(Продолжение. Начало здесь)

Глава 66

В семь вечера, когда Виктор Орлов уже запер бумаги в сейф и собрался уходить, зазвонил телефон спецсвязи. Голос полковника Колодного был взволнованным.

- Есть новости. Кажется, личность автора анонимки, найденной на столе Пельше, мы установили. Это наш старый кадровый сотрудник, который работал в той же стране... Ну, ты понимаешь, в какой.

- Я, как раз, не очень понимаю.

- Слушай. С того самого момента, когда к нам в руки попала анонимка, я много раз вспоминал именно этого человека. Поначалу отбросил эту мысль. Дело в том, что он уже несколько месяцев назад трагически погиб, да, в дорожной аварии. Машина задела какой-то забор или столб, упала в реку и лежала на дне месяц с лишним, пока ее обнаружили. На всякий случай я дал поручение поискать кое-какие бумаги в спецхране. Там подняли подшивки газеты «Бостон Глоб» и еще кое-какую местную периодику. И я лишний раз убедился, что интуиция – не пустой звук. Я путано объясняю, но скоро ты все поймешь.

Связь была защищена от прослушки, но Колодный, как обычно, говорил, не называя имен, стран, конкретных фактов. Рабочий день Орлова был не самым легким, ему хотелось скорее выйти на улицу, поймать такси и отправиться на улицу Горького в ресторан «Баку», где был заказан столик на двоих, через полчаса приедет Рита, у нее сегодня день рождения. Но вместо ресторана он до сих пор сидит в прокуренном кабинете.

- Я уже дописал письмо и отдал машинистке, - сказал Колодный. - Скоро она допечатает. Там около трех страниц. Фельдъегерь доставит его через час с небольшим. Подождешь?

Орлов закашлялся, достал носовой платок, высморкался и ответил:

- Иван, Андреевич, у меня через полчаса встреча с информатором. Эту встречу я ждал давно. И теперь не могу ее отменить или перенести.

- Какие еще информаторы? Ты работаешь только на меня. Только по этому делу. Существует приказ…

- Иван Андреевич, я расскажу, что это за человек и что он для меня, то есть для нас делает. Но не по телефону…

- Что ж, желаю приятно провести время, - после того, как вопрос с Игнатовой был закрыт, Колодный пребывал в добром настроении и уже два раза обещал Орлову хорошую премию и еще кое-что. - Ну, с информатором. Надеюсь, она хоть симпатичная?

- Даже очень.

* * *

На следующий день в девять утра Виктор Орлов провел пятиминутку с оперативниками, занятыми наблюдением за Алексеем Разиным. Освободившись, Орлов приземлился за рабочий стол, ножницами отрезал полоску бумаги от казенного, с сургучной печатью конверта, доставленного фельдъегерем. Итак, вчера вечером полковник Колодный сказал, что составляет важное письмо, и вот оно, - готово. С пылу с жару. Еще не остывшее, тут главное,- не обжечься.

Он выудил три страницы машинописного текста, подписанные Колодным, две цветных фотографии незнакомого мужчины лет пятидесяти и увеличенные ксерокопии публикаций газеты «Бостон Глоб» на английском, сколотые конторской скрепкой.

С первого взгляда понятно, что человек на фото ‒ иностранец, в России не носят шляп, вельветовых, с широкой двухцветной лентой и перышком. Очки в темной пластиковой оправе с дымчатыми стеклами продаются только в закрытых распределителях. Лицо на фотографии приятное, выразительные глаза, бородка клинышком, усики. Похож на профессора, гуманитария. В рабочее время он сеет разумное, доброе, вечное, а на досуге, в свободное время, продает родину. Это фотографии некого Стивена Платта. Рост метр семьдесят два, среднего сложения, пятьдесят четыре года.

В недавнем прошлом Стивен ‒ нелегальный агент КГБ, коренной американец, длительное время выполнял особо секретные задания. В ПГУ подозревают, что Платт стал двойным агентом, кроме того, он похитил крупную сумму наличными и антикварные ценности, которые в свое время получил из Москвы.

