(Продолжение. Начало книги - здесь)

Девяткин осилил три четверти медицинской карты Инны Осиповой, заведенной около пяти лет назад. Потом выкурил сигарету и снова принялся за чтение. 

Впервые девочка появилась в клинике со своей матерью, ныне покойной. Тогда Инне исполнилось одиннадцать лет, она неудачно упала на уроке физкультуры и жаловалась на боли в спине. На рентгеновских снимках, сделанных в этот же день, не было ни переломов, ни повреждений позвоночника. Врач написал, что девочка получила растяжения мышц низа спины, назначил мазь и таблетки. Больше на боли в спине Инна не жаловалась. 

За пять лет она трижды проходила здесь полное медицинское обследование, не выявившее патологий или серьезных болезней. Из записей врача окулиста явствует, что во время первого осмотра, у девочки было минус одна и восемь десятых единицы. Во время последующих двух посещений, в прошлом и позапрошлом году, дефекты зрения не обнаружены. Басов просмотрел записи врача окулиста и сказал:

- Такое бывает и довольно часто. Иногда от перегрузок. Например, у студентов и школьников во время экзаменов, когда они читают ночами напролет и пользуются компьютером. Иногда это возрастные изменения, характерные для детей переходного возраста. Но наш организм способен сам себя лечить. В юности многие люди страдают близорукостью. Но впоследствии зрение нормализуется. Иногда для этого нужно пройти курс лечения. Иногда все происходит само. Вот и ответ на ваш вопрос. Если я непонятно объяснил, можно позвать окулиста.

- С этим пока подождем, - Девяткин снова углубился в чтение.

Попадались термины, которые он не знал, но общий смысл был понятен. Девяткин выкурил еще одну сигарету, перевернул последнюю страницу, а затем сидел, обдумывая прочитанный текст. Два года назад, когда Инне едва исполнилось четырнадцать, ее осматривал гинеколог, он сделал заключение, что девочка беременна. Была сделана операция по прерыванию беременности. Такая же операция прошла год спустя. 

- Два года назад Дробыш сам привез девочку на аборт? – спросил Девяткин.

- М-м-м… 

- Обещаю: разговор останется между нами. Дробыш не узнает ничего. 

- Я не помню всех обстоятельств той истории, - Басов хотел соврать, но не рискнул, решив, что, в конце концов, он Дробышу не адвокат. – Кажется, он позвонил мне и сказал, что его дочь играла в любовь с одним молодым человеком. И возникла нежелательная беременность. 

- А второй раз? Снова любовь с молодым человеком?

- В следующий раз, год назад, он не стал ничего объяснять. Помню, девочка была подавлена происходящим. Она была бледной, испуганной. Дробыш привез ее рано утром. И забрал вечером того же дня. Ну, когда все сделали. Я сам проследил, чтобы все было… Ну, чтобы все было, как надо. И сказал Дробышу о том, что надо поговорить с девочкой. Научить ее предохраняться. Он что-то пробормотал в ответ и уехал. 

- Инна что-то рассказывала о своей беременности?

- Ни слова. Она была бледная, совсем прозрачная. От еды отказывалась. Ей сделали укол, она почувствовала себя лучше. Поймите, нельзя было оставлять эту беременность. Женщина, мать, которая сама еще ребенок – это нонсенс. И все было по закону. В таких случаях, ну, когда беременеет девочка, не достигшая совершеннолетия, требуется разрешение родителей, чтобы сделать аборт. А Дробыш отец Инны, самый близкий родственник. 

- Вы имели право обратиться в органы опеки и попечительства. Завели бы дело, которое имело шансы дойти до суда. И Дробыша лишили бы родительских прав. А, может быть, и посадили. Но вы ничего не сделали. Кстати, в последние два года Инна не встречалась ни с подругами, ни с друзьями. Дробыш запрещал. Все ее контакты – это учителя, которые приезжали к ней на дом. Поэтому влюбиться в своего сверстника и забеременеть от него она просто не имела физической возможности.

Разволновавшись, Басов порывисто поднялся из-за письменного стола. Он расслабил узел галстука, будто ему стало трудно дышать. Кресло на колесиках откатилось к задней стене.

- К чему вы все это говорите? Слушайте, вы же сами знаете, что ваши рассуждения – это чистая теория. Красивые слова, в которые не поверит и недоумок. В жизни все по-другому. Эти несчастные органы опеки и попечительства Дробыш просто купит. За ту мелочь, что таскает в своем бумажнике. И никакого суда над ним не состоится. И родительских прав его никто не лишит. А меня, если бы я только обратился в полицию или еще куда… Меня бы Дробыш просто по стенке размазал. 

