Без гламура. Про Велеса, Пушкина, барышню-крестьянку и брусничный джем

фото автора

Красивое слово – велесень. Говорят, так древние славяне называли сентябрь. Еще говорят, что связано это слово с богом Велесом и его вечнозелеными, крохотными, бесстрашными символами – вереском, клюквой и брусникой.

Много разного про Велеса рассказывают: и змеем он был – врагом Перуна, и демоном, и защитником предков нынешних новгородцев с ярославцами.

Но мне больше всего нравится, что был Велес покровителем поэтов и сказочников, а имя его первому осеннему месяцу дали потому, что в багрец и золото одетые сентябрьские леса последнего занудного прагматика в поэта превращают.

Это не я открыла, это еще Пушкин констатировал:

И с каждой осенью я расцветаю вновь;

Здоровью моему полезен русской холод;

К привычкам бытия вновь чувствую любовь:

Чредой слетает сон, чредой находит голод;

Легко и радостно играет в сердце кровь,

Желания кипят — я снова счастлив, молод,

Я снова жизни полн — таков мой организм…

А Пушкин, между прочим, и про грибы и про ягоды отлично понимал: они у него и в Михайловском, и в Болдине росли. А какие барышни-крестьянки их собирали!

барышня-крестьянка

И как тут не отправится в ближайший прозрачный сосновый лес, где во мху уже созрели, зазывно блестят алыми боками брусника с клюквой. Воистину, божественные ягоды. Бодрящие, нежные, растут на камнях и болотах, где кроме них, да мха, никому не выжить. Умудряются за короткое северное лето собрать, скопить в себе столько солнечного тепла, что любой африканский ананас позавидует.

Северяне волшебное свойство этих ягод – разгонять тоску унылых зимних ночей - отлично знают: настойки, наливки, веселящие душу. Брусничная вода, от которой никакого вреда, кроме пользы быть не может. Или попробуйте представить, например, норвежский рождественский стол без брусничного джема: им склеивают пряничный домик, его в грог вместе с медом добавляют, без него ни один Карлсон мясные тефтельки есть не будет. А если к нему добавить натертый хрен – банальная свиная отбивная превратиться в брутальный бок дикого вепря, убитого рожном в дремучем лесу и зажаренного на костре из вересковых веток.

По нынешним временам и в лес-то за брусникой идти не надо – вон она сейчас на любом рынке: бери – не хочу.

брусника

Не поленитесь, возьмите!

Ягоды переберите, хотя мне нравится, когда в джеме еловые-сосновые иголочки и брусничные листики попадаются иногда. Они удачно дополняют кисло-сладкий, чуть горьковатый вкус ягод. Вымойте в дуршлаге, вывалите в кастрюлю, накройте крышкой и поставьте на маленький огонь – пусть распарятся. Время от времени помешивайте, чтобы сок быстрее выходил, ягоды разминал. Как только ягоды размякнут – или протрите их через сито, или разбейте блендером, перелейте в широкий таз и поварите на медленном огне с полчаса – чтоб жидкость примерно на треть уменьшилась.

таз

Теперь на килограмм ягод добавьте грамм 800-900 сахару, поварите еще с полчаса, чтоб сахар растворился, закипел и загустел. Огонь сначала средний сделайте, чтоб закипело, а как закипит – уменьшите до минимума и помешивайте иногда, чтоб не пригорело. Разлейте в стерильные банки, закройте крышками, дождитесь, пока остынут и уберите до первого унылого, дождливого ноябрьского вечера, или до удачного свиного окорока, о котором я в другой раз расскажу.

джем

Кстати, если ягоды поварить подольше, чтоб жидкость не на треть, а на половину упарилась, а потом взять противень глубокий, бумагой пекарской застелить, тонким слоем джем на нее вылить, да в духовке чуть теплой – градусов 60-70 подсушить – мармелад получится.

Да! Прежде чем мыть таз из-под джема отправьте детей за свежим хлебом. Пусть его руками ломают, таз ими вытирают, да чаем запивают. Это ничего, что подбородок липкий – удовольствия сколько!

с хлебом