(Продолжение. Начало книги - здесь)

Прошли по длинному коридору в другое крыло дома. Дик остановился перед дверью и прижал палец к губам. Не слышно ни звука, только с верхнего этажа доносятся звуки музыки, за соседней дверью кто-то надрывно кашляет. Дик выбрал из связки нужный ключ, воткнул его в замочную скважину и рывком распахнул дверь. В прихожей было темно, на кухне тоже света не было. Справа находилась просторная комната. Горел верхний свет. На диване валялся худой парень, с бледным лицом. На нем были только трусы и майка без рукавов. По комнате плавали клубы сладковатого дыма. Дик вошел в комнату, загляну в соседнюю спальню. Пусто.

- Когда они ушли? – спросил он. 

- Ушли, - повторил Роберт. 

- Ты что-то купил?

- У меня не было денег. А в кредит не дают. Тогда я позвонил тебе… 

- Я уже сказал: у меня нет денег на это, - отрезал Дик. – Передай своим друзьям, что в следующий раз я их перестреляю. Прямо здесь. 

- Мне надо немножко… Я умру. У тебя есть хотя бы курнуть?

Радченко остановился в прихожей, но Дик махнул рукой, мол, проходи сюда и выбирай любое из двух кресел. Радченко вошел, глянул на кресла, усеянные сомнительными пятнами. Он выбрал деревянный стул, закинул ногу на ногу и стал смотреть в окно. 

Младший брат никак не реагировал на появление незнакомого человека. Только скосил глаза и наморщил лоб, обтянутый прозрачной тонкой как пергамент кожей. А затем с надеждой посмотрел на брата. Тот покачал головой и сказал: 

- Курнуть найду. 

Роберт тяжело вздохнул, перевел взгляд на потолок и затосковал всем сердцем. Это было сильное чувство. Наверное, так бездомная собака тоскует по сытному куску или калека по отрезанной руке. Дик принес из кухни стакан со льдом, достал из кармана фляжку с виски и плеснул на три пальца. Затем он вытащил из кармана серебряную коробочку, высыпал на столик щепоть канабиса, сломал сигарету и перемешал табак с дурью. Он достал клочок бумаги, скрутил сигарету, прикурил и сунул в рот брата. Роберт сел на диване и затянулся. Взял в руки стакан и мелкими глотками выпил его содержимое.    

Через полчаса Дик отвел брата в спальню. Роберт снял штаны, вытянулся на матрасе, зевнул и облизал губы, будто чувствовал, что сон, который предстоит вскоре увидеть, будет про любовь. Дик сделал брату укол снотворного, погасил свет и вернулся.

- Черт, даже не помню, когда начался весь этот кошмар. Все случилось как-то незаметно…

Радченко подумал, что в жизни все начинается с малого. Любовь со случайного взгляда, алкоголизм с кружки пива. Но никогда наперед не узнаешь, с чего начинаются большие неприятности.     

- Если он выпивает виски, желание уколоться слабеет, - Дик принес из кухни стаканы со льдом, налил виски из фляжки. – Поэтому я всегда ношу с собой бутылку. Выпивка – меньшее из двух зол.    

- И часто он срывается?

- Ну, раз в полгода. Даже еще реже. В принципе, он уже научился себя контролировать. Но без меня он не сможет. 

- Тут телевизор есть?

- Я пять раз покупал телевизор. А брат все продавал. Тут остались только те вещи, на которые не найдешь покупателя. 

- Тогда пойдем? 

- Посидим немного, - Дик хлебнул виски и налил еще. - Сейчас уходить нельзя. Надо подождать, пока Боб заснет. Был такой случай. Я отвел его в спальню, как сейчас. Он знал, что я сижу здесь, значит, уйти и купить дозу он не сможет. Тогда Боб вынул из стенного шкафа и положил на кровать две зимних куртки и пару подушек. И закрыл их одеялом. Посмотреть со стороны, кажется, что человек лежит. Я несколько раз заглядывал в комнату. Подумал, что Боб накрылся с головой и спит. А он поднял раму, выбрался на пожарную лестницу. 

- Я видел в окно. Площадка лестницы как раз между спальней и этой комнатой. 

