(Продолжение. Начало книги - здесь)

Две машины, которые были нужны боссу, «Кадиллак» и «Мустанг» Тухлый через своих людей нашел на отрытом аукционе, который проводили в одном из пригородов Сент-Луиса. Мероприятие открывали в пятницу в девять утра и заканчивали в воскресенье вечером. Торги начинались сегодня в час. 

Тухлый со своим ближайшим помощником Сэмом Кротким, обосновавшимся в Америке десять лет назад, накануне приехал на машине из Нью-Йорка. Они переночевали в гостинице, утром плотно позавтракали в итальянском ресторане и отправились по делам. 

Пригород, где проводили аукцион, был застроен приземистыми зданиями складов и ангаров, жилых домов тут не было. Сэм остановил машину на стоянке возле одного из таких ангаров. Они заплатили по пять долларов с носа и стали осматривать машины, выставленные внутри помещения. 

Затем они вышли на асфальтовую площадку на задах ангара, огромную, как взлетное поле аэродрома. Еще не было десяти, но солнце уже палило нещадно. Здесь были беспорядочно расставлены сотни полторы раритетных автомобилей, самых разных. Начиная от бронемашины, на которой перевозили деньги из магазинов в банки еще до начала Второй Мировой войны, до огромных «Кадиллаков» начала семидесятых. Хозяева оставляли открытыми машины и уходили, таков порядок. Особняком стояли европейские машины, «Роллс-Ройс» в приличном состоянии, парочка «Феррари» и «Порше». Цены низкие, но покупателей все рано не видно. 

Тухлый начал осмотр с дальнего конца поля, он переходил от машины к машине, распахивал дверцы и залезал внутрь. Сэм плохо переносил жару. Поначалу он весело помахивал портфельчиком с наличными и шагал бодрыми шагом. Но на солнцепеке при температуре в сто два градуса по Фаренгейту, быстро сник и растаял, как сливочное мороженое. 

Сэм надел темные очки, глубже надвинул на глаза козырек соломенной шляпы и задышал часто и неглубоко. Иногда он останавливался, проводил носовым платком по лицу, блестевшему от пота. В своих перстнях с камушками, толстой золотой цепочке он выглядел старомодно, как персонаж, попавший в наше время из восьмидесятых годов прошлого века. И производил впечатление не слишком сообразительного парня с замедленной реакцией. Впечатление обманчивое. Сэм мог любому человеку так мозги запудрить, что собеседник не заметит, как из кармана пропал бумажник, а с руки часы.    

Сэм рассматривал бумаги, прикрепленные к лобовому стеклу каждой машины, и читал вслух текст. 

- "Кадиллак Эльдорадо", семьдесят второй год. Три владельца. Пробег тридцать шесть тысяч миль. Цвет серебристый. Цена шесть тысяч шестьсот. Да, отличная цена. Но это нам не нужно. 

Белый «Форд Тандерберд» шестидесятого года, который заказывал босс, был в отличном состоянии, машина только один раз сменила владельца и пробежала всего сорок тысяч. Тухлый открыл дверцу, занял место в водительском кресле. Он подумал, что машины тех лет сделаны с любовью и чувством стиля, чего не скажешь о современных таратайках. 

Тухлый открыл капот и, наклонившись, осмотрел двигатель. Все в идеальном состоянии, нет даже налета копоти. По любой части движка можно провести белой салфеткой, и она останется чистой. Впечатление такое, будто «Тандерберд» сошел с конвейера пару дней назад. Тухлый заглянул в багажник, проверил, не потрескалась ли кожа сидений. Используя зеркальце на длинной рукоятке, осмотрел днище. Но тут зазвонил мобильный. Звонил Моня, тот самый гангстер из Нью-Йорка. 

- Мой человек в аэропорту Кеннеди выяснил, что юрист с девчонкой прилетели в Нью-Йорк примерно три недели назад, - сказал Моня, по телефону он не называл имен и фамилий. – Теперь осталась самая малость – найти их. Большой вопрос: уехали они из Нью-Йорка или остались тут. Лучше бы уехали… Найти человека в этом городе на так просто, город слишком большой. Тут можно долго прятаться. Хоть всю жизнь.  

