(Продолжение. Начало книги - здесь)

Дом в Детройте, точнее одноэтажная приземистая постройка с полуразвалившимся фундаментом и прогнувшейся крышей, выглядел брошенным и запущенным. Соседние дома, похожие друг на друга, смотрелись не лучше. Кажется, жители улицы, застигнутые бедой, уехали отсюда все вместе, побросав имущество, чтобы никогда не возвращаться обратно. 

За квартал отсюда попалась заброшенная католическая церковь, запертая на замок, с разбитыми окнами и цветными витражами. Дальше, в отдельном двухэтажном здании, размещалась бакалейная лавка с решетками на дверях и пыльных витринах, тоже запертая. Пара сгоревших домов на этой и другой стороне улицы. Почерневший остов автомобиля, перевернутые помойные баки, а вокруг ни души.       

- Ничего, - Дик вылез из машины и зазвенел связкой ключей. – Первое впечатление обманчиво. На самом деле, дом не так уж плох. Идите за мной, я все покажу. Сюда…

Передняя стена была сложена из красного кирпича. Вдоль нее разрослись какие-то колючие вечно зеленые кусты с маленькими узкими листиками. Тут было низкое крыльцо с железными перилами и козырьком из листа железа, четыре узких окна, почерневших от копоти и пыли. Трава на лужайке, выжженная солнцем, высохла, дорожка из бетона потрескалась и просела. 

На заднем дворе из земли, твердой и сухой, давно не знавшей дождей, торчали два молодых деревца с листиками, прозрачными и тонкими, будто вырезанными из бумаги. Поодаль возле покосившегося забора изнывала от зноя старая сосна, пара березок и какие-то кусты со сплетенными густыми ветками. Справа стоял разрушенный сарай с плоской крышей без двери и окон.  

- А ты говорил, что отсюда видна река, - сказала Инна. – И здания из стекла и бетона. Которые похожи на черные трубы. 

- Видны, - ответил Дик. – Но не отсюда. Надо пройти полтора десятка кварталов на север. Там будет парк. Что-то вроде парка. Вот оттуда видно. И реку, и все остальное.   

Дик, справившись с замками, распахнул заднюю дверь, пропустил вперед гостей. Пахнуло пылью и какой-то химией.     

Осмотрели четыре комнаты и кухню. Тут была кое-какая мебель, две кровати, диван, даже телевизор. На полу в беспорядке навалены запечатанные и раскрытые коробки. В подвале оказались две жилые комнаты, туалет, за перегородкой столярная мастерская с верстаком и кое-каким инструментом, здесь же газовый котел. Дик открыл вентиль, свернул трубочку из газеты и поджег. Сел на корточки, зажег огонь в котле и сказал, что скоро из кранов пойдет горячая вода. Тогда можно будет принять душ. 

Когда поднялись наверх, Дик объяснил, что хозяева, супружеская чета с ребенком, уезжали отсюда в спешке. Отец семейства получил работу в другом городе, на переезд просто не оставалось времени. Хозяин хотел выставить дом на продажу, но шансов, если говорить честно, - никаких. Недвижимости в городе много, а желающих ее купить давно не  видно. 

Хозяева взяли вещи первой необходимости, за остальным барахлом вернутся не раньше осени, поэтому тишина и покой гарантированы. Весь дом, в том числе холодильник и стенной шкаф, заставленные банками с консервами, переходят в собственность Радченко. Продукты можно поглощать без ограничений. Интернета, стационарного телефона и кабельных каналов нет, зато есть свет, газ. Еще в наличии посудомоечная и стиральная машина. Телевизор принимает две-три местные бесплатные программы. 

- Конечно, это не номер люкс в Хилтоне, но жить можно, - улыбнулся Радченко. – За пару дней освоимся. 

- Теперь несколько советов, - Дик положил ключи на кухонный стол. – Днем на улице спокойно. Но вечерами лучше не высовываться. Этот район не самый спокойный. Если все-таки решите сходить в ресторан, закажите такси. Увидите, что машина остановилась перед домом, тогда и выходите. Можно сидеть на заднем дворе. Но до захода солнца. Квартирных воров интересуют наличные, а не вещи, бывшие в употреблении. Этот товар некому продать. Значит, сюда никто не сунется. Если вас попытаются ограбить на улице, отдавайте все, что есть. И без сопротивления. В бумажнике желательно держать долларов сорок-шестьдесят. Этого хватит, чтобы грабители не слишком разозлились.

- А вы? – спросила Инна. – Вы хотите уехать сегодня?

