Ревность. Глава 20 (начало книги здесь)

На этот раз Роза оказалась в номере Вадима раньше обычного, около часу ночи. После сеанса любви, она лежала, прижавшись к нему, и ждала важных слов, но Вадим молча курил, смотрел в потолок и о чем-то думал.

- Ты что-то решил? – спросила Роза.   

- Есть одна мысль, - Вадим надолго замолчал. 

Роза не боялась, что муж проснется под утро и бросится на ее поиски, как это уже случалось. Сначала Павел стучался в дверь младшего брата, будто сердцем чувствовал: она здесь. А потом спускался в ресторан или бар, работавший круглые сутки.  

В номере Вадима была дверь в другой номер, смежный. Если одного номера постояльцу не хватает, - заплати за второй номер и пользуйся. Вадим быстро оценил это удобство. Теперь у Розы сердце было на месте. Прошлый раз, когда сюда поднялся муж, сходящий с ума от ревности, она ушла в соседний номер, заперла за собой дверь и сидела там какое-то время. 

Затем, когда мужчины завязывали разговор или включали телевизор, вышла в коридор и спустилась вниз. Когда Павел вернулся, еще и выговор ему сделала: как ты, выживший из ума ревнивец, смеешь позорить меня, разыскивая по всему отелю, словно какую-то шлюху и еще допекать других людей своими истериками? Павел сказал то, что говорил уже много раз: «Ты знаешь, что я решил подать на развод, как только мы вернемся в Москву. Я прошу тебя об одном: пока мы еще не расстались, пока мы супруги, соблюдай нормы приличия. Хотя бы не ищи себе мужиков в этой гостинице и в ближайших кабаках».  

Роза ответила, что может уехать отсюда хоть сейчас, даже вещей собирать не станет, а по прибытии в Москву сама подаст документы на развод. Никакие оправдания, клятвы и слезы больше Павла не спасут. Потому что не осталось сил терпеть его больную ревность и его тяжелый характер. Роза так вживалась в роль оскорбленной женщины, что от жалости к себе могла и всплакнуть, подпустить дрожи в голос, на пустом месте устроить истерику.     

- Твое положение тяжелое, но не безнадежное, - Вадим, приподнявшись, раздавил окурок в пепельнице. – Но есть выход из любой ситуации. 

- Правда? – Роза затаила дыхание. 

- Ты знаешь, что я люблю тебя, - он произнес последние слова медленно, по слогам. Да, натурально соврал, красиво, так красиво, что сам едва не поверил. - Страстно и нежно люблю. И готов на все ради тебя. Ты можешь положиться на меня и в большом, и в малом. Выход из этой ситуации только один: надо сделать так, чтобы Павел умер, погиб. Трагически. 

Роза то ли вскрикнула, то ли застонала после этих слов. Вадим погладил ее по щеке. 

- Только не бойся, тебе ничего делать не придется. Просто откроешь входную дверь в три-четыре утра, – и привет. Один выстрел в висок – всех дел. Это называется – инсценировка самоубийства. 

- А пистолет? Откуда его взять? 

- У меня уже есть пистолет. Старый ствол со спиленным номером. Полицейские не усомнятся, что это было самоубийство. Он свел счеты с жизнью, потому что знал: в России в подвале его загородного дома найдены два тела. Как только он вернется назад, полицейские предъявят ему обвинение в умышленном убийстве. И отвертеться будет чертовски трудно. Кроме того, его душу терзала ревность, которая переродилась в опасную маниакальную идею. До поры до времени, он глушил свои чувства, свои страхи алкоголем. Но пришла минута трезвости. Он взглянул на ситуацию объективно. И жить дальше стало страшно.   

- А если полицейские все-таки усомнятся? Ну, что это самоубийство. 

- Мы все сделаем правильно. И не допустим ни одной ошибки. Ты позвонишь мне по телефону в четыре тридцать. И скажешь, что была в ванной, когда услышала что-то похожее на громкий хлопок или выстрел. Тебе страшно зажигать свет в спальной. Кажется, Павел что-то сделал с собой. Но ты не уверена до конца. Я отвечу, что сейчас же приду. 

- К чему эти разговоры?

