(Продолжение. Начало книги здесь)

Глава 55

Группа оперативников в поношенных рабочих комбинезонах проникла в «Сфинкс» раньше условленного времени, подгадав, когда за стойкой не будет никого из начальства, только молодая дежурная. Появление в просторном холле с картинами на восточные темы, с дорогими диванами и кожаными креслами пятерых рабочих не вызвало у девушки любопытства. Бригадир подошел к стойке и показал накладную реставрационной фирмы Берроуз, согласно этой бумаге, рабочие должны упаковать и увезти из квартиры на седьмом этаже кое-какую мебель, кроме того, они покрасят потолок на кухне и в прихожей, работа не займет много времени. 

Дежурная была в замешательстве, с одной стороны, приходить сюда людям, которые делают мелкий ремонт, никто никогда не запрещал. С другой стороны, надо заранее, поставить в известность менеджера или управляющего, но ни того, ни другого пока нет на месте и еще неизвестно, появятся ли они в субботу. 

Девушка сказала:  

- А вы еще не разговаривали с менеджером? Такие вопросы решает только он.       

- Мы говорили с управляющим. У нас есть ключи от квартиры семьсот семь. 

- А, вот как… Что ж, тогда идите. 

Дежурная закончила работу в полдень, но забыла сказать сменщице о том, что в квартиру на седьмом этаже пошли какие-то маляры. После полудня менеджер «Сфинкса», благообразный мужчина лет пятидесяти пяти в темно-синем пиджаке и полосатом галстуке приехал на работу, встал за стойкой в холле и стал разбирать почту. Он обратил внимание на мужчину в плаще цвета хаки, сидящего на диване, посетитель развернул газету и погрузился в чтение. Он не жил в этом доме, видимо, ждал кого-то. 

- Сэр, вы кого-то ждете? - спросил менеджер. 

- Не совсем… 

 Человек в плаще подошел к стойке и сказал, что из квартиры семьсот семь рабочие заберут на реставрацию кое-какую мебель и пару гобеленов. Менеджер был удивлен, вчера вечером он видел владельцев этой квартиры супругов Брукс, они ни слова не сказали о мебели и какой-то реставрации. Гость вытащил из портфеля бумаги с подписями владельца квартиры, положил их на стойку и сказал, что рабочие уже привезли упаковочный материал и вошли в квартиру, скоро они все закончат, груз спустят вниз и вынесут через черный ход.  

- Тут почему-то все решают без меня, - проворчал менеджер, - Ладно… Только я хочу снять копию с ваших бумаг, - но тут оказалось, что копир на главной стойке сломан уже второй день и никто не шел его чинить. – Подождите минуту…. 

Менеджер нашел какого-то паренька курьера, очень сообразительного, попросил его наладить копировальную машинку, парень возился минут десять, но ничего не получилось.  

- Ладно, иди, - сказал ему менеджер и обратился к гостю. - Теперь надо хозяев спросить, по телефону. Это много времени не займет. У нас такие правила.

- Насколько я знаю, хозяева за городом, - сказал посетитель. 

- Я помню, - кивнул менеджер. – Здесь неудобно, пойдемте со мной.    

Прошли в его кабинет, менеджер устроился за письменным столом, заглянул в блокнот и набрал номер. Хозяин квартиры был на месте, словно ждал этого звонка. Менеджер включил громкую связь и сказал:

- Простите, мистер Брукс, у вас есть пару минут?

- Ну, разумеется, - ответил хозяин. 

Он в спортивном костюме сидел лицом к бассейну. Две ножки стула стояли недалеко от края, на керамической плитке, две других ножки висели над водой. Чтобы не упасть, Бруксу пришлось откинуться назад, раздвинуть ноги и упереться голыми пятками в край плитки. Бассейн не закрыли на зиму защитной прорезиненной тканью, сейчас он был наполовину полон воды, сверху воду покрывала прошлогодняя листва и сосновые иглы. Среди этого мусора плавала кверху брюхом собака Линк, ее пристрелили и столкнули в бассейн. 

Когда Брукс смотрел на собаку, на глаза наворачивались слезы, и он боялся разрыдаться на виду трех бандитов, оказавшихся на территории его загородного поместья. Он отводил взгляд и смотрел на дом, одноэтажный, широкий, в стиле ранчо, фронтальные стены из стекла, а дальше с другой стороны светлый и темный кирпич. Внутри дом значительно уютнее, чем кажется снаружи. На том краю бассейна стояло несколько железных каркасов мягких кресел и дивана, уже сегодня настало время вынести из дома подушки и наслаждаться солнцем до вечера. На весь день обещали теплую ясную погоду, в такое время сидеть за рабочим столом среди чертежей и набросков к проектам, - было бы преступлением.  

