(Продолжение. Начало книги здесь)

Эпилог

Следующие несколько дней Сидорин был центром внимания для начальства, к нему зачастил полковник Иван Зяблик, который боялся, что гостю вдруг не понравится, как его тут принимают, и он при случае пожалуется руководству. Зяблик приносил книги из библиотеки, пиво и кое-что покрепче. А потом сидел за столом и наблюдал, как Сидорин расправляется с тарелкой борща, как медсестра, накладывает ему повязки на исцарапанные руки, как Сидорин, водрузив ноги на кофейный столик, смотрит программы русского телевидения и посмеивается, а потом немного уставший от впечатлений, ложится на кровать, чтобы вздремнуть часок и, проснувшись, наливает горячий кофе и прикуривает сигарету.

На пятый день Сидорин захотел прогуляться, ему не сиделось в четырех стенах, надоело валяться на кровати, смотреть телевизор и гадать про себя, чем кончилась история с камушками.

- Никак нельзя, - ответил полковник Зяблик. – Операция продолжается. А ваше лицо, вашу внешность могут запомнить.

- Кто?

- Кто угодно, - ответил Зяблик.

- Я не прошусь в город, - сказал Сидорин. – Здесь погуляю, вокруг дома. Сидеть без воздуха как-то… Я ведь не в КПЗ пятнадцать суток отбываю за хулиганство.

Зяблик подошел к окну и, не поднимая полупрозрачных белых жалюзи, сунул под них руку, приоткрыл створку и сказал:

- Американцы скрытно наблюдают за нашей территорией. И нашим людям, которые здесь живут, лучше ничего не знать о вас. Спать спокойней будут. Если хотите, сюда принесут и наладят беговую дорожку? Ну, если врач разрешит. У вас еще ноги не совсем зажили.

- Скажите, почему дверь в квартиру нельзя открыть изнутри, мне самому?

- Вы же все сами понимаете… Во избежание… Вдруг вы не запретесь, а один из жильцов перепутает дверь, войдет сюда, увидит вас… Потерпите немного, скоро все кончится. Вас отправят в Москву. Там устроят хороший отпуск на море. Восстановите силы, окрепните. Вы были в нашем новом ведомственном санатории в Сочи?

- Пока нет.

- Ну вот, - обрадовался Зяблик. – Там можно и бегать, и гулять на свежем воздухе, даже в теннис играть. Там много красивых женщин… А мужчины, как правило, приезжают с женами. У вас не будет конкурентов.

Зяблик спрашивал, что еще нужно Сидорину в библиотеке, что бы он хотел завтра на обед и ужин, - и удалялся, чтобы выполнить пожелания. Иногда приходила горничная, она открывал дверь своим ключом и с порога громко говорила, что пришла. Потом мыла посуду и, если Сидорин хотел перекусить, накрывала на стол. Такое обслуживание не встретишь в лучших отелях, Сидорин был рад воспользоваться гостеприимством.

Но наступил день, когда к нему никто, кроме горничной, не пришел, женщина принесла новую порцию глянцевых журнальчиков, абсолютно пустых, неинтересных, молча убралась на кухне и ушла. К вечеру явился Зяблик, чем-то очень расстроенный, сел за стол и уставился в телевизионный экран.

- А чего с Булатовым? – спросил Сидорин.

- Он в Москву вылетел, - ответил Зяблик. Без очков было заметно, что врет. – По срочному делу.

* * *

Вскоре появились два офицера, что были здесь в первый день, расселись за круглым столом и стали задавать те же старые вопросы, это продолжалось пару часов.

- Значит, Разин не имел доступа к диктофону? – спросил первый контрразведчик.

- Не имел.

- Но вы ведь не можете этого точно знать. Вы были в ванной, по вашим же словам, двадцать минут.

- Диктофон был спрятан. Чтобы его найти, нужно было время. Квартира большая, тысяча шестьсот футов.

- Разин мог подглядеть за вами, когда вы прятали диктофон.

- Его рядом не было.

- Но мог быть.

- Ну, хорошо, - кивнул Сидорин. – Может быть, он подглядел. И нашел диктофон. А что дальше? Он поменял кассету? Или что он сделал?

- Об этом мы вас и спрашиваем.

- Когда я говорил по рации с Казаковым, я слышал кое-какие отдельные фрагменты рассказа Сосновского. Я читал стенограмму. То, что я слышал, полностью совпадает с фрагментами стенограммы.

Контрразведчики переглянулись, сказали, что закончат этот разговор завтра, встали и ушли, чтобы придумать новые вопросы. Они были разочарованы и сердиты не поймешь на что.