- Точно. И спокойно спустился вниз. Он купил дозу в шприце. Вернулся к лестнице и, перед тем, как начать подъем, укололся. Затем поднялся наверх. Но тут пришел кайф. Он уснул прямо на площадке пожарной лестницы. И проспал до утра. Весь окоченел от холода. Не знаю, как он вниз не грохнулся. Утром зашел в комнату, там пусто. С тех пор окно в спальне больше не открывается. Но у него появилась другая уловка. Боб может притворяться спящим и выжидать удобного момента, чтобы смотаться на улицу. Если ночь пройдет нормально, завтра утром ему станет лучше.

Дик поднялся, заглянул в спальню и вернулся назад.

- Вроде спит. 

- Что ты подарил своей девчонке на день рождения? – Радченко сделал еще глоток виски, чувствуя, как его накрывает сладкая волна опьянения. – Китайскую вазу с драконами?

- Шутишь? Она бы в эту вазу засунула мою отрезанную голову. А потом молотком ударила. Не по голове, по вазе. Я дал две тысячи долларов наличными. Так я поступаю со всеми своими девушками последние годы. Я заехал за Терезой утром. И мы отправились в магазин, она получила деньги в холле. Договор между нами такой: Тереза должна их потратить к той минуте, когда мы выйдем на улицу. Если останется сдача, она отдает ее мне обратно. Все две тысячи надо выкинуть за один раз. Эх, ты бы видел это зрелище. Это одно из самых захватывающих зрелищ в моей жизни. Женщина, магазин. А карман жгут две штуки наличными, которые надо потратить прямо сейчас… 

- Две тысячи - не так уж много, - сказал Радченко. – Моя жена потратила бы эти деньги быстро.   

- Чего сравнивать: в Москве цены сумасшедшие, - кивнул  Дик. – И я не вожу свою девушку в самые дорогие магазины. Кстати десять лет назад получился конфуз. Я первый раз подарил девчонке восемьсот долларов, больше тогда дать не мог. Она была счастлива, а я чувствовал себя щедрым и чертовски богатым. Таким богатым, что голова кружилась. Была распродажа французской одежды в одном дорогом магазине. Я вошел в этот магазин, посмотрел на цены и почувствовал себя нищим. Она выбрала недорогое платье. Да что там недорогое, самое дешевое и… Короче говоря, мне пришлось добавить сто баксов. Я выгреб из карманов всю мелочь и оставил ее там. Такая история.

- А ты откуда знаешь про московские цены? 

- Я бывал в Москве несколько раз, - Дик щелкнул зажигалкой и прикурил сигарету. – Намечался бизнес с приятелем американцем, он сотрудничает с одним музеем и консультирует частных коллекционеров и продавцов. Он хотел открыть там антикварный магазин. Торговать предметами искусства, которые можно относительно недорого купить через знакомых антикваров в Европе или Америке. В Москве ничего приличного в помине нет. Антикварный рынок почти пустой. Я видел домашние коллекции картин двух очень известных в России людей, депутата парламента и крупного чиновника. 

- Ого. Какие у тебя знакомства.

- Это не у меня, у приятеля. Тот и другой собирает русскую живопись. Девяносто процентов картин в обеих коллекциях – подделка. Я это сразу вижу. Картины неизвестных художников куплены по дешевке в Европе. Подпись автора смыта. А вместо нее хорошо подделанная подпись русского художника. Скажем, Поленова. Или Айвазовского, который еще относительно недавно никому не был нужен. И вдруг вошел в моду, а цены взлетели до небес. Депутат и чиновник оценивают свои собрания в десятки миллионов баксов. На самом деле они стоят совсем недорого. Я не стал огорчать этих людей. Зачем им знать правду? Говорят, в коллекции главного человека в России, чью фамилию произносят шепотом, тоже полно подделок.    

- Не могу опровергнуть этот слух, - усмехнулся Радченко. – В гости он меня до сих пор не позвал. И свою коллекцию не показывал. И что же твой бизнес в Москве?