- Прямо сейчас, - ответил Дик. – Я не могу надолго оставить работу. Сделаем так. Дима довезет нас до центра города. Там мы возьмем напрокат машину. Мы с Бобом вернемся в Нью-Йорк уже вечером. Будем держать связь.   

                                                                  *  *  *

Накануне Осипова выпустили из следственного изолятора на Петровке. Контролер в камере хранения выдал ему пакет с вещами, что отобрали во время задержания: бумажник, ремень из плетеной кожи, ключи, шнурки от ботинок, обезболивающие таблетки. Осипов проглотил сразу две, потому что рука болела еще сильнее, чем накануне. Бинт больно врезался в кожу, сдавливая локоть, отек распространился на все предплечье и пальцы, которые теперь сгибались медленно, с усилием.   

Осипов дошагал до начала Пушкинской улицы и завернул в кафе-кондитерскую, где за угловым столиком пил кофе майор Девяткин. В штатском костюме, тщательно выбритый, он был похож на офисного клерка. Осипов купил чашку чая и пирожное, сел за его столик. Девяткин спросил, как самочувствие и посмотрел на кисть руки, на посиневшие пальцы. Осипов ответил, что боль уже отпустила, но руку немного потягивает. К вечеру наверняка все пройдет, о таком пустяке даже говорить не хочется. 

Полицейский помолчал и задал новый вопрос: 

- Вы не передумали? Если чувствуете, что не сможете этого сделать… Тогда откажитесь сразу, сейчас. Еще не поздно все переиграть. 

- Я не передумал и не передумаю, - твердо ответил Осипов. – Никогда. Если вы мне не поможете, я сам буду искать такую возможность. И найду ее. Рано или поздно. 

Девяткин ногой отодвинул от себя бумажный пакет, стоявший на полу у стены. Затем допил кофе и сказал напоследок, чтобы завтра утром Осипов активировал мобильный телефон, что лежит в пакете. И ехал в Москву. Надо взять с собой сумку, удобную, которую можно повесить на плечо и таскать в ней ствол и глушитель. Еще пригодились бы бейсболка или кепка с козырьком. Она закроет лицо от камер наблюдения, если такие попадутся. Девяткин позвонит во второй половине дня и скажет, где назначена встреча с Дробышем. 

Осипов вышел из кондитерской через полчаса, завернул в соседний ресторан, заказал борщ и любимую жареную рыбу. Он почти ничего не ел за последние четыре дня, но аппетита почему-то не почувствовал. Рыбу не доел, десерта не заказал.  

Затем он взял такси до Рижского вокзала, сел на пригородную электричку. Он вылез через час, на автобусе проехал несколько остановок, а пешком прошагал четыре километра, добравшись до песчаного карьера. Через калитку вошел на территорию, огороженную забором из  металлической сетки, заперся в будке сторожа. В пакете среди вороха газет он обнаружил свой «люггер» девятого калибра и одну снаряженную обойму и еще одну, пустую. 

На дне лежали новый самодельный глушитель, мобильный телефон в фирменной коробке и сим-карта к нему. Навернув глушитель на ствол «люггера», он прицелился в многоцветный календарь с обнаженной красоткой, пришпиленный скрепками к стене. Слишком тяжело и неудобно. Локоть жгло, будто кипятком плеснули, рука под тяжестью оружия подрагивала, выписывая в воздухе восьмерки. 

Осипов отвинтил глушитель и снова прицелился. Теперь рука оставалась твердой, дрожь почти исчезла. Пистолет удобно лежал в ладони, даже подмывало нажать на спусковой крючок. Он полез под койку, вытащил запыленный чемодан, достал оттуда коробку с патронами и снарядил пустую обойму. 

До позднего вечера он просидел у окна, не зажигая света. Он смотрел на высокий песчаный холм, на раскисшую от дождя дорогу, на железную сетку забора, огораживающую территорию карьера, и ни о чем не думал. Когда стемнело, сменил повязку на руке, смазав рану йодом. Поискал в чемодане упаковку антибиотиков, но ничего не нашел. 

Он снова сел у окна, понимая, что все равно не заснет, а предстоящая ночь будет долгой.

                                                                 *  *  *

Большую часть ночи и утро Стас Тухлый и Сэм Кроткий провели в дороге. Утром они позавтракали и сняли два номера в недорогом мотеле в пригороде Детройта, чтобы немного отдохнуть. В полдень в дверь постучали, порог переступил Игорь Кусов, попросту Кус, плечистый симпатичный парень. В Майами он хорошо загорел. Черноволосый, в пестрой гавайской рубашке и шортах цвета хаки, он был похож на мексиканца. 

Его сопровождал некий Глеб Пугачев, для своих просто Пугач, среднего роста малый, одетый в мятые шорты, кроссовки на босу ногу и черную майку с логотипом бейсбольной команды на груди. У Пугачева было открытое лицо, доброжелательный взгляд голубых глаз и волевой подбородок с ямочкой посередине. Он зачесывал назад светлые волосы, улыбался сдержанно, как-то сухо. С такой внешностью, располагающей и одновременно суровой, брутальной, он мог играть роли идейных коммунистов в фильмах советской эпохи. Но те времена давно прошли, поэтому роли в кино Пугачеву не предлагали. И он освоил другое ремесло.      

Прошлой ночью Кус с Пугачевым и еще двое парней на другой машине следовали за Радченко от Нью-Йорка, сохраняя почтительное расстояние, чтобы не напоминать о своем существовании. Все прошло гладко, Радченко и его спутники не заметили слежку. Техника установленная в машине Игоря Кусова работала безотказно. При помощи экрана навигационной панели он видел свою цель, когда ночное шоссе оставалось пустым и ему приходилось увеличивать дистанцию до двух-трех миль и даже больше, чтобы оставаться незамеченным. 

Сигнал поступает сразу с двух точек: маячка, установленного в мобильном телефоне Радченко и второго маячка в телефоне его молоденькой подружки. На цветном навигационном дисплее видны два красных квадратика, поэтому с пути не собьешься, цель не потеряешь. Эти же устройства в мобильниках позволяют прослушивать телефонные разговоры. Девчонка никуда не звонила. 

В течение всего вечера и утра Радченко сделал только два звонка. Он просил знакомую женщину забрать из китайской химчистки его брюки и пиджак и пока, хотя на неделю, оставить эти вещи у себя. Еще он общался с каким-то мужчиной, судя по голосу и акценту пожилым арабом, который хотел установить в своей квартире позолоченный унитаз. Радченко извинился за то, что к завтрашнему утру заказ не будет выполнен, поскольку изделие еще не доставлено на склад. И просил перенести сроки установки унитаза на следующую неделю, желательно на среду. Вот, собственно, и все переговоры. 

Сейчас вся компания находится в частном доме в одном из пригородов, заселенном преимущественно черными, это примерно в двенадцати милях от гостиницы. Кус разложил на кровати карту города, купленную на ближайшей заправке, крестиком пометил то место, где находится частный дом. И добавил, что дом одноэтажный, небольшой. На окнах решетки, но дверь хлипкая. Пни ногой и заходи. Улица пустая, машин совсем мало, пешеходов нет. В доме по соседству живет пожилая женщина. Она с утра забирала почту из ящика, стоявшего на обочине дороги. Другой дом на этой же стороне заперт на все замки. Видимо, пустует. 

Там вообще полно пустых домов. Сейчас еще четверо парней, приехавших сюда на второй машине, дежурят на той улице, в двух кварталах от дома. Кус обещал сменить их в четыре вечера. Если будут новости, парни позвонят. Отбарабанив свой доклад, Кус упал в кресло и спросил, какие будут поручения. 

- Ты выяснил: полицейский участок от дома далеко? - Тухлый склонился над картой. 

- Прилично, - ответил Кус. – Миль десять, а то и больше.

- Хорошо, - сказал Тухлый.  

Сэм Кроткий сидел у окна. Из одежды на нем были боксерские трусы, с полосами и звездами, как на американском флаге. Голову покрывала соломенная шляпа. Он врубил на полную мощность кондиционер и сказал:     

- Жаль, что мы не пригласили Радченко установить унитаз в офисе или на квартире босса. Это неплохая идея: поставить золотую сантехнику. Почему я раньше об этом не подумал? Садясь на стульчак, я каждый раз вспоминал бы покойного юриста. И девчонку. Но теперь уж поздно… Теперь этот унитаз установят другие люди.   

- Можно будет и золотую ванную заказать, - сказал Кус. – Ну, вроде как комплект. Я такой пользовался. Лежишь в воде, пузырьки идут, будто золотые. Высокий класс. 

Тухлый расстегнул «молнию» дорожной сумки и выложил на кровать два полуавтоматических пистолета «зауэр» и коробки с патронами. Он сел на стул, снарядил две обоймы.

