Фото: Global Look Press /City News Moskva

На бурлящей Пушкинской площади рядом с Московским театром мюзикла за металлической оградой стоял большой импортный экскурсионный автобуса с надписью «Полиция». Белый с черными стеклами. Дверь была открыта. У входа дежурил полицейский. На его борту «телефон доверия 8 (495) 694-92-29».

«Товарищ сержант, - обращаюсь я к полицейскому, - а что это за номер телефона? При каких обстоятельствах я должен или могу воспользоваться этим номером?»  «Каким? Доверия? Не знаю. Если нужно, то лучше звоните 102. Надёжнее». В это время в сквере раздается взрыв возмущения и крики «Позор!» Возгласы «Позор!» раздаются рядом с автобусом по эту сторону металлических баррикад, где нет «космонавтов», где люди сопереживают с происходящими через дорогу. 

- А кто может знать, что такое «телефон доверия?»

- А чёрт его знает… Если бы вы не спросили, я бы и не знал про него. Я его никогда до этого не замечал…

- Какое им доверие, - вмешивается в разговор пенсионерка с сумочкой наперевес, из которой боязливо торчит её подруга «Конституция». – Преступники они, русских людей избивают ни за что!

Парень не среагировал на выпад, только улыбка исчезла. Видимо, привык.    

«А меня в детстве приучили доверять милиции», - обратился в пенсионерке, которая в ужасе буквально отскочила от меня. 

 *                     *                   *

Действительно, даже какое-то время мечтал стать милиционером, чтобы ходить по улицам и защищать людей. Дело в том, что практически каждую ночь под моими окнами после 23:00, когда закрывался ресторан высшей наценочной категории «Астория» на чётной стороне улицы Горького (ныне Тверская), происходили драки «отдохнувших» там горожан. Сюжет был банален – муж бил жену за то, что она не так посмотрела или не так танцевала с мужчиной за соседним столиком, потом мужчина бил мужа, защищая даму, затем муж с женой били мужчину, за которого заступались другие посетители злачного заведения. За этим действом внимательно наблюдали милиционеры нечётной стороны и приступали к выполнению своих обязанностей только тогда, когда участники битвы пересекала осевую линию проезжей части главной улицы столицы. Сейчас это квалифицируется как «массовые беспорядки», тогда – как мелкое хулиганство. 

Милиционеры же чётной стороны приезжали уже после полуночи. Я следил за этим процессом по часам, радовался, когда они подкатывали раньше, чем накануне, и огорчался, если они опаздывали. Они выхватывали кого-то одного послабее и поменьше, который мог бы поместиться в мотоциклетную коляску, а остальные разбегались в разные стороны. И только после этого я ложился спать, размышляя о том, как я вырасту и буду ездить на мотоцикле и бороться с нарушителями общественного порядка, не дающими гражданам спать.      

А всё началось с того, как я, играя во дворе в футбол, разбил окно в домоуправлении. Все ребята разбежались, а я оцепенел – это был мой мяч. Мне было жалко. Он застрял между стёклами. Выскочила домоуправша, не то Зоя, не то Зинаида, и начала меня ругать и грозить привлечь моих родителей к ответственности. Я заревел. Мимо проходил генерал с двумя звездами на золотых погонах из соседнего подъезда. Он остановился и, называя женщину по имени и отчеству, попросил не кричать на ребёнка, потому что ничего криминального не произошло. «Хорошо, товарищ комиссар!» - залебезила домоуправша, которая тем не менее красочно рассказала маме о моём «хулиганском поступке». Из обсуждения произошедшего родителями я узнал, что генерал был милиционером, заместителем министра внутренних дел СССР. На работу на улицу Огарёва 6 он ходил пешком, а обедать приходил домой, когда я и встречал его. Обычно я подбегал к нему и спрашивал, как у него дела, и, не дожидаясь ответа, тут же радостно рассказывал обо всех наших играх во дворе.

Поэтому я не боюсь ментов и с удовольствием беседую с ними, и они отвечают мне взаимностью. Намедни я встретил около модного когда-то среди членов российского правительства ресторана «Палаццо Дукале» приятеля, с которым когда-то работал в ТАСС. Мы поудивлялись количеству ОМОНа вокруг здания агентства, полицейских автобусов, обсудили «бегущую строку новостей», среди которых не было ни одного сообщения о событиях, происходящих в 10 метрах от «российского государственного информационного агентства федерального уровня», как сказано в Википедии. 