Платт хорошо воспитан и образован, знает несколько языков, без акцента говорит по-русски. Дипломированный искусствовед, владелец антикварного магазина и частной картинной галереи. Колодный полагает, что этот человек, буквально на днях, въехал в СССР по подложным документам. Весьма вероятно, что Платт лично знаком с Алексеем Разиным, планирует с ним встретиться в Москве. Задача Орлова проверить предположение касательно визита Стивена Платта в Союз. Если он здесь, то надо выяснить, где он обретается и чем занят.

Помешивая ложечкой кофе, Орлов пробежал глазами последнюю страницу и хмыкнул. В бумагах нет ответа на вопрос: за каким чертом этот Платт, рискуя жизнью, приехал в Союз. Странная история…

Закончив с письмом, Орлов обратился к газетным заметкам. Он знал английский неплохо, правда, в отсутствии ежедневной практики, некоторые слова забылись, но смысл газетных текстов, довольно простых, был понятен и без словаря. В первой заметке говорилось, что некий Стивен Платт, искусствовед, владелец антикварного магазина и частной картинной галереи, сын известного промышленника и политического деятеля Джона Платта, бесследно пропал. Полицейские, получившие анонимный звонок о гибели Платта, подозревают, что антиквар стал жертвой разбойного нападения или шантажистов.

По данным другого полицейского источника, в деле замешана Надин Бенсон, подруга Платта, злоупотреблявшая наркотиками. Впрочем, эта дама давно не подает о себе вестей. В следующей заметке написано, что в реке Чарльз, рядом с Бостонской бухтой, найдено тело мужчины. В частной беседе один из полицейских источников сказал, что это труп мецената и торговца антиквариатом Стивена Платта. Но делать окончательные выводы пока рано, тело долго находилось в воде, было обглодано рыбами и сгнило. В брючном кармане найден бумажник, в нем водительское удостоверение на имя Стивена Платта. Внизу, под текстом заметки, была напечатана мутная фотография: на берегу водоема на полотнище брезента лежит нечто, напоминающее большой мешок с половиной головы и одной ногой.

С бывшей подруги Платта сняты все подозрения, выяснилось, что она гостила в Калифорнии и только теперь, вернувшись домой, узнала страшную новость. Еще в одной заметке, совсем маленькой, сказано, что отец Платта, ныне здравствующий, опознал сына по часам «Омега» с браслетом, - его подарок на прошлый день рождение сына.

Тело Стивена было кремировано, прах нашел последнее пристанище в семейном пантеоне. Прощание проходило 10 января нынешнего года. К заметкам приколоты два коротких сообщения на отдельных страничках, отпечатанных на машинке, без подписи. В одной сказано, что прослушивание телефона Надин (фамилия замазана темным маркером) дало положительный результат, объект (фамилия и имя замазано) звонил ей второго января сего года и сказал, что на днях уезжает в одну далекую страну и планирует задержаться там на пару месяцев.

За домом Надин было организовано наблюдение, но объект (фамилия имя замазано) не приезжал и больше не звонил. И, наконец, еще одна газетная заметка, в которой сообщалось, что Надин найдена мертвой в подвале своего дома в пригороде Бостона. По заключению судебного эксперта, причиной смерти стала передозировка героина. Однако полиция начала расследование: на теле обнаружены прижизненные следы истязаний.

* * *

Орлов допил кофе, позвонил по закрытой линии Колодному, тот снял трубку и даже забыл поздороваться.

- Прочитал? Прекрасно. Что-то я могу дополнить. Только один этот человек владел информацией, изложенной в анонимке. Повторяю: он один.

- Забавно. Выходит дело, иностранец прилетел в Москву. А потом зашел в КПК, на входе предъявил… Даже не знаю, что он мог предъявить. Наверное, иностранный паспорт. Он вошел и оставил письмецо прямо на столе Пельше.