- Он проколется на какой-нибудь ерунде, - ответил Тухлый. 

И подумал, что Радченко наверняка познакомится или уже познакомился с кем-то из русских. Ему понадобится помощь или совет, - иначе невозможно. А среди русских у Мони много осведомителей. И в полиции тоже есть свои люди. 

- Этот парень все же не бог.    

- Пока он не прокололся, - ответил Моня. – Ну, подождем немного. Я говорил со своими ребятами из Майами и Сан-Франциско. Юриста и девчонку ищут.     

Закончив разговор, Тухлый вновь занял водительское сидение и провел ладонями по рулевому колесу. Он зачем-то заглянул в бардачок, опустил боковое стекло и кивнул Сэму. Тот отправился к ангару, искать владельца машины. Как обычно, он предложит хорошие условия: наличный расчет и двадцать процентов сверху назначенной цены. Продавец, чтобы попусту не тратить время, снимет машину с торгов. В течение следующего часа Тухлый осмотрел еще несколько машин, потолковал с владельцами двух приглянувшихся седанов «ДеСото» пятьдесят шестого года и «Олдсмобил» пятьдесят четвертого. Обе машины с минимальным пробегом и в изумительном состоянии он решил купить для себя. 

Тухлый вручил бывшим хозяевам машин деньги, записал их адреса в блокнот. А затем попросил одного из менеджеров аукциона навести справки: не продает ли кто в этих краях «Бьюик Родмастер» пятьдесят второго года. 

- Я понимаю, машина редкая, найти ее непросто, - сказал Тухлый. – Но чем черт не шутит. Я в долгу не останусь.  

- Постараюсь узнать, - менеджер ответил. – Но… Это дело случая.   

 Тухлый пришел в прекрасное расположение духа, только что он за несколько минут шутя заработал как минимум тысяч двести пятьдесят и в от отличие от Сэма, даже не вспотел. Мог бы заработать еще столько же, если бы не ленился и взял с собой больше наличных. Тухлый знал людей в Москве, которые отвалят за «ДеСото» и «Олдсмобил» столько, сколько он скажет. И не станут торговаться. Потому что коллекционеров раритетных машин много, а вот самих машин мало. 

По закону в Россию нельзя ввозить американские авто старше десяти лет. Скоро автомобили перегонят в Нью-Йорк. Там их разберут. В таможенной декларации будет указано, что в Россию ввозят запасные части для старых автомобилей. Все отлично, все прекрасно. Тухлый и дальше будет загребать деньги до тех пор, пока правительство принимает удивительные в своей тупости законы.  

                                                                               *   *   *

Радченко, одетый в темный костюм и белоснежную сорочку, сидел в глубоком мягком кресле и улыбался. Первую половину дня ему предстояло провести здесь, в квартире некоего Ивана Козина, крупного мужчины лет пятидесяти пяти, бывшего закройщика верхней одежды из Москвы. Если верить слухам, в свое время он приехал сюда как турист. Но задержался, чтобы оформить брак с русской, имеющей американское гражданство. Через пять лет он женился на американке. 

Хозяин квартиры беспокойно расхаживая по просторной комнате, шлепая босыми ногами по наборному паркету. В красных трусах и матросской тельняшке, разукрашенной винными пятнами, он выглядел живописно. На ходу он оттягивал резинку трусов и отпускал ее.

- Вот ты в прошлый раз здорово рассказывал о вечных ценностях, - Корзин оттянул резинку и отпустил. – Ну, когда ты уговаривал меня купить всю эту золотую муть, этот унитаз и прочее. Я всю жизнь хотел научиться красиво трепаться. Языком зарабатывать себе на жизнь. Но, видно, таланта нет.

- Болтунов и так хватает, - сказал Радченко. – А хороших закройщиков мало.  

- Может, ты и прав, - вздохнул Корзин. - А вот как думаешь, вечная жизнь существует? Есть жизнь после смерти?

- Это вопрос к богу, - Радченко показал пальцем на потолок. 

- Да, да… К кому же еще.      