- Жизнь покажет, кто кого, - сказал Девяткин. – А вы успокойтесь и сядьте. Раньше надо было волноваться.   

Он сказал, что заберет с собой медицинскую карту Инны, заполнил бумаги и попросил пригласить двух понятых, чтобы они подписали протокол изъятия.     

                                                                  *   *   *

Утром Дима Радченко был первым человеком, кто вошел в кабинет хозяина юридической конторы. Он вежливо поздоровался и сказал, что пришел по важному срочному делу. Полозов сидел за письменным столом. Он только что пригубил горячий кофе и развернул свежую газету. Босс не любил, когда его беспокоят с утра. Не любил вносить поправки в график работы. Поэтому он сухо кивнул и сказал, что в распоряжении Радченко пять минут, не больше. 

Присев к приставному столику, Радченко открыл рот и изложил все случившееся вчерашним вечером за три минуты. Полозов побледнел и отодвинул чашку с кофе. Минуту он сидел молча, будто ждал, что собеседник рассмеется и объявит, что его рассказ всего лишь шутка. Глупая, неуместная, но все-таки шутка. Но Радченко молчал. Тогда Полозов задал десяток вопросов. Потом скомкал газету, поднял трубку и попросил секретаря созвониться с клиентом и перенести переговоры на завтра. Ни с кем его не соединять, никого не пускать. Закончив с этим, сказал:      

- Дима, я относился к тебе, как к сыну. Но ты поступил со мной хуже, чем поступают со злейшими врагами. Ты подставил меня самым чудовищным диким способом. Впрочем, сейчас разговор не обо мне… После того, что случилось, ты уже не можешь оставаться адвокатом. Придется уйти из профессии, потому что ты непригоден для этой работы. Да, профессиональная непригодность… Это про тебя. Понимаешь ли, есть адвокатская этика… 

Полозов поднялся из-за стола, потому что во время трудных разговоров предпочитал оставаться на ногах. Он ходил по кабинету и говорил, не глядя на подчиненного. Он сказал, что есть неписаные законы, есть кодекс юриста, есть ответственность перед клиентом, о которой Радченко знает не хуже его. Адвокат не должен вмешиваться в дела клиента. Он не должен спрашивать клиента, виновен он или не виновен. 

Это все равно, что на операционный стол хирурга попал пациент, получивший тяжелые травмы в дорожной аварии. Больному нужна срочная операция. А врач начал его расспрашивать о том, при каких обстоятельствах он эти травмы получил. Но этого мало. Врач отказался помочь пациенту, потому что в случившемся есть его вина. Врач сказал: «Я отказываюсь делать операцию, потому что вы нарушили правила уличного движения. Вы сами виноваты. И теперь умирайте». Вот Радченко и есть этот самый врач. Он не помог своему Дробышу, а сделал хуже, навредил. Он грубо нарушил все этические законы. 

Полозов сказал, что считает себя честным и принципиальным человеком. Из этой ситуации у него есть только один выход. Он обязан написать представление в Московскую коллегию адвокатов. Должен сообщить о случившемся коллегам. Пусть решают вопрос с Радченко. Но уже сейчас можно сказать, каким будет это решение. Радченко лишится адвокатской лицензии. Навсегда. Ему не на кого обижаться, некого винить кроме себя самого.  

Полозову памятны случаи, когда адвокатам многое сходило с рук. Так недавно Московская коллегия разбирала дело защитника, который принес в тюрьму своему доверителю коробок с марихуаной. Адвокат был задержан во время передачи травки. Но этому человеку помогли, за него заступились коллеги. Да, у него были неприятности, но все кончилось не так уж плохо. Потому что он не предал подзащитного, а только старался выполнить его просьбу, пусть не совсем законную. 

Но Радченко – это совсем другое дело. Он совершил проступок, которому нет оправдания и прощения. Все жизненные победы, все достижения, все выигранные в суде дела, честолюбивые надежды, карьера - теперь оказались на свалке. Радченко занял достойное место среди неудачников, среди людей, ни за грош погубивших себя, свою жизнь, будущее. А семья, жена, ребенок… Наверняка о них просто не было времени подумать. И о Полозове, сделавшем для молодого юриста столько добра… А ведь это Полозов дал Диме хлебное место, дал деньги, положение в обществе. И что в ответ? Господи, в ответ Полозову плюнули в лицо. Фигурально говоря, его убили…

После того, что случилось, он может посоветовать своему бывшему подчиненному поскорее собрать вещи и освободить стол. А затем освободить дорогущую дачу, которую он снимает на все лето, распродать коллекцию мотоциклов, поменять дорогую квартиру на дешевую. И начинать поиски работы. 