- Виктор, ясно, что ему кто-то помогал. И я не удивлюсь, если помощником окажется Разин. Если американец все-таки в Москве, значит, пользуется чужими документами. В свое время два подложных паспорта на имя Рафаэля Гомеса и Джона Бишопа ему передали из Москвы, - на случай спешного отъезда из страны. Начинайте проверку немедленно. Сколько времени это займет?

- Не знаю. Может быть, неделю. Или две.

- Так долго?

- Разве это долго, Иван Андреевич? Нам придется перелопатить вручную пару тонн бумаги. Но мы все сделаем как надо, не беспокойтесь. Седьмое управление только тем и занимается, что сопровождает иностранцев. И днем, и ночью… Какая-то информация у них есть… Если этот приятель в СССР, мы его возьмем. Я позвоню, как только что-то выясню.

* * *

Орлов вызвал капитана Юрия Гороха и спросил, сколько у них в группе свободных оперативников. Оказалось, что двое, сам Горох и Саша Устименко. Чтобы не терять времени, Орлов приказал размножить фотографии Стивена и держать их при себе. Карточки – главный козырь. Фотографии свежие и хорошего качества. Теперь надо не жалеть себя и работать.

Люди, наши советские граждане, встречавшие американца, могли его запомнить: видный мужчина, хорошо одевается, наверняка пользуется импортным одеколоном… Ведет трезвый образ жизни, что само по себе подозрительно. Стивен Платт мог прилететь или приехать из любой страны, включая социалистические, воспользоваться паспортом хоть Франции, хоть Италии, хоть Болгарии, - на этот счет информации нет. Также нет никаких наметок, где его искать, нет контактов, знакомых, родни. Мало того, Платт сам оперативник со стажем и прятаться умеет. Но человек не иголка, особенно в Советском Союзе, где иностранцев, - по пальцам считать.

Гороху было приказано взять дежурную машину и мчаться в Интурист, к начальнику, который знает все на свете про фирмачей, посещающих Союз. Надо расспросить его, появлялся ли в последние две-три недели в Москве гражданин, изображенный на этих прекрасных фотографиях. Такое же задание получил Устименко, только ехать ему выпало в седьмое управление КГБ к полковнику Егору Житомирскому или его заму, а вопросы задать те же и не уходить, не получив ответов.

Если по картотекам Интуриста и седьмого управления похожий гражданин не проходит, надо будет привлечь всю вечернюю смену оперативников и милицию подключить, чтобы пройтись по катранам и по частным лицам, которые незаконно сдают иностранцам квартиры и комнаты, приглашают девочек. И если бы только девочек...

- Все ясно? - спросил Орлов.

- Само собой, - отозвался Горох. - Найдем. Не таких находили.

- Тогда валяйте. А мне надо отправить фотографии и описание Стивена пограничникам и, на всякий случай, на таможню. Скоро его фото появятся на постах паспортного контроля и в пунктах перехода границы. От Кушки до Владивостока. Ну, остается надеяться, что он еще не выехал из страны. Если нет вопросов, проваливайте.

Горох и Устименко вышли из кабинета, но через пару минут Горох вернулся, наклонился к Орлову и тихо сказал:

- Сегодня к матери на склад завезли итальянские свитера. Разных цветов, красивые. Шерсть с мохером. Взять для вас?

- Почем?

- По сороковнику. С рук уйдут за сто двадцать.

- Денег нет, - сказал Орлов, вспоминая вчерашнее затянувшиеся веселье в ресторане «Баку». - Вообще. Ни копейки.

- Да без проблем, одолжу. Так сколько нужно?

- Штук пять. Нет, шесть… Пятидесятый-пятьдесят второй размер. И, чтобы разные цвета.

Горох что-то чиркнул в своем блокнотике и ушел.

(продолжение здесь)

Добавляйте CСб в свои источники дзен