- Тут люди пришли из фирмы Берроуз, - сказал менеджер. - Это по поводу реставрации мебели. 

- Да, а что вы хотели? 

- Спросить, все ли в порядке. Вы действительно заказывали перевозку мебели и дали подрядчику ключи?

Брукс прикурил сигарету. Час назад жена вынесла подушки для большого дивана и теперь неподвижно лежала на нем, сосредоточенная и напряженная, запрокинув голову назад и широко открыв рот. Со своего стула хозяин мог видеть большой кусок территории поместья, сосны на пригорке, ближе к дому молодой клен, а дальше декоративные кусты, с которыми в прошлом году долго возилась жена. Он подумал, что ездить сюда весной – это сплошное удовольствие. Еще он подумал, что сейчас незваные гости пустят в бассейн к мертвой собаке самого Брукса и жену, сверху натянут защитную ткань, это легче сделать вручную, чем с помощью моторчика. В закрытом бассейне тела хозяев долго не найдут… 

- Все верно. Я уже заплатил аванс и отдал ключи.   

- Тогда хорошего дня, сэр.

- Подождите секунду, - Брукс сделал короткую паузу и выкрикнул на высокой ноте. – Остановите их, это убийцы… 

В следующую секунду замуправляющего услышал звуки, похожие на хлопки пистолетных выстрелов. Вместе со стулом тело Брукса опрокинулось в воду. После этих хлопков гостям не было смысла разворачивать над бассейном прорезиненную ткань, им надо было срочно уходить. Трое мужчин направились к темно-зеленому Меркури и через минуту скрылись из вида.  

*   *   *      

Когда раздался крик Брукса и звуки выстрелов, менеджер сидел за столом и пытался снять копии с нескольких бумажных листков. Бумажки полетели на пол. Не зная, что делать, он сам хотел что-то крикнуть, но передумал. Посетитель в плаще и кожаных перчатках стоял у двери с пистолетом наперевес. 

- Расслабься, - сказал он. – Я ухожу. Ты останешься здесь и будешь сидеть тихо еще полчаса. Не пытайся вызвать полицию или охрану. Тебе ведь не нужны неприятности?

- Конечно… В смысле, не нужны.   

В это время до посетителя долетели какие-то непонятные тихие звуки, будто что-то дважды щелкнуло. Под столешницей слева была помещена большая красная кнопка экстренного вызова полиции, оставалось немного повернуть ногу, приподнять ее и нажать коленкой красную кнопку. Гость подошел к столу и заглянул вниз, он ничего не сказал, только покачал головой и трижды почти в упор выстрелил в грудь хозяина кабинета, тот медленно сполз под стол. Выстрелы из этого пистолета без глушителя были довольно тихими, на улице и в фойе их вряд ли кто-то услышал. 

Мужчина в плаще достал рацию и сказал:

- Все, уходите. Да… Сейчас же, немедленно… Только не на улицу, спускайтесь к фургону, что стоит во дворе. Бросьте там инструмент, черт с ним. 

Он подождал пару-тройку минут, глядя в окна. Было видно, как темный фургон выехал на улицу и пропал из вида. Посетитель подумал, что седую макушку менеджера и его тело от двери не видно. Мужчина вышел в светлый коридор к мраморной лестнице в стиле арт-деко, с перилами из чугуна, украшенными чеканкой на меди, миновал декоративные растения в кадках, стойку администратора и направился к выходу, швейцар, тепло улыбнувшись, приоткрыл дверь из толстого стекла, посетитель вышел из дома. Швейцар тут же заблокировал дверь, чтобы гость не вернулся. 

Пути вперед уже не было, в эту минуту туда заехала полицейская машина. Человек хотел повернуть направо, но там появились трое блюстителей закона с пистолетами и дробовиками. Пришлось броситься вперед в надежде проскочить мимо полиции и двигавшихся вдоль улицы автомобилей, там, на другой стороне, был небольшой сквер, за ним станция метро. Прохожие молча останавливались, и, заметив в его руке пистолет, спешили прочь. Человеку показалось, будто кто-то позвал его по имени, он обернулся и был убит первой же пулей, попавшей в шею… 

Через несколько минут полицейские нашли тело менеджера, посмотрели бумаги фирмы Берроуз, валявшиеся на полу, и поднялись в квартиру, точнее в то помещение, которое еще утром можно было назвать квартирой. Пол в комнатах был разобран, паркет свален в кучи, верхняя и нижняя дека пианино разбита молотком в щепки, мягкая мебель и матрасы изрезаны ножами или бритвами. На стенах от гостиной до кухни были выпилены куски штукатурки и фанеры, на полу огромные дыры, куда можно было провалиться, совершив неверный шаг. 