- Мы должны принимать в расчет, что гостиничные телефоны иногда слушает администрация отеля. На всякий случай. В целях безопасности. В коридорах и лифтах – видеокамеры. Но они не помешают. Я приду и все сделаю за минуту. Мы вызовем полицию. Время смерти определяют по температуре трупа. Здесь все будет совпадать. Ни к чему не придерешься. 

- А нельзя, чтобы вместо тебя это сделал другой человек… Ведь можно кого-то нанять.

- Можно нанять, - улыбнулся Вадим. – Если хочешь провести в тюрьме остаток жизни. Я же говорю: на автомобильной стоянке, в коридорах и на лестницах - камеры. Полицейские первым делом просмотрят записи. И найдут убийцу, когда он еще не успеет пересечь границу штата.    

- Господи, как страшно…  

- Глупости. Я видел ежедневник Павла. Он что-то записывает в тетрадке для нового романа. В основном там мысли о смерти и рисунки надгробий, крестов и кладбищенских склепов. Его дневник должны увидеть полицейские, которые приедут по вызову. Ясно же, что человек душевно нездоров, если он готовится к смерти. Даже рисует памятники самому себе. Ты ответишь на десяток простых вопросов, которые зададут копы, всплакнешь. Тело увезут в морг. Тебе останется посчитать деньги. Ты получишь пятнадцать процентов от суммы завещания. Еще до смерти отца я могу дать тебе некоторую сумму. Ну, как бы от себя. 

- Да, немного наличных не помешает, - улыбнулась Роза. – А сколько я получу после смерти отца?

- Хватит на булавки и мороженое. Примерно семь-восемь миллионов долларов. Ты захочешь спросить: где гарантии, что я не обману? Первая гарантия – моя любовь к тебе. Если ты не веришь в любовь…

- Я верю.

- И все-таки… Если ты не веришь в любовь, остается еще кое-что. Если я нарушу обещание, ты можешь рассказать полиции правду о том, как погиб твой муж, кто его убил. Тогда меня достанут, где бы я не находился, и прихлопнут как муху. Вот это и есть вторая гарантия. Ну, теперь ты веришь?

- Верю. Но неужели тебе его не жалко? Все-таки он брат. 

- Я дураков не жалею. Мы с Павлом никогда не были душевно близкими людьми. Он для меня остается чужим посторонним человеком.

- А когда? – от волнения щеки Розы полыхали румянцем.  

- Старик плох, поэтому не будем тянуть время. Следующей ночью все утроим. Я жду твоего звонка в четыре тридцать утра. Это время, когда спят все люди, даже те, кто мучается бессонницей. Не опоздай. Здесь важна каждая минута. Всего через сутки ты станешь богатой, очень богатой вдовой. Претенденты на твое сердце будут выстраиваться в огромную очередь. Но тебе эти люди будут неинтересны, ты ведь любишь только меня одного. Или я не прав? 

- Но мне страшно.

- Страх пройдет. Я тебе подробно объясню все, что надо делать. Слушай и запоминай. 

Губы Розы расцвели в счастливой улыбке, Вадим почувствовал, как в нем снова просыпается желание.     

*    *    *

Днем позвонили из приемной начальника следственного управления и попросили Девяткина зайти. Полковник Николай Богатырев был очень любезен, он сказал, что доволен результатом расследования. Девяткину удалось в короткий срок раскрутить сложное дело, он много работал и, конечно же, устал. Поэтому с завтрашнего дня может отправляться в отпуск.  Когда отдых закончится, будут готовы бумаги о награждении Девяткина медалью «За отличие в охране общественного порядка». Еще и хорошую премию дадут. Вопрос уже согласован с начальством. Богатырев помял руку подчиненного, пожелал хорошего отпуска и отпустил.   

Вечером Девяткин завернул в модный магазин и купил женские бусы, рекламу которых видел одном из журналов. В соседнем магазине взял шампанского, торт и напросился в гости к подруге по имени Тамара. Вечер получился, французское шампанское стоило своих денег, а двуспальная кровать Тамары разбудила сокровенные мечты о женитьбе и спокойной семейной жизни. Эти мечты показались такими близкими и реальными, что от счастья кружилась голова. 

