Мураново. Прекрасное, которое совсем рядом

Фото Елены Грищенко

Когда-нибудь, вот совсем скоро, лет через десять, здесь будет прекрасная дорога, прямо как в советском фантастическом фильме «Бегство мистера Мак-Кинли», - мечтала я, тащась второй час по пробке через Мытищи.

Все началось с того, что мой старый добрый друг, с которым мы не то, что пуд соли, а вагон шашлыка за годы нашего знакомства съели, сурово ответил на мои жалобы на монотонную загруженность жизни: «Хватит ходить по кругу! Надо наслаждаться прекрасным!».

- Как тут наслаждаться? – заныла я. – Студенты, кухня, редактура, новости, тучи, старые колеса…

- Надо ехать на природу! – объяснил мой старый друг.

- Там стройки, помойки и грязь по колено, а далеко-то не уедешь: студенты, новости… - запричитала я.

- А надо по старым подмосковным усадьбам ехать: и недалеко, и прекрасно, и никаких новостей – покой, воля и поэзия.

- Возьми меня с собой, - перешла я в наступление.

И вот, пожалуйста, вечером звонок: «Завтра едем в Мураново!»

мураново

По России, которую умом не понять, в которую только верить и приходится, конечно, надо путешествовать в лаптях, с котомкой и посохом, - размышляла я, плетясь в пробке по космическому городу Королеву. Потому что, когда в лаптях и с посохом не сваи и кучи строительного песка видишь, а сосны да ручьи. Не вой моторов и грохот отбойных молотков слышишь, а пение птиц и жужжание пчел. И в такой красоте обязательно находишь такой миловид, что просто-таки природа велит тебе построить Тарханы, или Архангельское, или Мураново.

мураново

Такое Мураново – на берегу запруды речки Талицы, километрах в пятидесяти от Москвы и двадцати от Сергиева Посада - и купила себе в начале девятнадцатого века жена отставного генерал-майора, участника военных походов времен Екатерины II, Павла I и Александра I Льва Николаевича Энгельгардта Екатерина Петровна.

Купила, да и поселилась с чадами-домочадцами, на реку, поля да леса любовалась, варенье, наверное, варила, да детей растила. И случилось так, что старшую дочь Энгельгардтов угораздило выйти замуж за печального поэта-философа, друга Пушкина Евгения Боратынского. А тот, как к новоиспеченным родственникам в Мураново приехал – просто влюбился в эти места. И когда его жена во владение усадьбой вступила, решил тут обосноваться, снес небольшой старый хозяйский дом и на его месте по собственному проекту построил новый.

мураново

Дом большой, забавный – такой только философ и мог придумать: бревенчатый, двухэтажный, восемнадцатикомнатный, с зимним садом, окнами в крыше, тремя крутыми лестницами, эркерами, маленьким сбоку прилепленным балконом и тремя крыльцами. Дом местами обложен для тепла кирпичом так, что кажется – изба барская застряла между кирпичными башнями. Кирпичи же, старые, розовые, доморощенные-кривоватые для надежности не просто ровной стенкой лежат, а с откосами для упора, как у старых каменных церквей. Для пущей же похожести на старинные церкви крыша дома барабаном кирпичным с окнами снабжена.

мураново

Завершилось строительство дома в 1842 году, а уже на следующий год Боратынский с семьей уехал путешествовать по Европе, где и скончался. Жена его в Мураново, так любимое мужем, возвращаться не захотела, и поселились здесь ее сестра младшая, Софья, с детьми и мужем, другом, кстати сказать, Боратынского писателем Николаем Путятой.

мураново

Дочь же Николая и Софьи Путят, храня семейную традицию любви к русской литературе, вышла замуж за сына еще одного поэта-философа и одновременно дипломата Федора Тютчева – правоведа Ивана Федоровича.

Федор Тютчев в Муранове не бывал, но после смерти поэта сын его все наследство, доставшееся от отца, сюда перевез и дом превратился в музей двух великих поэтов пушкинской поры – Боратынского и Тютчева.

Музею повезло: после революции 1917 года потомственные дипломаты и юристы – потомки поэтов – усадьбу официально превратили в музей и передали государству, которое музей бережно хранило, назначив директорствовать тут сначала внука, а потом правнука Тютчева, который и руководил музеем аж до 1980 года.

Мало этого, в середине двадцатого века советская власть отдала потомкам великой поэтической семьи в вечное пользование флигель на территории усадьбы, домик бабушки, где и по сегодня летом живут и здравствуют прямые наследники Тютчева.

мураново

Вот только в 2006-м дом чуть не погиб: из-за молнии пожар случился на чердаке. Горело страшно: дом-то хоть под кирпичом, да деревянный, сухой. 12 машин пожарных огонь заливали. Как музейщики спасти экспонаты смогли - одному Богу известно. Но спасли - видать ангел места помогал. Спасли, высушили, бережно восстановили. Три года только сам дом в порядок приводили, а теперь и экспозицию первого этажа открыли. К осени второй этаж обещают доделать.

мураново

Главный дом снова работает музеем. Среди массы мемориальных вещей вроде ломберных столиков, покойных кресел, мягких диванов и изящных чашек, здесь хранятся невероятные настольные лампы. Абажур одной держит задумчивый бородатый рыцарь с пышными усами, в глубоком капюшоне, с тяжелой цепью на шее – такой участник Крестового походя, стоящий на страже рыцарского лагеря с копьем в руке в грезах о далекой, но безмерно любимой Прекрасной даме.

мураново

Еще одна лампа состоит из изысканной в своей китайской пестроте вазы, над которой свет свечи, а теперь электрической лампочки, прикрывает строгий абажур с гербом Тютчевых.

Ах, как много здесь прекрасных вещиц: бронзовая маленькая перчатка с черными тканевыми кружевами – пресс-папье, прижимающее страничку тетрадки стихов, каминные и напольные часы – колесницы, лиры, каминные щипцы, гигантские супницы…

мураново

И, конечно, портреты… Лица, ах, какие лица, написанные, нарисованные профессионалами и доморощенными художниками: Энгельгардтов, Боратынских, Тютчевых, конечно, царей, князей, красавиц...

мураново

Екатерина II – пожилая, слегка оплывшая бабушка.

Юная красавица – совершенно в стиле Брюллова в черном декольтированном платье с ниткой жемчуга на шее и жемчужными же слезами в к небу поднятых глазах с мечтой о том самом рыцаре, что в лампу превратился.

Князь Долгорукий в парике Мальвины, приподнятом над ушами – как хвостики-косички у девочек, с усами Тараса Бульбы.

мураново

Нет, я не буду описывать. Надо ехать и смотреть – все здесь прекрасно, как и полагается в усадьбе, построенной печальным поэтом-философом на миловиде, найденном каликой перехожим в путешествии с клюкой и в лаптях.

мураново

И бонусом вокруг всего этого богатства – старый парк, а в нем церквушка, перестроенная из старого амбара, на потолке которой нарисован рай с нежными полевыми цветами и огненно-красными фениксами.

мураново