Корзин выписал из России мать, четырех братьев, двух сестер и трех детей от первого брака. Видимо, он перетащил в Нью-Йорк не только родственников, но и деньги, накопленные на старость. С женой они занимали половину пентхауса старинного пятиэтажного дома в богатом квартале Бруклина. За двадцать лет, прожитые в Нью-Йорке, закройщик здорово преуспел. Начинал с того, что открыл мастерскую, где чинил одежду и подшивал брюки. Теперь у него в собственности два ателье и сапожная мастерская, где работают его братья, дети, сестры и другие родственники. Бизнес идет неплохо, состоятельные господа с нестандартными фигурами шьют на заказ дорогие костюмы, обувь, даже рубашки. И остаются довольны.

- А ты сам в бога веришь?

- Когда нужна его помощь, - кивнул Радченко.  

Он закончил разглядывать фотографии, висящие на стенах и стоявшие на полках серванта. Корзин, наряженный в костюмы своего производства, скрывающие высокий живот, дряблые бабьи руки и узкие покатые плечи, выглядел вальяжно. Его теперешняя жена, лишенная капли сексапильности, худая и длинная, с запавшими всосанными щеками, была похожа на обсосанную рыбью кость.      

- А где производят эту ерунду? – спросил Корзин - Ну, эти долбанные унитазы?

- В Бахрейне, - не задумываясь, ответил Радченко. – Под конкретный заказ. Их упаковывают в ящик и самолетом отправляют сюда. На складе мы такие вещи не держим. Это ведь штучный товар, ручная работа. Изделие из фаянса покрывает слой десяти каратного золота толщиной в четыре микрона. Напыление происходит под высоким давлением в специальных герметичных камерах. При определенной температуре. Ноу-хау. Секретная нанотехнология, которой владеет только эта фирма. 

Чуть свет Радченко разбудил телефонный звонок. Дик сказал, что сегодня надо быть на квартире некоего Корзина. Месяц назад закройщик заказал два комплекта «Золотой мечты». Приедет целая бригада рабочих, чтобы устанавливать оборудование. Но Корзин человек настроения, капризный. Как бы он в последний момент не отменил заказ, он имеет право сделать это, если оборудование еще не смонтировано. Надо побыть с ним, поговорить по душам и проследить, чтобы он не пошел на попятную.          

- Низкосортное золото, - пробормотал Козин. – Паршивое низкосортное золото. Зачем оно мне? 

- Вы ведь сами выбирали, - парировал Радченко. – Унитаз могли бы покрыть восемнадцати и даже двадцати четырех каратным золотом. Впрочем, качество золота не имеет значения. К чему попусту сорить деньгами? Вы носите обручальное кольцо и золотые часы. Но, я уверен, что никто из ваших друзей никогда не спрашивал, из какого золота они сделаны. Просто золотые – и все. О том, что унитаз не цельно золотой, будете знать только вы один. На корпусе унитаза с боков, выгравировали ваше имя.

Комнату делил надвое стеклянный сервант. Внизу серванта был устроен бар, забитый бутылками. На полках расставлены фарфоровые фигурки, хрустальные стаканы и серебряные безделушки. Когда хозяин проходил мимо серванта, фарфоровые статуэтки дрожали, а стаканы позвякивали. Душа была полна неясными сомнениями и тревогами. Хозяин апартаментов начинал жалеть о том, что заказал «Золотую мечту». И к тому же заплатил за нее слишком дорого. Корзин немного выпил с утра, но это не помогло, тяжесть на душе осталась.    

- А, может быть, следовало заказать всю эту музыку в белом золоте? 

- Не думаю, - ответил Радченко. – Белое золото похоже на нержавеющую сталь. Никто из друзей не оценит вашего возвышенного вкуса. Еще подумают, что вы купили унитаз и раковину, сделанные из нержавейки.

- Это правильно, - Корзин дернул резинку трусов и отпустил. 

Он сделал остановку перед сервантом, плеснул в стакан красного вина и выпил его в два глотка. Он хотел налить и гостю. Но вспомнил, что предложение выпить с утра – это что-то вроде обвинения в алкоголизме.     

- Я кое-что заработал за два последних месяца, - сказал Корзин. – Хотел выбрать новую машину. И купить акции. Все мои деньги в ценных бумагах. Я последнее время вкладывался в фондовый рынок. В тот день я хотел позвонить своему финансовому советнику. И распорядиться насчет акций. Но случайно завернул в «Лавку древностей». Увидел этот унитаз, влюбился в него и… Ты когда-нибудь влюблялся в девочку? Ну, например, в соседку или одноклассницу, с которой ходил на каток? Помнишь первую платоническую любовь?

Радченко почесал затылок. Походы на каток и платоническая любовь – дело настолько давнее, что вспомнить трудно, и сказал:

- Помню. Конечно, помню.  

- Тогда ты должен меня понять, - сказал Корзин. – Любовь делает из умного человека последнего дурака. Короче, я выписал чек на двадцать тысяч баксов. Эта была минута слабости. 

Корзин поморщился, он вспоминал тот день с отвращением. Он объяснял дикий поступок тем, что встретил земляка, засиделся в ирландском баре и переусердствовал с виски. Если бы он был трезвый, «Золотая мечта» наверняка оставила бы его равнодушным. Отдать двадцать с лишним тысяч не поймешь за что – такого с Корзиным еще не случалось. То ли он стал слишком легкомысленным, то ли пьет слишком много, то ли стареет слишком быстро. Попробуй, разберись.

- Это была минута мудрости, - ответил Радченко. – Минута озарения. Вы поняли, что сама жизнь вас подвела к той черте, за которой самые сокровенные желания, спрятанные в глубинах подсознания, могут быть реализованы. Золотой унитаз – это не просто предмет, облегчающий человеческое существование. Это знаковая вещь. Да, да… Знак божий. Символ того, что жизнь удалась. Что вы оседлали удачу и многого добились в жизни.       

Корзин походил по комнате, наполнил стакан, сел напротив и сказал:

- Ты похож на русского.  

- Я по крови поляк, - Радченко покачал головой. – Мы с родителями приехал в Штаты, когда мне исполнилось двенадцать. 

- Не ври, - усмехнулся Корзин. – Кого ты хочешь обмануть, парень, меня? Ты, конечно, неплохо болтаешь по-английски. Но… Ты не поляк и не американец.

- Почему вы так решили? – последнюю фразу Радченко произнес по-русски. – Акцент?

- Полгорода говорит с акцентом, - ответил Корзин. – Рукава твоего пиджака. И сам пиджак слишком длинный. Только русские покупают и шьют костюмы с рукавами, которые на два дюйма длинней, чем надо. Смотри, рукав достает почти до основания большого пальца. Это в России признак хорошего тона, зажиточности. Еще пять веков назад русские дворяне ходили в шубах, а рукава по полу волочились. Так и осталось. Русского чиновника или бизнесмена легко определишь по длине рукава. Даже со спины посмотришь на человека и видно – наш.

- Всего-навсего рукав? 

- А ты чего хотел? Этого достаточно. Ну, и еще и покрой костюма. Прямой крой пиджака с врезными карманами и одной шлицей теперь не актуален. Полуприталенный – вот, что тебе надо.    

- Костюм у меня покупной, итальянский. 

- По виду не скажешь. Ну, итальянцы тоже хороши. Привозят в Россию костюмы с расчетом на местный азиатский вкус. Мой совет: если уж ты работаешь в «Лавке древностей», не старайся выглядеть, как музейный раритет. 

- Не буду, - пообещал Радченко.

- Ты по профессии не адвокат?

- Почему вы так решили?

- Врешь складно, - Корзин полез в сервант и протянул гостю визитную карточку. – Если понадобится работа, звони мне. Устрою.

- Я ничего не понимаю в портновском деле.

- Нужен человек, который отлично знает русский и английский. Ну, вроде переводчика. Сто двадцать в день для начала. 

- Я подумаю. 

- Ты в карты играешь? Тогда пойдем на крышу.

По винтовой лестнице поднялись наверх. На крыше стояли несколько железных стульев с сиденьями из пластика, кресло качалка и круглый стол со стеклянной столешницей. С плоской крыши небоскребы центрального Манхэттена не были видны, их закрывали бруклинские новостройки. Снизу долетал гул улицы. 