- Пойдём, спросим у ребят, чего они ожидают – ленинского захвата «почты, телефона и телеграфа»? Их в десятки раз больше, чем было осенью 1993 года, когда рязанский ОМОН защищал ТАСС от боевиков пресловутого «Союза офицеров», а заодно пострелял прибывших им на «подмогу» военнослужащих Кантемировской дивизии. Один капитан скончался в фойе агентства на руках Юры Родионова, а прокурор в это время докладывал по АТС-2 на 6-м этаже о «ликвидации боевика» и получил нагоняй за «дезориентацию руководства». Кантемировцы готовились к штурму здания, чтобы захватить «недобитых боевиков» и выручить боевого товарища. 

- Ты что, сумасшедший?! Они же заметут нас моментально!

Приятель быстро попрощался, и мы разошлись. 

Навстречу мне попались 4 полицейских. Только что прошёл ливень, и они промокли до нитки.

- Вам что, плащи не полагаются?

- Полагаются. Да разве это был дождь?! К тому же нас бронежилеты спасают – всё впитывают!

- Или плащ будет мешать выполнять оперативное задание?

- Вы сами всё понимаете…

Перехожу дорогу по «зебре» на Тверской бульвар там, где находится ресторан «Русский паб». И меня чуть не сбил мужик на «Лексусе», решивший не останавливаться вместе с другими автомобилями перед переходом. «Вы видели, что этот гад мог меня задавить на переходе?! – обращаюсь я к полицейским, проверяющих документы у всех входящих на бульвар.

- Да, видели!

- Ваши действия, сержант?

- Это - не наши обязанности. Этот вопрос к ДПСникам. Проходите, пожалуйста.

Как любит говаривать мой приятель, большой любитель сериала «Ментовские войны» - «Мент ГАИшнику не кент!» Иду дальше по бульвару. Около МХАТ стоит Артемий Троицкий и даёт интервью «Первому» немецкому телеканалу. Рассказывает, что он поддерживает депутата, которая выступает против строительства ненужной ветки метро неглубокого залегания в районе Ленинского проспекта. Сзади стоят 4 полицейских. Старший инструктирует: «Иностранцев не трогать».

Люди идут, делают вид, что смотрят выставленные фотографии. На деле обсуждают один вопрос – много ли собралось на площади народу. Около выхода полицейские обыскивают людей. 

- Ребята, что ищете? Бомбу?

Один прекращает обыск, второй требует у женщины показать сумочку.

- А вы что хотите найти? Пистолет или тампоны?

Женщина подхватывает:

- Он молоденький, а я в возрасте. Готова дать ему себя обыскать, но мне хотелось бы знать, на каком основании проводится личный досмотр.

Парень краснеет, отворачивается и пропускает. 

Любимый магазин «Армения», где я со второго класса на сэкономленные на завтраках деньги покупал суджук и сосал его как леденец, «закрыт по техническим причинам». У входа в кафе «Пушкин» замечаю знакомых, которые не решаются пойти в сторону памятника Пушкину, где разворачиваются основные события. Боязно. Перехожу по подземному переходу, где около доски «В память о погибших и пострадавших от террористического акта 8 августа 2000 года» наготове стоит взвод «космонавтов». По площади они ходят быстро и змейкой по четверо, держась друг за друга. Вычисляю старшего – пружинистого подполковника в берете, с мрачным майором рядом.

- А что они держатся друг за друга? У них что, больные ноги?

Шутка прошла. Он улыбается и отвечает:

- Сейчас посмотрим.

В это время двух хрупких интеллигентных женщин за 50 отправляют в автозак. Они чуть не плачут, спрашивают «за что». Я адресую это вопрос подполковнику.

- Пока не знаю. Потом разберёмся.

Вот змейка распрямляется – двое за ноги, двое за руки тащат девушку в очках в автобус.

- А её за что?

- Уважаемый, она пыталась достать плакат. Это мероприятие несанкционированное, поэтому нельзя ничего демонстрировать.

- А вот этого парня за что?

- Вёл себя неадекватно, бегал.

Но парня отпускают – оказался журналистом.

Вдруг подполковник быстро подбегает к появившемуся на площади толстому седому мужчине небольшого роста и подобострастно жмёт руку. Это явно не полицейский чин. Даже старших по званию и по положению встречают уважительно, но с прямой спиной. На мужчине новая белая рубашка, которая стала мала. Поэтому верхняя пуговица расстёгнута, а на шее висит серый галстук в непонятную полоску. И, конечно же, на нем ярко-голубой чиновничий костюм с небольшим гербом на левом лацкане. Он одобрительно принимает рапорт, но вдруг раздаётся телефонный звонок, и начальник перемещается за заграждение и за автозаки. А я иду дальше. Около поста ГАИ два паренька поют под гитару про стены, которые рухнут, если на них надавить плечом. С десяток человек хлопают. Вдруг все автомобили вдоль Тверского бульвара начинают сигналить разом.

- Ты что?!! Почему гудят? Быстро пропускай! - раздается голос в рации старлея.

- Так я же жду транспорт (читай - автозаки)…

- Пропускай! Потом перекроешь! Только чтобы тихо было.

Но автомобили пересекают площадь, продолжая сигналить. Я же следую к станции метро «Чеховская». В небольшой пикап в клетки погружают немецких овчарок. Прошу старшего открыть и разрешить посмотреть – у меня дома такая же. Бедные лежат с невероятной тоской в глазах.

- Не задохнутся?

- Да нет. Там окна открыты.

- Погуляли и за решётку…

- Такова вся наша жизнь, - смеётся старший, закрывая дверь.

Перед автомобилем кинологов стоит оранжевый самосвал КАМАЗ с завешенным тряпкой номером. Водитель в шлёпанцах, матерясь, рассказывает какому-то мужичку, как нарушили его планы, пригнав сюда. Далее была припаркована колонна из 4-х новеньких, с зарешёченными окнами и дверями, КАМАЗов. 

*                     *                   *

Если кто запамятовал, в стране победившего социализма остро не хватало грузовиков. Поэтому практически сразу после принятия в 1969 году постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР о строительстве комплекса заводов по производству большегрузных автомобилей договорились с американцами, у которых до сих пор самые мощные грузовики, о помощи в сооружении такого завода. В Нью-Йорке, в одной из башен-близнецов уничтоженного террористами Международного торгового центра, обосновалась многочисленная группа внешторговцев – так называемая «закупочная комиссия». СССР хотел приобрести завод по производству самых современных и мощных дизельных двигателей. Сначала американцы согласились, но потом, увидев, чем настойчиво интересуются некоторые сотрудники комиссии, отказались от этой идеи. Мощность двигателя сократилась, дизеля были вычеркнуты из списка. Были внесены и другие коррективы, но главное – «пиндосы» стали нахально требовать гарантий, что грузовики пойдут на нужды народного хозяйства, а не будут использованы в военных целях. Советское руководство нехотя согласилось и какое-то время даже соблюдало договорённости. Но после начала афганской войны в 1979 году деятельность «закупочной комиссии» прекратилась.

*                     *                   *

Подхожу к симпатичному крепкому полковнику ОМОНа, представился. Беседа получилась любопытной.

- А вас как зовут?

- Валерий.

- А отчество? Мне неудобно обращаться к настоящему полковнику просто так, по имени.

- Ничего, можно, мне так удобно. 

- Эти двери сориентированы на вход или только на выход?

Полковник немного задумался:

- Эти автомобили предназначены для переброски личного состава. 

- А они комфортабельны? С кондиционером?

- Ну нет, там окошки. Но они удобны для выполнения поставленных перед личным составом задач. А для других целей существуют ПАЗики.

- А кто попадает в ПАЗики?

- Тот, кто нарушает общественный порядок, матерится в публичном месте… 

- А если полицейский матерится? Я только что видел такого у арки.

- Вы подойдите и скажите, что так делать нехорошо. Если нормальный полицейский, то он извинится.

- А если он нехороший полицейский, то даст мне дубинкой по голове и отправит в ПАЗик?

- Нормальный полицейский так не сделает…

- А если я позвоню по телефону доверия? Поможет?

- Что за телефон доверия?

- На борту большого экскурсионного автобуса с надписью «Полиция» есть «телефон доверия». Или меня они тоже сразу в автозак?

- Игорь Евгеньевич, в ПАЗик отправляют тех, кто, в частности, критикует власть…

- А власть критиковать нельзя?

- Игорь Евгеньевич, ну чего вам не хватает? Вы, кстати, гражданин России?

- Да и «Ветеран труда». Я столько лет работал, занимал разные посты, а пенсия маленькая…

- У вас крыша над головой есть, я имею виду квартира?

- Есть.

- Ну и что вам ещё надо?

- Вот видите, у меня застиранная рваная рубашка, хоть и «Поло». Я бы хотел, получив пенсию, купить новую. Позавтракать в обычном кафе, если у меня нет охоты готовить дома. Съездить отдохнуть. Ничего особенного.