* * *

Вечером появилась женщина неопределенных лет в белом халате, она открыла дверь своим ключом, вошла в спальню, где дремал Сидорин, и поставила рядом с кроватью большой бумажный пакет с ручками, присела на стул и спросила, как больной себя чувствует.

- Спасибо. Неплохо.

- Тогда запомните, что я скажу, - она придвинула стул к кровати и заговорила шепотом. – Завтра вас последний день продержат здесь, наверху, а потом переведут в подвал. Оттуда вы не сбежите. Но сейчас еще есть возможность. В пакете одежда, не новая, вашего размера. Там же бумажник, часы и мобильный телефон. Не забудьте надеть бейсболку. Понимаете меня?

- Вполне.

Слов было сказано немного, но Сидорин уже понял, что генерала Булатова больше нет, ни здесь, ни в Москве, куда он якобы вылетел по делу, - и стало не по себе.

- Доберетесь на метро до Центрального вокзала. Оттуда позвоните своему старому знакомому. Он скажет, что делать дальше.

- А как я отсюда выберусь?

- Идите направо до конца коридора. Спуститесь вниз по лестнице, но не лифтом. Выходите через боковою дверь, использую магнитную карточку на красной ленте. Дальше на улице пойдете к будке, через которую выезжают автомобили. Там отдельная калитка для пешеходов. В это время через будку проходит довольно много народа. Кто-то едет в город на машине, кто-то в автобусе. До остановки метров пятьдесят.

Женщина включила верхний свет и ушла. Пять минут Сидорин лежал с закрытыми глазами, обдумывая, как поступить, потом сел, покопался в сумке и стал надевать брюки. Через десять минут он вышел из дома, прошмыгнул КПП и успел добежать до уже уходившего автобуса.

В сутолоке центрального вокзала он с трудом нашел место, откуда можно спокойно поговорить по телефону, - сбоку от лестницы, которая вела на платформу, и набрал номер.

- Поздравляю, - сказал Разин. – Езжай к Педро в гостиницу. Он тебя помнит. Поживешь там несколько дней и получишь три чека на предъявителя. Ну это чтобы общая сумма не показалась слишком подозрительной. Ты можешь обналичить их в любом банке сразу или по одному. Не покупай недвижимость, честь денег держи наличными. Ну, вот и вся моя финансовая лекция. Теперь прощай. Кстати, твои водительские права во внутреннем кармане куртки. А новый паспорт ты сможешь достать сам. Ну, когда он понадобится.

- Значит, ты все нашел… Ну, эти камушки и деньги? А как же Сосновский, он ведь назвал адрес…

- Рассказ Сосновского был правдой. Но в сам важном месте он все-таки нас обманул. У него в Нью-Йорке были две квартиры. Одна в кондоминимуме Сфинкс в Бруклине, а другая в центральном Манхеттене. Она стояла пустая несколько лет. Плату и налоги за нее автоматически переводились с его банковского счета. Сосновский про квартиру на Манхеттене не заикнулся. Там были спрятаны и деньги, и ювелирные украшения. Он до последнего надеялся вырваться и взять все, что спрятал. Ради этого он вытерпел пытки, издевательства и заточение в подвале.

- Откуда же ты узнал про вторую квартиру? Или ты знал об этом раньше…

- Я ничего не знал. Но у Сосновского за ухом были две сотенных, свернутые трубочкой. А на одной купюре простым карандашом был записан адрес. Я решил проверить ту квартиру.

- А те диадемы из железного ящика – твоя работа?

- Да. Я оставил полицейским один ювелирный гарнитур. Чтобы они сообщили в газеты о находке. Они так и сделали, но не стали уточнять, что именно они нашли. И поиски русской разведки в этом направлении были закончены.

- Что ж, спасибо, за вещи и права, - сказал Сидорин. - Не ожидал. Что будешь делать с таким богатством?

- Ни деньги, ни ценности мне по-прежнему не нужны. А дарить их генералу Булатову и его компании, значит, выбросить все на свалку.

- Так что ты будешь делать? Ну, в перспективе?

- Не знаю пока.

Сидорин хотел что-то сказать, но понял, что его уже никто не слушает. Он решил, что гостиницу можно перенести на завтра… Сидорин разломал и выбросил телефон, купил билет до Бостона, где жила знакомая девушка. Вошел в поезд и выбрал кресло у окна.

* * *

Разин около года путешествовал, решая, чем заняться. Пожив пару месяцев в Перу и Уругвае, он приехал в Аргентину и решил, что здесь можно бросить якорь. Он арендовал дом на побережье и некоторое время жил там один, со временем появился сторожевой пес Брейк, моторная лодка и прицеп.