За полтора часа Радченко проиграл двести долларов наличными, в следующий час отыграл свои деньги и выиграл восемь сотен. Решив, что задача, поставленная Диком, с блеском выполнена, он хотел вежливо попрощаться и уйти.

- Ты не хочешь сшить костюм? – спросил Корзин. - Я дам хорошую скидку. Мы отлично поладим. 

- Мне не по карману костюмы, сшитые на заказ.

- Брось ломаться, договоримся, - сказал Корзин. - Восемь сотен, что выиграл, оставляй здесь. Это аванс. В пятницу приходи в ателье, выберем ткань. И мерку снимем.  

Радченко положил деньги на стол и ушел, поблагодарив хозяина за гостеприимство. По дороге к входной двери, он заглянул сначала в одну, затем в другую в ванную комнату и убедился, что парни Дика работают быстро. Сантехника уже стоит, к вечеру все будет готово. По дороге в «Лавку древностей» он зашел в пиццерию. Пока готовили заказ, позвонил Дику и сказал, что закройщик доволен. 

                                                                      *   *   *

Корзин, оставшись один, некоторое время мерил шагами крышу. И в раздумье покусывал ноготь большого пальца. Он всегда совал в рот палец, когда надо было принять важное решение. Некоторое время назад его посетил один человек, который работал на влиятельного русского гангстера. Человек сказал, что в Нью-Йорке скрывается один малый, профессиональный аферист, он обманул много хороших людей на родине, в России.   

Корзин встречается с множеством людей, может быть, кто-то из русских, покажется закройщику подозрительным, будет как-то необычно себя вести или еще что. Гость Корзина, обладал даром художественного слова, поэтому описал пару случаев из жизни афериста, когда тот нагрел многодетную мать, вытянув из нее все сбережения. И еще обманул одного заслуженного старика, который прятал под матрасом слишком много наличных. 

Гость сунул в руку листок со своим телефоном. И добавил: если закройщик выведет на того московского гастролера, он получит неплохие премиальные. В обещание премиальных Корзин, конечно, не поверил. Не поверил и рассказу о похождениях афериста, - он не первый день на свете живет и способен отличить правду от выдумки. Но оказать услугу местным крутым ребятам – важное дело. Помощник гангстера ушел, видимо, за день он обегал весь Брайтон и окрестности, озадачив своей просьбой многих местных бизнесменов.

                                                                         *   *   *    

Владелец «Мустанга» шестьдесят четвертого года куда-то пропал. Решили его не искать, съездили в китайскую забегаловку и наскоро перекусили, а на обратной дороге, выехав на хайвей, попали в пробку, потому что какому-то придурку приспичило именно в это время свести счеты с жизнью, сиганув с моста в реку. 

Когда перекрыли дорогу, машина Тухлого оказалась в первом ряду, сидя за рулем, он мог во всех деталях разглядеть мужика лет пятидесяти пяти с седой профессорской бородкой, стоявшего на перилах моста и смотревшего вниз, в мутные воды Миссисипи, похожие на спитый чай. Он был одет в клетчатую рубаху с коротким рукавом и линялые шорты, носил очки в металлической оправе. Лицо раскраснелось, глаза блестели так, будто он накачался наркотиками или здорово выпил. Пегие волосы, свисавшие сосульками, трепал ветер.  

- Нам не повезло, - сказал Тухлый. – Этот черт будет стоять на перилах до самого вечера. И не развернешься.

- Хоть бы прыгал скорее, - ответил Сэм. – Я бы этому парню с удовольствием помог. Ну, сделать последний шаг. 

- У меня отец болен раком, - вдруг ни с того, ни с сего брякнул Тухлый, хотя еще минуту назад ни с кем не стал бы обсуждать эту тему. – Он скоро умрет. Может быть еще до того, как я вернусь обратно. А я тут… Блин. 

- Я слышал про твоего отца, - ответил Сэм. – Но мы люди подневольные.    