- Задумка хорошая. Можно было много денег заработать. Но порядки у вас невыносимые. Всем платить надо. Таможенникам, полиции и бандитам, которые обещают защиту бизнесу. Но это ладно. Главное – нет гарантий, что завтра не явятся какие-нибудь крутые парни. И не вышвырнут тебя из твоего же магазина, а товар куда-нибудь вывезут и загонят. Мы провернули несколько удачных сделок и решили закругляться. За пару месяцев я заработал двести пятьдесят тысяч баксов. Грех жаловаться. 

Дик встал, заглянул в спальню и сказал, что брат спит. Можно отправиться в одно интересное место. Там хорошая музыка. 

Они вышли на улицу, накрапывал дождь. Когда машина тронулась, Радченко обратил внимание, что следом за ними увязалась черная «Импала». 

- Обернись, - сказал Радченко. – Видишь эту тачку? Она едет за нами от дома твоего брата. Может быть, машиной пользуются знакомые Роберта?

- Они ездят на пикапе.

Когда Радченко снова оглянулся, «Импала» исчезла из поля зрения.           

 *   *   *

Девяткин и Лебедев оставили машину на улице и прошли наискосок через прямоугольник двора, зажатого между домами. Моросил дождь, вокруг было пусто, только фонарь выхватывал из темноты человека в плаще и шляпе, выгуливающего собачонку. Перепрыгнув лужу, Девяткин остановился, набрал код электронного замка. Они вошли в полутемный подъезд, лифтом поднялись на восьмой этаж. 

Дверь открыла женщина лет сорока с уставшим серым лицом. Она вернулась с работы буквально пять минут назад и не успела переодеться, поэтому была в сером костюме и светлой блузке. Она провела полицейских в большую комнату, выходящую окнами во внутренний двор. В правом углу висела большая икона Смоленской богоматери в серебряном окладе, под ней на цепочке лампадка. Пахло ладаном и пылью. Хозяйка зажгла свет и задернула шторы. Сели за стол, стоявший под старомодной люстрой с матерчатым абажуром. Женщина не пользовалась косметикой. Яркий свет, падающий сверху, отпечатал под глазами темные круги, обозначил носогубные складки и морщины на лбу, состарив ее сразу лет на пятнадцать. 

- У вас есть новости об Иване? – женщина настороженно смотрела на Девяткина, сразу угадав в нем начальника. Кажется, она боялась, что полицейские пришли не просто так, не с добрыми вестями. Они готовы выложить страшную пугающую новость о пропавшем сыне. 

- У меня нет новостей, - поспешил ответить Девяткин. – Ни хороших, ни плохих. Просто хотел задать пару вопросов. 

Женщину звали Елена Марковна Глебова, она была матерью мальчика, с которым Инна дружила в ту пору, когда ей разрешали посещать обычную школу. Девяткин объяснил, что в данный момент он ищет эту самую девочку, которая тоже пропала. То ли сбежала из дома, то ли была похищена, - это еще предстоит выяснить. И так уж получилось, что Инна и ее бывший школьный друг Иван пропали почти одновременно, с разницей в несколько дней. Возможно, это простое совпадение, чистая случайность, но следствие обязано рассмотреть все варианты.   

- Инна? – переспросила Глебова. – Да, да… Припоминаю. Хорошая девочка. Они вместе иногда уроки учили. 

- Иван не упоминал ее имя? Может быть, иногда вспоминал ее? 

- Не могу точно сказать.  

- Иван ей звонил?

- Нет. Кажется, он хотел позвонить, но не знал ее нового телефона. Кажется, девочка то ли переехала на новую квартиру, то ли что… Они с Иваном не общались последние два года.  

По полу скользнула тень, в дверном проеме выросла высокая, под самую притолоку, мужская фигура.   

- Можно присутствовать? – густым басом спросил мужчина. 

- Это мой супруг Петр, - женщина поднялась и снова села.   

Мужчина как-то неловко боком пробрался к окну и устроился на низкой кушетке сбоку от жены. Редкие длинные волосы, зачесанные на затылок, обнажали высоченный лоб мыслителя. Окладистая борода покрывала впалую грудь. Мужчина носил серую рубаху из плотной ткани, заправленную в старомодные брюки. Рукава рубахи опущены, манжеты застегнуты, хотя в доме тепло.  