В принципе, Радченко, человек физически здоровый, он может заняться чем угодно. Как говорится, перед ним открыты все пути, все дороги. Любой труд почетен. Поскольку Дима чувствует в себе желание бороться с несправедливостью, ему прямая дорога в полицию. Наконец можно пойти в дворники. Говорят, им прибавили зарплату. Пока есть две крепких руки, себе на пропитание он заработает. Разумеется, молодая красавица жена не станет делить судьбу с неудачником. С этой потерей придется смириться. Друзья тоже останутся в прошлой жизни. Но люди ко всему привыкают. Радченко будет пару раз в месяц видеть сына. У него появятся новые друзья, собутыльники, дешевые женщины, низменные страсти. Жизнь войдет в колею и покатится вниз под горку.   

Полозов тяжело рухнул в кресло. 

Он застонал, схватился за левую сторону груди, будто сей момент переживал жестокий сердечный приступ. В следующее мгновение его руки безжизненно повисли. Он замер и минуту сидел с закрытыми глазами. Радченко молча смотрел в окно, ожидая решения своей судьбы. Полозов человек влиятельный, со связями. Ему по силам поднять человека, а потом столкнуть с высоты вниз. На ту свалку, которую он помянул в разговоре.  

Полозов ожил, зашевелился: 

- Теперь вопрос: кто знает об этой истории кроме меня?   

- Только девчонка и я. Но и она толком не представляет, кто я есть. Вчера после езды на мотоцикле она была в полуобморочном состоянии. Она запомнила только мое имя. Я привез ее в Москву на попутных машинах. Последний раз мы сели в такси на городской окраине. И вышли из машины за два квартала до места.    

- Девочка запомнила твою внешность.

- Это ничего не значит, - сказал Радченко. 

- В ресторане тебя видели люди Дробыша, - сказал Полозов. – Они уж точно запомнили.  

- Фотографии у них нет. Они их просто не успели сделать. В Москве сто тысяч мужчин подходят под мое описание. 

- А мотоцикл?

- На нем не было номеров. Эта ниточка никуда не приведет.   

- Инна ночевала в квартире на Волгоградском проспекте, - хмыкнул Полозов. – Эта квартира принадлежит моей фирме. Как ты знаешь, там иногда останавливаются наши гости. Или проходят конфиденциальные переговоры. Особые переговоры, которые по соображениям безопасности лучше вести не в офисе, а на нейтральной территории. Девочка запомнила адрес.

- Но никому ничего не скажет.

- Господи, как ты наивен.  

- Я уточнял этот вопрос в юридическом отделе, - сказал Радченко. - Квартира была оформлена не на адвокатскую фирму, а на физическое лицо. Некоего гражданина Костина, ныне покойного. Он когда-то давно составил дарственную на свою племянницу Евдокимову. Она, в свою очередь, продала квартиру господину Камову, проживающему в Татарстане. И так далее. Бумаги на квартиру составлены так, что ее настоящих владельцев трудно найти. Некоторое время там нельзя будет появляться. Но позже квартиру можно будет продать.       

- А учитель? Где гарантия, что он ничего о тебе не рассказывал?

- Учитель погиб. Утром я навел справки. Вчера вечером из ресторана «Бриз» в местную больницу привезли человека с множественными травмами головы. Точнее, его не довезли. По официальным данным, Наумов скончался в машине «Скорой помощи». 

- Люди Дробыша наверняка поговорили с ним. 

 - Даже если так. Он бы ничего не сказал.    

- Ты слишком хорошего мнения о людях. Ну, хочется верить, что этот человек перед смертью держал язык за зубами. Я дал тебе почитать досье Дробыша, чтобы ты представил себе, что это за человек. Но ты, кажется, разучился читать. Или ничего не понял. Все, теперь иди. Оставайся в своем кабинете. Я вызову тебя позже. И объявлю свое решение.      

                                                              *   *   *

Полозов вызвал Радченко через два часа. Шеф был мрачен и деловит.

- Я кое-что прояснил за это время, - Полозов неторопливо набил трубку табаком. – Есть информация, что господин Дробыш сейчас пребывает в скверном настроении. Сотрудники его службы безопасности ищут человека, сходного с тобой по описанию. И, разумеется, девочку. В поисках будут задействована не только личная гвардия Дробыша. Но и полицейские, уголовники и вообще все граждане, способные принести какую-то пользу. Дробыш хорошо платит. И осведомителей у него много. Поэтому искать вас будут тщательно. Покойный учитель умел прятаться. Он подготовился к этой операции, просчитал все ходы. Его хватило на неделю. Тебя найдут быстрее. 

- Нет ведь никаких данных, указывающих, что мотоциклист на «Харлее» это я.     

- Наберись мужества и посмотри правде в глаза. Я не знаю, как станут действовать люди Дробыша. Но подозреваю, что своей цели они добьются. Я бы начал с любителей езды на двух колесах. В Москве не так много людей на «Харлеях». А байкеры – это одна шайка. Все друг друга знают. Тряхни одного и… Да, тебя найдут скорее, чем учителя.

- Но у меня есть идеи… Можно уехать хоть сейчас.      

- Не фантазируй, - сказал Полозов. – Я помогу тебе. Не в моих правилах заниматься благотворительностью в ущерб собственным интересам. Но я нарушу правила. Тебя и эту девочку надо спрятать, чтобы выиграть время. А время нужно для того, чтобы решить: что делать дальше. Я стану участвовать в этой авантюре только в том случае, если ты согласишься слушать меня так, как в армии рядовой слушает генерала. Внимательно и трепетно. Мои слова будут носить не характер рекомендации. Они будут иметь силу приказа. Если это условие тебе не нравится, можешь встать и закрыть за собой дверь.    

- Я останусь.

- Тогда так, - сказал Полозов. – Тебе вместе с девочкой придется уехать из Москвы. Через пару месяцев, когда Инне исполнится шестнадцать, она вступит в права наследования. И передаст все деньги на благотворительность или еще куда. Это не важно. Главное, она останется бедной девочкой, с которой Дробыш ничего не сможет взять. Таким образом, проблема будет решена. И Дробыш прекратит ее преследовать. Потому что в этом не будет никакого смысла. А Дробыш всегда был человеком холодным и рассудительным. Эмоции для него – это ничто. Он пальцем о палец не ударял, если дело не сулит прибыли.

Радченко подумал, что Полозов тоже работает не за спасибо. Он наверняка имеет свои виды на наследство Инны. Он не станет возражать, если за хлопоты и риск на его счет будет перечислена некоторая сумма. Но денежные счеты - это потом, позже, когда два месяца истекут. Пока о деньгах думать рано.   

- То есть?    

- Твоя задача - оберегать Инну до того дня, пока она не вступит в права наследства. Ты справишься, если действовать правильно. Будем исходить из того, что все обстоятельства будут складываться не в нашу пользу. Надо исключить самые опасные ходы. В Москве оставаться нельзя. Питер и другие крупные города не подходят. 

- Может быть, забраться в самую глушь….

- Где тебя и похоронят. Все варианты, лежащие на поверхности, - это ерунда. Дробыш не глупей нас с тобой. Он просчитает все за минуту. Европа слишком маленькая. Там трудно прятаться. И русских там до черта. А каждый русский может стать потенциальным информатором Дробыша. Америка – лучший из вариантов. У тебя открытая виза, у девчонки тоже есть американская виза. Я сейчас же закажу билеты и отправлю за ними водителя. Проведешь эту ночь в той же квартире. Вылет в полдень, я уже узнавал.   

- Но несовершеннолетней не позволят выехать из страны, если к паспорту не прилагается официальное разрешение ближайших родственников. То есть самого Дробыша. И этот документ должен быть заверен его подписью. И еще. Если несовершеннолетний гражданин выезжает за границу больше, чем на три месяца, нужно заверить документ у юриста.  

- Вот, Дима. Вот в этом вся суть гениальной идеи. Ты хватаешь мысли на лету. Именно так - Дробыш должен дать разрешение на выезд девочки из страны. А такого разрешения он не давал. Поэтому он не станет искать вас там, где вас просто быть не может. Он не пошлет своих людей в международные аэропорты. Сегодня ты получишь такое официальное разрешение. На бланке одной нотариальной конторы, которая на самом деле уже полгода как ликвидирована. Ну, за разные злоупотребления. А у меня осталось несколько бланков и печать. Образец подписи Дробыша тоже есть. Завтра ты с Инной пройдешь регистрацию в аэропорту и улетишь. Господи… Если бы моя покойная мама видела все это, она бы ужаснулась. И сказала: Юра, ты совершал в жизни много глупых поступков. Но сейчас ты превзошел самого себя. Остановись.  