- У меня в молодые годы вышел забавный случай с «зауэром», - он открыл ящик тумбочки, убрал оружие.  – Был у меня в бригаде один парень, в котором я сомневался. Возникло подозрение, что он оперативник. Решил я его проверить, и как раз случай представился. Бизнесмену, который нам платил за крышу, молодые бандиты порезали лицо бритвой. Человек держал ресторан возле рынка, а эти беспредельщики однажды завалились к нему. Сидели, ели, пили… А потом кому-то из них не понравилась музыка. Он подошел к бармену. Но не просто попросил сменить пластинку, а оскорбил человека. Бармен что-то ответил. Молодой парень разбил о его голову бутылку, выбил человеку глаз. Началась драка, выскочил хозяин. Ему лицо бритвой порезали. И еще всю выручку выгребли. Он звонит из больницы, плачет: приезжайте. 

- Я ведь тоже был тогда с вами, - сказал Сэм Кроткий. 

- Ну, я же не тебе рассказываю, - махнул рукой Тухлый. – Короче, мы знали, где найти тех парней. Они вечно крутились в одном баре, тоже рядом с рынком. Решили ехать вечером. И я говорю тому человеку, в котором сомневался, что он поедет со мной. Думаю, если он сука и дело дойдет до стрельбы, он стрелять не станет. А если в кого выстрелит, то в меня первого. А чего еще от суки ждать? Я взял двенадцать патронов, налил в кастрюлю воды. И положил патроны туда и поварил их полчаса. То есть патроны выглядят нормально, но… 

- Ими что, стрелять совсем нельзя? – спросил Кус.

- Это одно название, а не патроны. Я вызываю того парня, даю ему «зауэр», заряженный отваренными патронами. Вот, говорю, отличный ствол, пользуйся пока. Ну, мы заваливаем в этот бар. А те парни, кажется, только нас и ждали. И началось… Была такая перестрелка, что я чуть не оглох. До сих пор все помню в деталях. Мы потеряли троих убитыми. Того парнишку в этом баре грохнули. На моих глазах. Он вытащил ствол, чтобы кончить кого-то из той банды. А пистолет не выстрелил. То есть мой парень стоит и нажимает на спусковой крючок. И не понимает, что происходит. А его противник поднимает свой ствол. Спокойно прицеливается. Дистанция убойная, всего несколько шагов. Бах  - бах… И у человека полбашки как не бывало. Напрасно я в нем сомневался. Такие дела…                 

Тут ожил Пугачев, долго хранивший молчание:

- Не повезло человеку… У меня был похожий случай. Один раз пистолет заклинило. В самый ответственный момент. Нажал на спусковой крючок. Рамка затвора отошла в заднее положение. И все. Ни с места. Хорошо нож был с собой. 

- Для вечера приятных воспоминаний мы, пожалуй, выберем другое время, - сказал Сэм Кроткий. – И тогда вспомним все: заклинившие пистолеты, отварные патроны и прочее. Сейчас давайте по теме. Кстати, я понять не могу: почему Радченко решил уехать из Нью-Йорка. 

- Думать нечего: кто-то из наших его спугнул, - ответил Тухлый. – Если за тобой следят день и ночь, даже если слежка хорошо организована, ты ее все равно заметишь. Рано или поздно. Он же не идиот, этот Радченко. И не слепой.  

- Если бы я заметил слежку и понял, что жить мне дадут недолго, я бы рванул в полицию, - сказал Сэм Кроткий. – Выложил бы всю эту историю копам от начала и до конца. 

- В полицию Радченко обратиться не может, - покачал головой Тухлый. Он развалился на кровати и заложил руки за голову. – Это надо понимать. Там первым делом проверят, каким образом он оказался на территории США. И быстро выяснят, что адвокат с девчонкой въехали в страну по подложным документам. Радченко не имел права ввозить в США несовершеннолетнюю девочку, выдавая себя за ее опекуна или родственника. Представил поддельную доверенность. Это по здешним законам серьезное правонарушение. Конечно, рассказ Радченко в полиции выслушают. Но не более того. Никакой помощи он не получит. Его и девчонку посадят на самолет и отправят в Россию. А там он проживет недолго. Из аэропорта до дома доехать не успеет.

Тухлый замолчал. Он подумал, что скоро, уже сегодняшним вечером, все кончится. А завтра он закажет билет первого класса до Москвы. Он хорошо отоспится в самолете, а сразу по приезде навестит в больнице отца. Старик обрадуется такому сюрпризу. Тухлый подумал, что не мешает принять душ и поспать часик. 

Он встал и сказал:

- Все, парни. Возвращайтесь на место. Если Радченко надумает куда-то ехать, звоните немедленно. Кстати… Босс обещал каждому премию. Очень приличную. Но сначала придется поработать. Работа не слишком тяжелая. Вы не успеете устать.         

