисты, - тут он бросил взгляд на капитана, при нем Свиридов никогда не говорил, что в экипаже стукачи. Но, конечно же, капитан догадывался, знал наверняка, - такие люди действительно есть, без этого нельзя, они ходят на каждом большом судне, но вот имена… Об этом капитан мог только догадываться.

Теперь настал, можно сказать, момент истины, хочешь или нет, надо раскрыть карты. Так вот, Свиридов дал команду одному из активистов, самому проверенному, войти в контакт с уборщиком, набиться ему в друзья. На этого активиста можно положиться, его каюта рядом с каютой уборщика, его зовут Сергеем Кудрявцевым, матрос. Есть еще парочка верных людей, они предупреждены и готовы помочь оперативникам, как говориться, словом и делом. Он сунул Черных сложенную вчетверо бумажку с именами и номерами кают активистов.

- А почему на судне оказались свободны женские должности? – спросил Черных. – Ну, буфетчик, дневальный, уборщик… Это ведь не мужская работа, или я ошибаюсь?

Повисло неловкое молчание. Свиридов отвел взгляд, тема деликатная, он не хотел отдуваться за капитана. Кныш, кажется, смутился, он подумал, что этот гэбешник из Москвы наверняка знает его альковные похождения, затянувшийся скандальный роман с буфетчицей, который едва не стоил карьеры и партийного билета, знает, собака такая, но развлекается, специально подкалывает, чтобы потом пересказывать сослуживцам эту забавную историю, почти анекдот. Рассказать где-нибудь в казарме, на сборах по повышению профессиональных навыков, а молодежь будет ржать, как жеребцы. Впрочем, черт его знает…

- Это долгая история, - сказал капитан. – Но она к делу отношения не имеет. Как-нибудь я ее вам расскажу. Не сейчас.

(Продолжение здесь)

Добавляйте CСб в свои источники дзен