- Может быть, и вправду остановиться? Я бы своими силами… 

- Если будешь спорить, наш разговор оборвется. И больше не возобновится. Итак, второй пункт программы. Покуда не уляжется пыль, надо спрятать твою жену и ребенка. Они должны находиться в безопасном месте, но никаких контактов ты с ними поддерживать не будешь. Ни звонков, ни пейджинговых сообщений, ни писем по электронной почте. Ни слова, ни звука. Мало того, ты даже не будешь знать, где находятся близкие. Именно в этом гарантия того, что ты не наделаешь новых глупостей. Не поддашься эмоциям. Единственное, что смогу обещать: твой ребенок и жена окажутся в надежном месте. 

- Я смогу попрощаться с ними сегодня? Пять минут…

- Исключено. С этого момента никаких контактов. Я созвонюсь с Галей, встречусь с ней где-нибудь в городе. Я скажу, что ты попал в трудное положение… Найду, что сказать. Далее… За океаном ты должен соблюдать простейшие меры предосторожности. Не расплачиваться банковскими картами и чеками, только наличными. Не бронировать номера в гостиницах на свое имя и так далее. Не останавливаться в больших известных гостиницах. Если что, их проверят в первую очередь. По возможности избегай районов, где живут русские. Помни: одна допущенная ошибка и… До Америки всего двенадцать часов лету. И в паспортах у людей Дробыша тоже есть американская виза. Они могут пересечь океан вслед за тобой.    

- Что я буду там делать без знакомств, без крыши над головой?

- Хороший вопрос. В Штаты по их закону вы можете ввезти всего три тысячи долларов на каждого. Не так много. Если не шиковать, хватит на первое время. Вот адрес моего приятеля, адвоката из Нью-Йорка. Занимается имущественными спорами и бракоразводными делами. Он хороший парень. Как только прилетишь, оставь где-нибудь девочку и отправляйся к нему. Это Бруклин, в районе Брайтона. 

Полозов накарябал на отрывном листке имя, адрес и телефон своего знакомого. Отдал листок Радченко и попросил запомнить каждую букву. Затем сжег бумажку в пепельнице. 

- Сейчас ты напишешь заявление с просьбой уволить тебя, - Полозов на минуту задумался. – Напиши, что ты был на приеме у врача пульмонолога, который выявил у тебя болезнь легких. Какую – не уточняй. Врач рекомендовал длительный отдых. Сейчас ты не имеешь возможности выполнять служебные обязанности, поскольку вместе с семьей вынужден срочно уехать на лечение в один из городов на южном побережье Италии.  

Полозов положил на стол бумагу и наблюдал, как Радченко исписывает страницу аккуратным почерком. 

- Теперь по поводу контактов, - Полозов написал на листке два телефонных номера. – Будешь звонить раз в неделю, по пятницам, по одному из этих номеров. Поочередно. Я буду рассказывать новости. Разговор не должен продолжаться более пяти минут. Не называй меня по имени. Имен жены и ребенка тоже не упоминай. Запомни: международные линии находятся под контролем. Государственных структур или частных, не важно. Но везде возможна утечка информации. Справка от нотариуса будет готова через пару часов. Посыльный привезет конверт по адресу служебной квартиры. Ты его достанешь из почтового ящика. Собственно, у меня все. Остальное – мелочи. Тебе надо купить кое-то из одежды…

- У меня в кабинете в шкафу два костюма, рубашки. Даже новые ботинки. 

- Тем лучше. Тогда езжай к Инне, пусть скажет, какого размера ей нужны вещи. Пойдешь и купишь. Ну и еще пару чемоданов. Только приличных. Путешественник с дешевым чемоданом выглядит подозрительно. 

Полозов загремел ключами, подошел к сейфу и открыл дверцу. Он отдал деньги Радченко, хотел что-то сказать, но не придумал нужных слов.

- Ладно, теперь иди, - он протянул руку. 

- Спасибо, - сказал Радченко, пожимая руку босса. – Спасибо огромное.

Полозов глядел на него грустными глазами и старался улыбаться.  

(Продолжение - Глава 8)

Все уже опубликованные главы "Погони" ищите здесь