Через месяц он нашел в газете объявление о продаже дома вроде того, который он снимал, но побольше и не деревянного, а сложенного из природного камня. Дом стоял на невысоком холме, задний двор закрывала пара больших деревьев, заросли высоких кустов и декоративного бамбука, который посадил прежний хозяин.

Год назад этот дом выставила на продажу вдова капитана торгового флота, но за двести тысяч долларов покупателя не нашлось, а вдова не захотела опускать цену. Разин приехал туда на своей машине за сто семьдесят километров. Дом ему понравился: внизу даже в самые жаркие дни было прохладно, в мансарде две просторные спальни, хозяйская и гостевая, незадолго до своей кончины хозяин дома сделал новую крышу и достроил гараж. На берегу океана был причал, где швартовались рыбацкие суденышки, там можно будет поставить парусную лодку, которую Разин приглядел. В небольшом поселке неподалеку он завел на почте ящик, куда человек, которому он доверял, пересылал письма.

Вдовой оказалась женщина лет семидесяти пяти с романтическим именем Лаура, худая, загорелая, с крепкими жилистыми руками и голубыми глазами, видимо, в молодости она была хороша собой. Лаура спросила, можно ли ей пожить здесь еще месяц до переезда, чтобы без спешки упаковать вещи и не нанимать помощников в ближнем поселке, так можно сэкономить деньги и все сделать самой. Мебели в доме было немного, в основном разные мелочи, расставаться с которыми она не хотела.

Лаура в своем вечном черном наряде бродила, бесшумная, как тень, наверное, ей было неприятно, что дом, в котором она прожила лучшие годы, уже ей не принадлежит. Чтобы избавить женщину от лишних хлопот, Разин купил у нее старинный секретер с множеством маленьких ящиков, несколько стульев, посуду и кресло-качалку, стоявшую на веранде. Оттуда был виден океан, причал, пара длинных сараев на берегу и дом сторожа. Склон холма разрезала грунтовая дорога, спускавшаяся вниз, вдоль нее телеграфные столбы, дальше - большое засохшее дерево. Когда сидишь на веранде, можно заметить, как время проходит сквозь тебя, сквозь Лауру, сквозь этот дом, а потом возвращается, чтобы забрать все.

- Бывали времена, когда я надолго оставалась одна, - сказала Лаура. - Сидела и смотрела на горизонт, а там показывались большие суда. Мне казалось, что одним из них управляем муж. Стоит на мостике, положив руки на штурвал, смотрит в даль и думает обо мне. Обычно я точно знала, что он на самом деле находится в другом месте, ну, в Африке, например. Туда они часто ходили. Но мне казалось, что он рядом. И становилось легче ждать и переносить одиночество. Тебе есть, кого ждать?

- Да, конечно, - ответил Разин.

- Это хорошо, - сказала Лаура. – Это важно, чтобы человеку было кого ждать… Тогда не чувствуешь, что ты один. Я боюсь, что тебе здесь будет скучно.

- Последнее врем я много работал с людьми, - ответил Разин. – Поэтому хочется побыть в одиночестве.

Вскоре Разин уехал и вернулся на грузовике с вещами, которые накопились за последние месяцы. Вместе с водителем, огромным парнем с широченным плечами, он спустил в подвал большой сейф, два металлических ящика для хранения оружия и несколько тяжелых коробок. В комнате на первом этаже поставил нечто похожее на буфет, только без полок для посуды, их место заняла подставка для длинноствольного оружия, за стеклянными дверцами выстроились охотничьи ружья с оптикой и карабины.

- Зачем вам столько оружия? – спросила Лаура.

- Для охоты, - сказал он. – Исключительно для охоты.

Пару недель Разин копался в подвале, сооружая стену из камня, которая выглядела так, будто ее построили больше века назад, вместе с домом. За этой стеной остались тяжелые коробки, которые он привез на грузовике. Потом он отремонтировал пристройку к гаражу, устроил там небольшую мастерскую и взялся за ремонт дома. Когда с неотложными делами было покончено, Разин несколько дней сидел в кресле-качалке на веранде, решая, что делать дальше.

На четвертый день он доехал на велосипеде до почты и написал Зои письмо, которое начиналось словами: Приезжайте, если ты еще не передумала… Буду ждать, сколько скажешь. Вскоре он получил телеграмму: Мы уже выехали.

(Конец книги)

Добавляйте CСб в свои источники дзен

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: