Президент США Дональд Трамп продолжает раздавать тумаки и пряники за поведение главам иностранных государств. Только что он похвалил северокорейского лидера Ким Чен Ына за то, что тот заявил об отказе от пуска баллистических ракет в сторону американской военной базы Гуам, но тут же пригрозил военным вмешательством Венесуэле. 

Вице-президент США Майкл Пенс, находящийся с визитом в Аргентине, во время пресс-конференции в Буэнос-Айресе дистанцировался от «военного варианта» Трампа и истолковал его твитты по-своему:

«Президент Трамп намерен использовать в полной мере экономическую и дипломатическую мощь Америки, пока мы не увидим уменьшение страданий людей и восстановление демократии в Венесуэле. США не будут стоять в стороне, пока Венесуэла рушится».

В свою очередь президент Аргентины Маурисио Макри отверг военное вмешательство. «Мы должны совершенствовать дипломатические и экономические навыки, чтобы добиться скорейшего восстановления демократии. Путь вперед лежит не через использование силы», — заявил он.

Президент Венесуэлы Николас Мадуро после воинственного заявления Дональда Трампа объявил о проведении 26 и 27 августа военных учений.

Мадуро заявил, что в ходе учений «миллионы венесуэльцев» присоединятся к Национальным боливарианским вооруженным силам. «Если любишь мир, приготовься к войне», — сказал он, отметив, что никто не имеет права  вмешиваться во внутренние дела Венесуэлы.

Кризис в Венесуэле привел к объединению практически всех стран Америки на почве осуждения режима Мадуро. На  внеочередной встрече министров иностранных дел 17 американских государств в столице Перу Лиме было решено «осудить падение демократического порядка в Венесуэле, не признавать Национальное учредительное собрание из-за его нелегитимности, и выразить полную поддержку законно избранной Национальной ассамблее». «Выражаем осуждение относительно систематических нарушений прав человека и основных свобод, насилия, репрессий, политических преследований и отсутствия свободных выборов», — говорится в документе.

43 государства  мира считают избранное Национальное учредительное собрание нелегитимным, и лишь 8 стран, включая Россию, Иран и Китай, признали результаты выборов.

Действия Мадуро осудил даже Папа Римский. В ряде стран открыты двери посольств в Каракасе для тех, кто хочет попросить убежища. 10 авиакомпаний приняли решение об отмене рейсов в Венесуэлу.

Справка:

В конце июля 2017 года в Венесуэле были проведены выборы в новое Учредительное собрание. Президент Николас Мадуро инициировал это голосование в попытке укрепить свою власть, изменив конституцию, и в то же время снизить роль Национальной ассамблеи, в которой доминирует оппозиция. В спорном голосовании, сопровождавшемся ожесточенными столкновениями и крупномасштабными протестами, венесуэльский народ избрал новую ассамблею с 41,53% явкой по данным правительства (12% — согласно данным оппозиции). Параллельно Мадуро пытается закрепить свою позицию, завоевывая поддержку ключевой группы интересов – вооруженных сил страны.

После смерти Уго Чавеса, согласно Конституции принести присягу в качестве временного Президента страны должен был Президент Национальной ассамблеи Диосдадо Кабельо, которого называют «серым кардиналом Венесуэлы». Кабельо, как считает ряд экспертов, представлял интересы армии и контролировал с ее помощью наркотрафик.

Кабельо возглавлял венесуэльских националистов и предлагал строить экономику с учетом своеобразно понимаемых национальных особенностей, а Мадуро настаивал на продолжении линии Чавеса на построение социализма. 

Ожесточенная клановая борьба и отсутствие даже малейших попыток создать жизнеспособный реальный сектор экономики, то есть промышленность, и привели Венесуэлу к жесточайшему экономическому кризису и практически начавшейся гражданской войне. 

Полвека назад Венесуэла была второй нефтедобывающей страной в мире (без учета СССР). Масштабная нефтедобыча началась в стране в 20‑е годы крупными американскими корпорациями. Нефть давала 90% экспорта и 60% доходов бюджета. Венесуэла вышла на первое место в Латинской Америке и на одно из первых мест мире по уровню жизни.

В 1976 году иностранные нефтяные компании были национализированы. Добыча нефти в стране почти сразу упала и продолжала снижаться еще десять лет. До уровня начала 70‑х она больше так и не восстановилась. Нужно отметить, что доказанные запасы нефти в Венесуэле огромны. В 2005 году страна была на 7‑м месте в мире, а после открытия месторождения сланцевой нефти «Пояс Ориноко» вышла на 1‑е место в мире с показателем 297 млрд баррелей, обогнав почти втрое Россию. В «Пояс Ориноко» подтянулись почти все мировые нефтяные компании, причем четверка крупнейших российских компаний уже выиграла ряд тендеров на разработку этого гигантского месторождения.

Многие аналитики напрямую связывают экономические проблемы Венесуэлы с обвалом нефтяных цен в 2014 году. Так ли это? 

В рейтинге чистых экспортеров в порядке убывания объемов нефти, поставляемой за границу Венесуэла занимает только 9-е место, экспортируя в 3 раза меньше нефти, чем Россия и в 5 раз меньше, чем Саудовская Аравия.

Однако, абсолютная величина экспорта вовсе не доказывает зависимость страны от конкретного вида экспортируемого товара. Более достоверным индикатором является отношение экспорта к внутреннему валовому продукту (ВВП). 

Доходы от экспорта нефти составляют всего 8 процентов от венесуэльского ВВП. Это означает, что при грамотной экономической стратегии Венесуэла могла бы тем или иным путем компенсировать, хотя бы отчасти, падение доходов в твердой валюте от продажи нефти. Но этого не произошло. Упали  все отрасли венесуэльской промышленности.

Экономики всех крупнейших экспортеров нефти также продемонстрировали снижение темпов роста после 2014 года, но существенно различное. Вроде бы было логично предположить, что самый сильный обвал должен  было случиться в странах, доля экспорта сырья в ВВП которых максимальна, то есть в Анголе, Кувейте и Ираке. Однако сильнее всех пострадала именно Венесуэла, на втором месте среди наиболее пострадавших от падения нефтяных цен стран — Россия. Экономику России дополнительно придавили санкции. Ну а что придавило Венесуэлу?

Несмотря на то, что официально Венесуэла занимает лишь восьмое место в рейтинге «нефтезависимости», на практике она зависит от экспорта нефти сильнее всех. Более того, это единственная страна, которая находится в глубокой рецессии (спад производства) непрерывно, начиная с 2014 года. Самое интересное, что пик падения ВВП (на 10 процентов) пришелся на 2016 год, когда нефтяные котировки выросли на 47 процентов, и в Нигерии и России темпы падения снизились. 

Логично придти к выводу, что экономические проблемы существовали в Венесуэле достаточно давно и маскировались щедрым притоком нефтедолларов (кстати, то же самое наблюдалось и в России).

Самый главный просчет правительства Венесуэлы – отсутствие инвестиций в добывающие и перерабатывающие мощности, что привело к снижению производительности труда. Поэтому страна не смогла компенсировать падение цен на нефть ростом ее добычи, как это сделали на определенном временном промежутке, к примеру, Россия и Саудовская Аравия.

Венесуэла также не смогла компенсировать падение нефтяного экспорта наращиванием темпов в других отраслях, например, в металлургии.

Так, рынок стали после национализации в 2008 году просел на 70 процентов.

В 70-е годы венесуэльская национальная валюта «боливар» считалась одной из самых устойчивых в мире, и экономическое процветание благодаря высоким ценам на нефть казалось бесконечным. Тогдашний президент страны Карлос Андрес Перес, похоже, в приступе головокружения от успехов, национализировал иностранные нефтяные компании, считая, что страна не должна делиться прибылями от продажи черного золота с теми, кто ее помогает добывать. Но уже в начале 80-х начался затяжной экономический кризис.

Его причиной стала ничем не ограниченная коррупция и вывод капитала за рубеж. Стремясь остановить утечку капитала, правительство ввело жесткий валютный контроль, была создана многоуровневая система обменных курсов. Сразу же возник черный валютный рынок, и разразились многочисленные коррупционные скандалы.

В конце 80-х были сокращены социальные субсидии, в частности отменены низкие цены на газ для беднейших слоев населения. Это вызвало массовые социальные протесты.

В 1992 году президенту Пересу был объявлен импичмент по обвинению в коррупции.

На волне социальных протестов и попыток государственного переворота к власти пришел твердый марксист Уго Чавес. Замечу, что, на мой взгляд, это был тот самый случай, по поводу которого автор «Капитала» в свое время сказал, что марксистом не является.

На волне высоких нефтяных цен 2003-2010 годов Чавес наполнил госбюджет за счет жесткого валютного и ценового контроля. Он ввел мощные социальные программы и добился поддержки широких масс беднейшего населения.

Чего не смог сделать «твердый марксист» Уго Чавес, – так это искоренить клановый теневой капитализм, который существовал в Венесуэле многие десятки лет. 

В Венесуэле два мощных клана – это революционные профсоюзы, которые контролируют нефтяную отрасли страны (и на которые опирается Мадуро), и армия (которая мощно участвует в наркотрафике), и которую он в последнее время пытается задобрить вовлечением в нефтяной бизнес. 

«Революционные профсоюзы» Венесуэлы играют существенную роль в развале экономики. Фактически их руками уничтожается малый бизнес.

Поскольку страна импортозависима, большинство компонентов для любого производства импортируются, и, если государство не выделит предприятию валюту - оно останавливается. После этого трудовой коллектив имеет право забрать предприятие себе, а правительство назначает туда «своего» директора, как правило, из военной элиты. Такое происходит во всех отраслях. Таким образом, Мадуро соединил «интересы»  профсоюзов и армии. Но в результате сегодня в Венесуэле не производятся ни зубная паста, ни медикаменты, а сельское хозяйство практически разорено.

В итоге Мадуро не смог наладить инвестирования нефтегазового комплекса страны, так же как и других отраслей промышленности. Народнохозяйственный комплекс Венесуэлы пришел в полный упадок и очередное падение нефтяных цен разрушило социальную и политическую стабильность.