- Мы старались найти Инну, - продолжил Девяткин. – Но, видимо, придется заняться и вашим мальчиком. Посмотрим, кого найдем первым. С вами уже разговаривали полицейские, протоколы я читал. Но кое-что надо прояснить.  Давайте начнем сначала. С того дня, когда Иван убежал из дома. Итак, вы вернулись с работы…            

Девяткин посмотрел в глаза Елене Марковне. Петр ничего не говорил, не лез с вопросами. Он сидел прямо, будто аршин проглотил, хмурился и поглаживал густую бороду, обозначая свое присутствие покашливанием в кулак. 

Глебова рассказала, что в тот день задержалась на службе, а когда вернулась, сына не было дома. Мальчик не пришел ночевать, они с мужем не спали ночь. Иван и прежде удирал из дома, но ночью или утром всегда возвращался. Но не в этот раз. Спозаранку они отправились в полицию, написали заявление, что ребенок исчез. Но дежурный заявление не принял, посоветовал идти домой. А когда Глебова расплакалась, он нагрубил. 

Глебова работает в префектуре, в тот день ей удалось попасть в кабинет префекта, у него самого трое детей. Словом, этот человек позвонил кому надо и тем же вечером, когда Глебова с мужем снова появилась в полиции, к ним отнеслись внимательнее. Заявление принял их самый большой начальник, убеленный сединами полковник, а два следователя, очень вежливые приятные мужчины, сняли показания, напоили чаем и поговорили по душам. 

Первые дни после исчезновения Ивана из отделения звонили. Сообщали, что мальчик жив, его видели то на железнодорожных путях у Рижского вокзала, то возле заброшенной водокачки, где ночуют бродяги. Но вот прошел месяц, а его нет. И звонков из полиции больше не слышно.            

- Тот день, когда исчез Иван, был каким-то особенным? – спросил Девяткин. – Что-то произошло? 

Отец нервно покашлял в кулак. Глебова пожала плечами. 

- Это был обычный день, - сказала она. – Школьные каникулы. Глеб играл в футбол в школьном дворе. Вечером он пришел. Сказал, что вернется через четверть часа и ушел. И все.

- Я так понимаю, что в доме оставался ваш муж? – спросил Девяткин. 

  Супруги переглянулись. 

- Да, Петр был дома. У него на работе… То есть, Петр временно без работы. Он все время дома. Приходится звонить в разные места по поводу трудоустройства. Ну, и с ребенком он занимается. То есть занимался. Приглядывал.

Петр одобрительно покашлял в кулак. 

- И давно вы без работы? – Девяткин посмотрел на Петра.

- Десять месяцев, - ответила за мужа Елена Марковна. – Ну, чуть побольше. 

- Почему вашего сына оставляли на второй год? 

- Вы не подумайте, что мальчик тупой. Или умственно отсталый, нет. В начальной школе он был отличником. А потом как-то зимой заболел, сильно отстал. И так и не смог наверстать. Я нанимала ему репетитора по математике… 

Женщина осеклась на полуслове, повернула голову и как-то робко посмотрела на мужа. Тот, видимо, не одобрял идею с репетитором. Мужчина погладил ладонью шелковистую бороду и покашлял в кулак, и Елена Марковна закончила мысль.

- Но муж сказал, что ребенок должен сам… Своими усилиями догнать одноклассников. Без помощи репетитора. Надо только постараться. Ивану прилежания не хватает.

Петр неодобрительно покашлял, давая понять, что разговор зашел слишком далеко и куда-то не туда. Совершенно необязательно рассказывать посторонним людям, тем более полицейским, о семейных проблемах, которые к делу не относятся.

- Ваш сын стал отставать в учебе, и его оставили на второй год? Я правильно понял? 

- Ну, и времени у него не хватало. У сына голос хороший, слух прекрасный. Как раз в четвертом классе его сделали запевалой в церковном хоре. Мой муж – глубоко верующий человек, православный христианин. Он помогал сыну найти, ну, как бы это сказать… Найти свою дорогу к храму, к богу. Понимаете? 