Девяткин сделал бы предложение руки и сердца прямо сейчас, не откладывая до завтра, но начинать этот разговор, не имея в кармане колечка с бриллиантом, хотя бы маленьким, было неприлично. Он же не бедный дурно воспитанный парень из провинции, а крутой московский мужчина, который всегда сможет достать деньги на подарок любимой женщины. 

Тамара приняла душ и ушла на кухню. Девяткин надел майку, сел на кровати и позвонил на мобильник Радченко. Автоответчик сообщил, что хозяин телефона временно недоступен. Девяткин перезвонил через четверть часа, на этот раз настойчивость была вознаграждена. 

– Слышал, что ты состоишь адвокатом при Павле Наумове, - сказал Девяткин. – Поэтому кое-что тебе полезно знать. Разговор не телефонный, а я дал подписку о неразглашении государственной тайны. Но сейчас не до этой ерунды. Если кому интересно, пусть слушает.

Девяткин коротко пересказал результаты расследования и добавил: 

- Трупы были спрятана так хитро, чтобы любой человек, спустившийся в подвал не смог пройти мимо. А в дом Павла Наумова должны были придти сотрудники банка, чтобы составить отчет о состоянии объекта. Инспектор из банка и обнаружил трупы. 

- Что ты хочешь сказать? 

- Мне кажется, кто-то подставляет Павла Наумова. Этот кто-то - Вадим, младший брат. Я не знаю, что за игра идет вокруг умирающего старика и его денег. Но, мне кажется, Вадим сделает все, чтобы число наследников сократилось до минимума. Ольга уже выбыла. Теперь очередь за Джоном и за твоим клиентом Павлом Наумовым.  

- И что мне теперь делать? - сказал Радченко. – Я не могу пойти в полицию или ФРБ и заявить им, что Вадим Наумов убийца. Мне зададут пару вопросов и скажут: до свидания. Потому что с сумасшедшими они не разговаривают. А доказательств у меня никаких. Я даже не могу позвонить Павлу Наумову: он мне не поверит. Надо, чтобы ты переговорил с кем-то из ФСБ. Они должны, они просто обязаны, связаться с ФБР. И направить в Америку копии материалов дела. Тогда никто не пострадает.  

- В ФСБ уже принято решение, причем на самом высоком уровне. Эти ребята решений не меняют. Они хотят превратить уголовное преступление в политическое дело. Потому что за каждым кустом им мерещится политика. А сколько народу погибнет – их не касается. 

Последовала долгая пауза.

- Я не могу сказать Джону, что его жена погибла в Москве, - Радченко тяжело вздохнул. – Он решит, что я рехнулся. И я бы на его месте так решил. Но ФСБ может хотя бы уведомить Джона: так и так, его жена убита в России при невыясненных обстоятельствах. 

- Я сказал: они этим заниматься не будут.  

- Хорошо, тогда ты можешь прилететь в Америку? Прошлой осенью ты был на Ассамблеи детективов в Нью-Йорке. Значит, виза у тебя есть. Ты встретишься с Джоном и сможешь все ему объяснить. Затем надо будет поговорить со стариком Наумовым и Павлом. И рассказать им эту историю от начала и до конца. Другого выхода просто нет. Я свяжусь с хозяином моей адвокатской конторы и решу вопрос насчет оплаты. Ты получишь хорошие деньги. Ведь это вопрос жизни и смерти моего клиента Павла Наумова.  

- А конкретнее?

- Ну, может быть, тридцать-сорок тысяч долларов. Даже больше. Плюс все дорожные расходы, питание и гостиница. Выручай. Мне одному из этой переделки не выбраться. 

Девяткин ответил, что подумает и перезвонит. Когда он сидел на кровати, задумчиво смотрел в пустоту темного окна и тер ладонью подбородок, пришла Тамара, встала на пороге и сказала, что ужин будет на столе через двадцать минут. Ее ладони и край халатика были в муке.       

- Я только что говорил по телефону с моим другом, адвокатом, - сказал Девяткин. – Он сейчас в Америке. Короче говоря, мне надо вылететь туда. Ненадолго. Дня три-четыре дня. От силы неделя. Ну, десять дней, - не дольше. А затем я вернусь. И мы отправимся…

- Но еще сегодня, буквально час назад, ты говорил, что мы через четыре дня улетаем в Турцию, - Тамара часто моргала глазами. – Ты же сам это говорил. И я ответила, что смогу уйти в отпуск уже послезавтра. И мы улетим… Поваляемся на пляже и поплаваем в море.

- Да, но… Черт побери, мне очень жаль, но обстоятельства изменились. Понимаешь, я не могу, не имею права рассказать о том, что происходит. Дело строго засекречено. Это политическое дело. Кроме того, это государственная тайна. Поэтому…

- Ты ловишь воров карманников. Какая в этом может быть политика и государственная тайна? Ну, хорошо, пусть будет по-твоему. Тогда скажи: как зовут государственную тайну? Марина, Таня, Лора? У нее есть имя? Или оно строго засекречено? Все, больше не хочу слушать твое вранье. Теперь уходи.  

Тамара смахнула пробежавшую слезинку. На щеке остался след от муки. Девяткин вздохнул и подумал, что испортил не только этот прекрасный вечер, но и нечто гораздо более важное, испортил личную жизнь.    

- Господи, ну, что ты…

- Уходи, я не желаю тебя видеть, - и вышла из комнаты. 

*    *    *

Вадим проснулся в три часа. Понимая, что больше не уснет, он лежал в постели, курил и таращился в потолок. В комнате было темно, рассветет позже, из-за водяной глади выплывет багровое солнце и проложит долгую красную дорожку по глади океана. Должно быть это красиво. Но ему плевать на лирические переживания, сейчас нужно сосредоточиться на практических соображениях. 

Возможно, в коридорах гостиницы и на лестницах нет видеокамер, многие отели отказались от этого средства безопасности, потому что постояльцы жаловались. Что ж, тем лучше. Всегда неприятно, когда за тобой наблюдает хронический идиот из гостиничной охраны и ковыряет в носу. Но видеонаблюдение – это как раз то, что надо. Когда полицейские будут изучать видеозаписи камер, то обратят внимание, что Вадим вышел из номера сразу после звонка Розы. Значит, он говорит правду. Еще одно очко в его пользу.    

Вадим принял душ, побрился и, раздвинув шторы, выглянул за окно. Солнце не появлялось, только вдали легла узкая полоска света, зажатая облаками. В предрассветных сумерках, еще не виден горизонт, то место, где серые воды океана сливаются с серым небом. Справа стоял второй гостиничный корпус, пятнадцать этажей из стекла и бетона, полукруглые широкие балконы, окна номеров занавешены плотными шторами. В это время люди видят самые сладкие сны. 

*    *    *

Вадим сварил кофе и сел к столу. Он делал маленькие глотки и думал, что впереди очень важный день. Все, что произойдет дальше должно выглядеть убедительно, не вызвать подозрений полиции.  

Детективы зададут ряд неприятных вопросов, на которые придется ответить, впрочем, к этому Вадим готов. Полицейские тщательно обыщут номер Павла, затем поднимутся сюда. Как работают их судебные эксперты? Точного ответа он не знал, но эксперты во всех цивилизованных странах делают примерно одно и то же. Они снимут отпечатки пальцев с гладких поверхностей, стекла, столов, телевизионного экрана, собирают в номерах пыль, микрочастицы кожи, одежды… Они проведут экспертизу и установят, что Вадим бывал в номере Павла, а Павел и Роза в свою очередь, заходили сюда. Что ж, это вполне естественно, ну что здесь необычного. 

В начале расследования версия самоубийства останется лишь одной, может быть, неглавной версий сыщиков. По всем законам криминалистики в смерти человека, особенно когда дело пахнет деньгами, чаще всего замешаны его родственники или друзья. Полицейские будут искать следы горелого пороха, которые остаются на коже после пистолетного выстрела. Возьмут смывы с рук Вадима, Розы и Павла. Потрут ладони с внешней и внутренней стороны влажными марлевыми тампонами и поймут, кто именно сделал роковой выстрел. Будет еще множество всяких анализов и экспертиз, но эта – одна из главных.  

Когда зазвонил телефон, он взял трубку, выслушал Розу и сказал:

- Успокойся, я сейчас же спущусь.

*    *    *

Он положил в карманы спортивных брюк револьвер, резиновые медицинские перчатки, рулон бумажного бинта и еще кое-какие мелочи. Вышел в коридор и на лифе спустился вниз. Дверь номера Павла была приоткрыта. Роза сидела на диване, покусывала губу и смотрела на Вадима широко открытыми глазами. Не сказав ни слова, он вошел в спальню, встал у окна, где было немного светлее. Он натянул на руки резиновые перчатки. Поверх перчатки обмотал кисть и запястье правой руки бумажным бинтом, вытащил револьвер. 

Павел лежал на спине и тихо похрапывал, видимо, ему снилось что-то приятное. Выражение лица было спокойным, Вадиму показалось, что брат улыбается. Вадим взвел курок большим пальцем, подошел к кровати, поднес ствол к виску брата.

Роза, одетая в легкомысленный короткий халатик, расстегивала и застегивала пуговицу на груди, крутила ее, пока не оторвала. Не уснувшая ночью ни на минуту, она сидела на диване, голова болела, словно после долгой попойки, сердце то молотилось, как собачий хвост, то вдруг замирало. И тогда на лбу выступал холодный пот. На столике стоял стакан с водкой, разбавленной томатным соком. Надо бы выпить, чтобы немного успокоиться. Но руки дрожали так, что нельзя поднять стакан, не расплескав коктейль.  

- Черт бы вас всех побрал, - Роза ругала неизвестно кого и чувствовала, как на глаза наворачивались слезы. – Сукины дети… 

Она взяла стакан двумя руками, поднесла к губам, сделал два жадных глотка. Тихий хлопок, похожий на взрыв хлопушки, раздался, когда водка была почти допита. Стакан выпал из дрожащих пальцев, томатный сок оставил на белом ковровом покрытии зловещие красные пятна. Роза окаменела на диване, она следила взглядом за секундной стрелкой настенных часов. Минута, полторы… Почему он так долго возится? 

Наконец дверь приоткрылась, Вадим прошел в ванную, ножницами разрезал медицинские перчатки на мелкие части и спустил воду в унитазе. Он вернулся в спальню, не раздвигая штор, зажег свет и внимательно осмотрел свою работу. Павел по пояс закрытый одеялом лежал на спине, одна рука с зажатым в ней револьвером полусогнута, другая рука вытянула на уровне плеча. Остекленевшие глаза смотрели в потолок. 

На лице застыла гримаса предсмертного ужаса. Павел проснулся за пару секунд до смерти. Открыл глаза, узнал брата, склонившегося над ним. Павел не увидел револьвера, но понял, что в следующую секунду произойдет нечто ужасное. И все… Ранение слепое. Пуля, пробив височную кость, осталась в голове, поэтому крови на подушке совсем немного. Кисть правой руки обмотана тем самым бумажным бинтом со следами горелого пороха. Бинтом, что был на правой руке Вадима, когда он стрелял. Под бинтом две полоски лейкопластыря, предназначенного для удаления бородавок. Бинт держал пластырь, чтобы тот не отклеился в ночные часы. Что ж, все очень просто и логично. 

Вадим вернулся в гостиную, взял из бара чистый стакан, наполнил его водкой и томатным соком, протянул Розе. 

- Тебе надо выпить и успокоиться. 

- Когда мы будем звонить в полицию? – зубы стучали о край стакана. – Уже пора. 

- Об этом не волнуйся, - ответил Вадим. – Я сам все сделаю. Тебе надо взять себя в руки. В таком состоянии будет трудно разговаривать с полицейскими. Ты помнишь, о чем мы говорили? Помнишь, что нужно отвечать?

Вадим стоял у окна и разглядывал пейзаж. Стало светло, солнце поднималось над плоскостью океана. Ветер гнал легкую волну, плавная линия пляжа уходила вдаль, терялась в белесой дымке. Вадим подошел к бару, взял початую бутылку коньяка, сделал круг по комнате, снова встал у окна за спиной Розы.  

- Да, помню, - Роза допила стакан до половины и поставила на стол. – Но когда же мы будем звонить в полицию? Ты сам говорил, что важна каждая минута. А теперь тянешь время.

(Продолжение здесь)

Все уже опубликованные главы - здесь