- Послушайте, Игорь Евгеньевич! Мы с вами пережили такую тяжёлую войну, разруху, тяжело идёт восстановление…

- Подождите, даже я - послевоенный ребёнок, да и вы тоже, как я понял, ровесник моей покойной супруги…

Он задумался, видимо, понял, что выступает не перед личным составом и спросил:

- А у вас дети есть?

- Есть, но они ещё молодые, студенты…

- Ну вот, подрастут и помогут, если что.

- А у вас, Валерий, зарплата нормальная?

- Хорошая, и пенсия будет нормальная. Если, конечно, все останется, как есть. А вы, Игорь Евгеньевич, гуляйте спокойно по городу, по бульварам. Отдыхайте.

В это время задним ходом подъехала полицейская машина с областными номерами.

- А этот что тут делает? КАМАЗы с московскими, а этот - с областными.

- Он всё правильно делает. Мы работаем по всем территориям.

Валерий протянул мне руку и сжал её так, что меня как будто пробило электрошокером.

Должен обратить внимание, что ни один полицейский, с которым я когда-либо разговаривал, не знал, что такое «телефон доверия», что по этому телефону граждане могут «обратиться с информацией о преступлениях или правонарушениях, совершённых либо совершаемых в реальном времени сотрудниками органов внутренних дел Российской Федерации и что приём сообщений по телефону доверия осуществляется в круглосуточном режиме». Они просто не знаю и не понимают, к сожалению, что они могут сделать такого, что не дозволено им Федеральным законом о полиции. 

Я пошёл на Страстной бульвар, но на него не пустили. Девушка-младший сержант с прыщиками и большими угрями говорит, что сквер закрыт. 

- Почему? Вон тот товарищ полковник сказал, что я могу спокойно гулять.

- По ФЗ номер 3.

- А это что такое?

- Федеральный закон о полиции, - радостно выпалила девушка.

- И что?

- Даёт право перекрывать движение.

- Но это не движение. Движение, это где машины, а это проход. Это несколько разные вещи. Хочу посмотреть памятники Сергею Рахманинову, Александру Твардовскому. 

- Кому?

- Александру Твардовскому, ну вон тот, что за вами, метрах в 50! Знаете «Переправа, переправа! Берег левый, берег правый… Ну, Тёркин, Василий!  

Ребята из «Росгвардии» обернулись и с любопытством посмотрели на памятник. Но подбежал старший сержант и запретил какое-либо общение со мной. Я повернул обратно. Мне навстречу плыла масса народу. Прошёл мимо омоновского полковника Валерия, который сидел в машине с областными номерами и помахал мне рукой. Я шёл, осмысливая увиденное и услышанное, и не заметил, как прошёл заграждение «Росгвардии» - ребята просто расступились. Но метров через 10 меня догнал старший лейтенант в маске с маленькими злыми глазками. 

- Проход закрыт! Здесь возможен несанкционированный митинг! Вернитесь! 

Я объяснил, что мне нужно налево, а митинга уже не будет, потому что все пошли туда, куда он меня гонит – на Трубную площадь, а мне туда не нужно, и попросил подсказать маршрут обхода.

- Я не обязан это делать.

- А, вы не местный, и города не знаете!

- Я не обязан вам отвечать!

- У вас командир есть?

- Есть, но его здесь нет!

Пошёл к подземному переходу, обратился к капитану «Росгвардии» в маске и объяснил, куда мне надо пройти. Выяснил, что он родился и вырос на Дальнем Востоке, поэтому города не знает. Но пропустил под честное слово, что я не пойду направо. Спускался вниз мимо полицейского сержанта, который тихо сообщил, что ожидают прорыва к Моссовету… 

Прошёл Никитские ворота, мимо салона Nail spot. Трое мужчин на лавочке смотрели в смартфоны и вслух обсуждали задержания.

У входа в кафе Human стоял молодой человек, который воспользовался услугами бесплатного Wi-Fi, чтобы узнать последние новости с бульварного кольца. На летней веранде кафе Аvocado Queen девушка и два парня сидели и рассуждали о предстоящих выборах в городскую Думу. Я вдруг вспомнил гранитный куб на Тверском бульваре, которого я никогда не замечал, с надписью «В память о революционной борьбе московских рабочих в сентябре 1905 года и в октябре 1917 года».  

- Интересно, что будет через 12 лет? Дожить бы… 

Игорь Макурин