В настоящее время Мадуро удерживается у власти лишь благодаря поддержке военных. Он достигает этого благодаря вовлечению военной верхушки в нефтяной бизнес. Так, за четыре последних года  Минобороны Венесуэлы создало 12 новых военных оборонных компаний, в том числе Военную компанию горнодобывающей промышленности и нефтегазовой промышленности. 

В апреле этого года был реализован «Плана Замора», в рамках которого вооруженные силы получили прямой контроль над распределением основных товаров и услуг, в том числе продуктов питания и медицинской помощи.

С 2013 по 2016 год Мадуро выдвинул 10 отставных офицеров на министерские посты. В июне этого года Мадуро перетряс Комитет начальников штабов и назначил новых командующих для всех восьми военных округов.

Несмотря на резкое падение ВВП и стремительно растущую инфляцию, Мадуро продолжает щедро финансировать вооруженные силы. По итогам последних пяти лет Венесуэла занимает 18 место в мире по военным закупкам.

Мадуро также объявил о предстоящем увеличении численности Национальной гвардии, Национальной полиции и Боливарианской милиции. В первых двух силовых структурах по 20 тысяч человек, а в добровольческом ополчении будет 500 тысяч вооруженных мирных граждан. В 2016 году военизированные группировки стали заниматься охраной правопорядка, то есть, получили в сущности карательные функции. Одна из таких групп, Motorisados (весьма схожая с российскими «Ночными волками»), поддержала Национальную гвардию во время столкновений с демонстрантами в Каракасе в апреле и мае этого года. 

Тем не менее, перспектив выживания у Мадуро и его сторонников нет и не может быть. Вопрос лишь в том, каким путем его отстранят от власти. По моему мнению, лидеры латинооамериканских стран смогут убедить США не применять военную силу, а решить вопрос простым подкупом военной верхушки Венесуэлы, как это было, к примеру, сделано в Ираке во время войны с Саддамом Хусейном.

Ресурсы режиссируемой извне «цветной революции» практически исчерпаны. Лидеры оппозиционных партий, возглавлявших протесты 2014 года, брошены в тюрьму. В частности за решеткой лидер «Волюнтад популар» Леопольдо Лопес и глава «Альянса браво пуэбло» Антонио Ледесма.

В силу этого, скорее всего спецслужбы США найдут «подход» к венесуэльским военным и очередная попытка построения социализма в этой некогда богатейшей стране будет окончательно и бесповоротно пресечена.

Однако самым важным вопросом для России в этом плане является, конечно, не социалистические или капиталистические начинания в этой латиноамериканской стране. Если режим Мадуро падет, будут ли защищены российские интересы в стране? На сегодняшний день российские нефтегазовые компании участвуют в самых перспективных проектах нефтегазодобычи. Газпром, Лукойл, Газпромнефть, Сургутнефтегаз, Роснефть, ТНК-BP участвуют в национальной программе Венесуэлы по разработке крупнейшего в мире месторождения Orinoco Magna Reserva. Газпром участвует в проекте «Рафаэль Урданета» на шельфе Венесуэльского залива. Не попросят ли российский нефтегаз убраться восвояси, если к власти придет проамериканское правительство? 

Это весьма вероятно. Возможно, именно поэтому российские начальники всеми способами пытаются помочь Мадуро и венесуэльским «революционариям» удержаться у власти. Впрочем, способ-то всего один – кредитование безнадежно гибнущей венесуэльской экономики. 

За последние 10 лет Венесуэла получила от России по разным оценкам от 15 до 20 млрд долларов. Российское правительство выдало Венесуэле кредит в $2,8 млрд. Государственная компания «Роснефть»в прошлом году пообещала режиму Мадуро инвестиции в $20 млрд и уже осуществила предоплату за поставки нефти в размере $6 млрд. 

В обмен на кредиты, Венесуэла была готова, как пишут некоторые российские СМИ, расширить доступ «Роснефти» к нефтяным полям и скважинам. Однако  согласно конституции Венесуэлы это решение должно быть одобрено парламентом — Национальной ассамблеей. Но Мадуро пошел на ее роспуск. Понятно, когда режим Мадуро падет, российские нефтяники и газовики с высокой степенью вероятности могут незамедлительно стать персонами нон грата в послемадуровской Венесуэле.

Таким образом, получается замкнутый круг. Мадуро и его соратники не могут вывести экономику страны из кризиса, но жалуют российский нефтегаз в обмен на щедрые российские кредиты. А Россия кредитует заведомо нежизнеспособный режим под страхом утраты привилегированного положения в венесуэльском нефтегазе. Конечно, российские кредиты могут дать Мадуро некоторую отсрочку, но надолго ли? Не постигнет ли наши кредиты Венесуэле судьба трех млрд долларов, экстренно подаренных на спасение режима Януковича?

Предоставляю читателю самостоятельно ответить на этот риторический вопрос.

Владимир Прохватилов, президент Академии реальной политики (Realpolitik), эксперт Академии военных наук