Управляющий дома, мужчина лет тридцати с небольшим, прибежал сюда из соседнего подъезда, сначала он побледнел, потом покраснел, потом решил, что, глядя на этот разгром и запустение можно в обморок упасть, и выскочил в коридор.         

*   *   *

Всю первую половину дня в импровизированный кабинет Булатова приносили уже распечатанные машинисткой короткие донесения оперативников, занятых в «Сфинксе», но вручали бумажки почему-то не ему, а Хлебникову, тот читал, наклоняясь над столом, и хмурился. Потом, когда сообщений прибавилось, он, выбрав самую красивую папку с золотым тиснением, вытряхнул из нее все бумаги и сложил туда записки оперативников.  

Булатов пытался протестовать, но Хлебников сказал: 

- Прости, старина, Москва настаивает, чтобы я немного поработал. И отдавал приказы вместо тебя.    

- Что там с этим «Сфинксом»?

- Потерпи, - ответил Хлебников – Скоро узнаешь.  

- Я тебе выложил все, а мне теперь и слова вставить нельзя?

- Слушай, это ведь не моя прихоть. Это приказ.   

В три с четвертью зазвонил телефон, генерал Булатов уже потянулся к аппарату, но дежурный офицер его опередил и передал трубку Хлебникову. Тот на все вопросы отвечал только «да» или «нет». Но по тому, как менялось его лицо, Булатов понял, но что новости не просто плохи - они ужасны. На немой вопрос Булатова, стоявший в его глазах, Хлебников ничего не ответил, сунул бывшему другу остатки коньяка:

- На вот, лучше выпей… 

Булатов почувствовал, как задрожали руки и задергалось правое веко. Он заткнул бутылку себе под ногу, схватил руку Хлебникова: 

– Слушай, мы же старые друзья… 

- Отстань ты, черт. 

Хлебников вырвал руку и вышел из палаты, за ним поспешил дежурный офицер. Последние слова Хлебникова были подобны удару по голове обухом топора, - с победителями так не разговаривают. Вскоре появился телефонный техник, он молча сел на корточки и стал копаться в розетке, отсоединяя Булатова от связи. Потом сложил в большую коробку телефонные аппараты и унес их. Ему на смену появился человек в штатском, видимо, оперативник, которого генерал раньше в глаза не видел, и стал просматривать и складывать в картонную коробку папки с документами, но вскоре и он ушел. 

*   *   *

Булатов сидел в кресле в пустой комнате и прикидывал, что могло случиться. Появились два парня в рабочих халатах, они попросили Булатова пересесть на кровать и унесли рабочий стол и кресло. Тут генерал вытащил бутылку и допил коньяк прямо из горлышка, но на душе стало еще тревожнее, еще гаже. Появилось ощущение, что прямо из стены сейчас выскочит курьерский поезд и раздавит его, как муху.

Наконец пришли два мужчины в штатских костюмах с офицерской выправкой и, не представившись, потребовали, что Булатов прошел с ними. Офицер, который шел сзади, то и дело подталкивал генерала в спину, - оставалось терпеть и молчать. Они лифтом спустились вниз, потом миновали четыре лестничных пролета. Уж столько Булатов работал в Нью-Йорке, сколько раз бывал в этом доме, но не знал о существовании этих подземных этажей и коридоров. По правую руку тянулись трубы, слева в стене была пара металлических дверей, первый офицер остановился, открыл замок, впустил его в тесную комнатенку, где больше трех человек не поместится, там было жарко, воздуха не хватало.  

- Что происходит? – спросил Булатов.

Вместо ответа его провожатые вышли и заперли дверь. Спустя часа полтора, генерала перевели в другую комнату, чуть больше, но тоже неудобную, темную, с лампочкой над дверью, железным столом в углу, но там можно было хотя бы дышать. На минуту заглянул Хлебников, сказал, что допрос начнется через час. Булатову надо собраться с мыслями, припомнить все, - и сказать правду, от этого будет зависеть его дальнейшая судьба. Булатов вертелся на табуретке и кусал ногти.

- Я не знаю ничего нового, - сказал он.

- Сейчас нужны не пустые слова, нужна правда, - ответил Хлебников. - Если соврешь, пеняй на себя…            

Последний раз Хлебников увидел своего старого приятеля через пять дней в гардеробной Булатовской квартиры. Одетый в серую рубашку, он висел на кронштейне для одежды, нос еще больше распух и потемнел, будто его намазали гуталином, и теперь занимал пол-лица. С пальцев на руках были удалены ногти, а фаланги были изуродованы так, будто по ним стучали молотком. Хлебников вздохнул и вышел. Американцы не будут делать вскрытия, тело покойного генерала относится к разряду неприкосновенной дипломатической собственности и не подлежит досмотру. Через несколько дней Булатова в закрытом гробу похоронят в Москве на Кунцевском кладбище. 

(Продолжение следует)