Вперед, через свободный левый ряд, пропустили «Скорую помощь» и три полицейские машины. Самоубийца был возбужден, что-то кричал, но довольно быстро успокоился, позволив полицейским подойти ближе и завязать разговор. Инцидент был исчерпан минут через двадцать. Человек устал спорить и отвечать на тупые вопросы. Полицейские, приблизившись на расстояние нескольких шагов, словно по команде, рванулись вперед. Ухватив мужчину за ноги, стащили вниз, на асфальт. Дальше Тухлый не видел. Набежали врачи и заслонили обзор. Через минуту неудачливого самоубийцу затолкали в «Скорую» и увезли, а дорогу открыли.      

                                                                             *   *   *

Тухлый и Сэм Кроткий вернулись, когда аукцион уже открыли. Они вошли в ангар, где были расставлены ряды пластиковых стульев, а аукционист для разминки поставил на торги портрет Элвиса Пресли работы неизвестного художника пятидесятых годов, служебный документ за подписью покойного шефа ФБР Гувера и бронзовую фигуру Наполеона на лошади с начальной ценой триста баксов. Публика зевала, первые два лота сняли с торгов, на Наполеона нашелся покупатель. 

Сэм и Тухлый встали в небольшую очередь на регистрацию, когда вдруг подскочил тот самый менеджер, обещавший навести справки по поводу раритетного «Бьюика». Он ухватил Тухлого за локоть и, оттащив в сторону, зашептал в ухо:

- Сэр, вам повезло. Я позвонил в несколько частных клубов. Ну, те, которые объединяют поклонников классических автомобилей. И в одном месте мне сказали, что машина, которую вы ищите, сегодня появилась в открытой продаже. Один из членов клуба классических автомобилей хотел продать «Бьюик» кому-то из знакомых, но тот в последний момент отказался. Тогда этот господин дал объявление в местную газету. Вот, смотрите. Газета вышла только сегодня. 

Менеджер протянул газету, объявление в нижнем правом углу было обведено красным фломастером. Тухлый прочитал текст: «Двухдверный «Бьюик Роудмастер» пятьдесят первого года выпуска, цвет светло бежевый. Восьмицилиндровый двигатель, гидромеханическая трансмиссия, твердый верх. Отличное состояние, почти новый, пробег двадцать восемь тысяч миль, кожаный салон. Два владельца. Девяносто восемь тысяч долларов. Обращаться к Джейсону Маркусу». И телефон.  

Кажется, сердце забилось чаще. В эту секунду Тухлый испытал что-то похожее на охотничий азарт, когда стрелок видит дичь и готов срезать ее одним выстрелом. При этом точно знает, что не промахнется. 

Он открыл портсигар, заменявший ему бумажник, вытащил из него и вложил в ладонь менеджера две сотенных бумажки. И предупредил: дело с «Бьюиком» надо держать в секрете. Менеджер не рассчитывал на щедрое вознаграждение, и не понял, что именно надо держать в секрете, но кивнул головой. Этот покупатель произвел на него странное впечатление. Он носил летний костюм «Брукс Базерс», а на запястье левой руки блестел «Таймекс». Как-то не вязался этот дорогой костюм и щедрые чаевые с копеечными часиками.      

Тухлый вышел из ангара на воздух, набрал номер. Трубку сняли после второго гудка. Понятно сразу, что голос принадлежал немолодому человеку, хозяин «Бьюика» говорил приятным густым баритоном. 

- К сожалению, буквально за десять минут до вас, звонил человек, - сказал Джейсон Маркус. - Он спросил о состоянии машины. И сказал, что, скорее всего, купит ее. Просил никому не продавать. 

- Купит, не глядя? – переспросил Тухлый и подумал, что если бы не идиот самоубийца на мосту, первым оказался он. Впрочем, ничего страшного. В этом мире все решают деньги. Он даст сверху пару сотен и получит машину.   

- Этот человек хотел заехать и посмотреть машину завтра утром. 

- Меня зовут Ганс, - легко соврал Тухлый. - Вы не возражаете, если я приеду сегодня? Прямо сейчас?

- Конечно же нет, Ганс, приезжайте. Пожалуйста. 

Тухлый записал адрес и дал отбой. Он вернулся в ангар и приказал Семену купить на торгах «Мустанг», оплатить покупку и ждать его возвращения. 

(Продолжение - Глава 13)

Все уже опубликованные главы "Погони" можно найти здесь