Петр погладил бороду и тихо покашлял, мол, теперь правильно.

- Вы сказали, что мальчик и прежде убегал из дома, - сказал Девяткин. – Почему он это делал?

- Он своевольный, - женщина устало вздохнула. – Не любит, когда ему делают замечания. Или еще что… Он перестал ходить в церковь. И уроки готовил кое-как. А когда ему делали замечания, прямо вспыхивал, как спичка. Возраст такой, переходный. 

- Вы практиковали телесные наказания? – Девяткин повернулся к Петру и внимательно посмотрел на него. 

- То есть?

- Вы били сына?

- Я стараюсь жить так, как велит мне господь, - ответил Петр густым басом.

- То есть ребенка вы били, - кивнул Девяткин. 

- Наказывал. Никакие законы не запрещают отцу наказывать своего сына. Ибо в Библии сказано…

- Я не в том настроении, чтобы вникать в вопросы богословия, - отозвался Девяткин. - Эти вопросы мы можем обсудить в другом месте. Скажем, в ближайшем отделении полиции. Итак, в тот день, когда Иван, не дождавшись с работы мать, убежал из дома, - Вы его снова избили. И, видимо, сильно. Почему?

- Я слышал глас божий, - угрюмо пробормотал Петр. 

- Возможно, вы его слышали, но что-то не так поняли. Почему вы били сына?

- Он перестал верить в бога. 

- Расскажите все, как было. Не надо пересказывать то, о чем говорили в полиции. Иначе потеряем время. Слушаю вас.

- Он пришел в рваных брюках. Я поставил его в угол и заставил прочитать «Отче наш».  Он не захотел. Тогда я снял ремень и отстегал его. Он плакал на этом вот диване. А потом выскользнул из квартиры.   

- Теперь я хочу услышать правду. Иван приходил домой в то время, когда он уже числился пропавшим без вести?

- Приходил, - кивнул Петр. – Четыре дня назад. Меня здесь не было. Видно, он ждал, когда я пойду в церковь, чтобы войти. Он украл деньги и снова пропал.

- Почему ты мне ничего не сказал, Петя? – женщина, бросив взгляд на мужа, всхлипнула, но не заплакала. 

- Он украл деньги, - повторил Петр. – У него есть ключи от квартиры. Он украл… Я не хотел попусту расстраивать жену. 

- Я понял, – кивнул Девяткин. - Где сейчас можно найти Ивана?  

- Не знаю, - сказала женщина. 

- Я не у вас спрашиваю.    

- На этой заброшенной водокачке, - сказал Петр. – Там собираются бродяги, наркоманы, воры. Падшие люди. И он там с ними. Это недалеко. Правда, я адреса не знаю. Да и нет там никакого адреса. Но если выйдете на пешеходный мост, видно будет… Я могу нарисовать.

Девяткин вырвал из блокнота страницу.

- Рисуйте. 

Девяткин и Лебедев спустились вниз, сели в машину. Девяткин позвонил в местное отделение полиции, представился и спросил, кто из оперативников дежурит этой ночью. Нужен человек, который знает район и сможет показать, где брошенная водокачка. Дежурный ответил, что один из оперативников Артем Чугунов на месте, он, хоть и молодой, но парень толковый, он все покажет и объяснит. 

Минут через десять подъехали к отделению, оттуда вышел высокий мужчина. Совсем молодой, может быть лет двадцать семь. Вытянутое лицо, вьющиеся светлые волосы. Носит серый плащ и белые кроссовки, хорошо заметные в темноте. Он сел на заднее сидение, поздоровался и сказал, что у брошенной башни бывал всего пару раз. Полицейским там просто делать нечего, земля вдоль путей принадлежит железной дороге, люди там не живут. Точнее, было временное общежитие железнодорожных рабочих, длинный такой барак, но его сломали. Одно затруднение: на машине до водонапорной башни, кажется, не доберешься.

- Точно или кажется? – переспросил Девяткин.

- Кажется, - ответил Чугунов.  

(Продолжение - Глава 16)

Все уже опубликованные главы "Погони" можно найти здесь