*  *  *

Из окна было видно, как машина отъехала от дома и скрылась из вида. Инна побродила по комнатам, включила телевизор и устроилась в кресле. Она посмотрела местные новости и программу, где пожилая женщина в поварском колпаке и фартуке делилась секретами приготовления сырного пудинга. Затем началась реклама. 

Инна выглянула в окно. К дому подъехала «Тойота», за ней красный седан. В комнату вошел Радченко, задумчивый и хмурый. Следом за ним Дик с братом, тоже невеселые. Радченко сел на стул и сказал, что планы поменялись, поэтому пришлось вернуться. 

- Не знаю, как нас нашли, но факт остается фактом, - сказал он. – За нами ехала машина с номерами Нью-Йорка. Одна из тех машин, что стояла возле «Лавки древности». 

- Ты мог ошибиться, - Инна почувствовала, как страх, который она испытала вчерашним вечером и ночью, снова схватил за душу.  

- Исключено. Я хорошо запомнил их номер. 

- Как они узнали? 

- Это не так сложно, - ответил Радченко. – Способов слежки много. Достаточно зашить в джинсы или рубашку небольшое, со спичечную головку, передающее устройство – и все. Ты на крючке. Мы сдавали в прачечную все наши тряпки…     

Он вывалил на пол всю одежду из своей спортивной сумки и чемодана Инны. И долго сидел на полу, медленно прощупывая каждую тряпку, каждый дюйм ткани, каждый шов, но не нашел ничего. Тогда он достал из кармана перочинный нож, открыл лезвие, поставил фиксатор и вспорол подкладку чемодана и сумки. И снова стал искать. Затем он попросил у Инны мобильник, снял крышку, вытащил батарею и сим-карту. Осмотрев их, поставил на место и вернул телефон. Боб, бледный и напуганный, перетирал зубами жвачку и молчал. Дик, равнодушно наблюдавший за манипуляциями Радченко, сказал:

- Маячок, скорее всего, в машине. Туда его легко поставить, а найти трудно. На это может уйти день, два… Даже больше.   

- Что ты предлагаешь? – Радченко сидел на полу среди разбросанных вещей и ковырял лезвием ножа чемодан. 

- Твоя «Тойота» останется здесь. Мы сядем в тачку, которую взяли в прокате и попробуем уйти, если будет погоня. 

- Ехать вместе слишком опасно, - покачал головой Радченко. – Мы не знаем, что у них на уме. Нашу машину могут заблокировать на углу улицы. И расстрелять всех одной автоматной очередью.    

Дик, почесывая переносицу, думал минуту. 

- Есть другой вариант, - сказал он. – Граница между Канадой и США - это самая протяженная граница в мире. И, самое главное, - неохраняемая граница. Досмотр и регистрация только в таможенных пунктах. А в других местах – просто дырка от бублика. Пустота. Нет ни забора, ни патрулей. В этом месте граница проходит по реке Детройт. И прекрасно… В подвале надувная лодка. И к ней весла и насос. Когда стемнеет, вы с Инной выйдете через заднее крыльцо. До реки три-четыре мили. Сядете в лодку и переберетесь на другой берег. А мы с Бобом переедем туда на арендованной машине. «Тойоту» бросим здесь, возле дома. Это на время собьет с толку наших преследователей. Мы подберем вас в условленном месте. Никому в голову не придет искать вас в Канаде. 

- Это почему?   

- Гражданин любой страны, получивший американскую туристическую или бизнес визу, имеет право пересечь канадскую границу. И находиться там две недели. А вот граждане бывших республик СССР, за исключением прибалтийских, такого права не имеют. Им нужна канадская виза, чтобы попасть в страну. То есть, вы с Инной можете находиться где угодно, но только не в Канаде. Там вас никто не станет искать. Понял?

- Отличная идея, - кивнул Радченко. – Лодку я видел. Совсем маленькая. Но двоих выдержит. У тебя паспорт с собой? 

- Конечно, - кивнул Дик. – У меня всегда документы с собой. И еще у меня четыре тысячи наличными. Четыре с хвостиком. Считай, это твои деньги.  

Радченко закрыл нож и сказал:

- Спасибо. Тогда в Канаде нам надо добраться до первого города, где есть международный аэропорт. Кажется, этот город – Торонто. Мы возьмем билеты на рейс, скажем, до Мексики или Аргентины. Деньги верну при первой возможности.  

Боб, прислушивался к разговору, но, кажется, не понимал его смысла. Он таращился в потолок пустыми глазами и мусолил во рту жвачку. 

(Продолжение следует)

Все уже опубликованные главы "Погони" можно найти здесь